Страшилище

Глава 35

Спала я плохо. Так хорошо начавшийся день закончился появлением новых вопросов. В сновидениях кружились образы: плачущая Мария, отец Василий с его странными мольбами о лечении и что меня совсем добило – мои дети. Мои дети из прошлой жизни!

Они тоже просили о чём-то, их голоса звенели тревогой. Хорошо запомнила, как меня звал сын, будто находится рядом, в соседней комнате.

Проснувшись, даже не поняв сначала, что не дома, я чуть не ринулась бежать открывать двери, решив, что он стучится. И, не добудившись, кричит.

Поняла, где я. Разобрала, где сон, а где явь, и чувствовала себя напрочь разбитой. Лежала, глядя в потолок, пока Марфа не заглянула в комнату. В её глазах читалось беспокойство:

– Барышня, вы не захворали?

– Нет, Марфа. Знаешь, я вчера снова видела того мужчину у забора, – я решила рассказать ей, надеясь, что страх заставит открыться мне полностью. – Он был одет как простой крестьянин, но я его узнала. Да и простые люди не прогуливаются без дела.

Марфа побледнела. Её руки, держащие поднос с утренним чаем, едва заметно задрожали.

– Умоляю, Верочка, прекратите эти лечения! Не нужно вам этого… – её голос дрожал от волнения.

– Расскажи мне всё, Марфа. Всю правду! И тогда я подумаю над твоей просьбой, – твёрдо ответила я, глядя ей в глаза.

Марфа только тяжело вздохнула. А во взгляде читалось, мол, мой рассказ только подстегнёт твою активность!

Быстро одевшись, я спустилась в столовую. Хотелось переключиться. Я надеялась, что дядя не укатил в деревню или ещё куда-то, пытаясь улучшить мир. Его позитив сейчас был мне просто необходим.

К моей радости, он уже сидел за столом, размахивая какими-то бумагами. Завидев меня, отметил, что я грустная.

– Сон дурной приснился. Обычно сны не помню, а сегодня что-то… – не смогла я промолчать. Очень хотелось хоть с кем-то поделиться. Скажи об этом Марфе, она приплетёт лечение и сюда.

– Ладно, после обеда и не вспомнишь уже! У меня новости хорошие…

– Слава Богу! И чему радоваться? – я осмотрела стол, подвинула к себе тарелку с кашей, щедро добавила масла, полила сверху вареньем и заметила, как дядя смотрит на мое блюдо, которое и до добавок отличалось достаточно большой порцией.

– Нотариус всё оформил! Теперь я твой законный опекун, дорогая моя Вера!

Не дав мне и слова вставить, он тут же перешёл к декламации собственных стихов: что-то невообразимо слащавое про крестьянку, шмелей и своё пылающее сердце. Как обычно, под конец прослезился и объявил о своём отъезде в деревню на пару дней. Якобы проследить за посевной.

Я прекрасно знала, что посевная давно закончилась, но спорить не стала. Мысли мои то и дело возвращались ко вчерашнему вечеру, к реакции Марии. В её рыданиях было что-то большее, чем просто шок от встречи со старой подругой. И почему Мария так испугалась, узнав о моей амнезии? Словно это могло что-то изменить в наших отношениях… Или могло? Эти вопросы кружились в голове, не давая покоя. А где-то на краю сознания маячила тень того странного мужчины у забора, добавляя к загадкам ещё одну, возможно, самую важную.

Дядю я провожала впервые с некой долей печали. Всё же его нахождение дома имело свои плюсы: он смешил меня, вселял хоть какое-то радостное ощущение бытия. Подумав, я сравнила его с ребёнком. Это был тот славный вариант, когда беспечность, искренность и доброта идеально сочетаются с самостоятельностью. Хорошо, что у него не было денег. Уверена, тогда забот прибавилось бы.

Попросив Елену не готовить обед, а просто ко времени подать что-то простое, я ушла в кабинет и погрузилась в тетради отца. Можно было почерпнуть оттуда какие-то его рецепты. Потому что простые болезни, вроде начинающейся ангины, я умела лечить “честно” – травами.

Тот же липовый цвет в правильных пропорциях и с правильными добавками творил чудеса. Я улыбнулась этому «липовому цвету» и представила, что над моим кабинетом можно прибить табличку, которая гласит: «Липовый доктор вылечит все ваши болезни липовым цветом».

Перед обедом спустилась в гостиную, отметила, что Марфа не появляется, как обычно, не мельтешит перед глазами. Решила не менять ничего. Может,сама поймёт, что молчание в этом случае не золото!

Марфа не вышла и тогда, когда в двери постучали. Елена прибежала из кухни и сама открыла двери. По странному стуку и реакции кухарки я поняла, что не все потеряно и сегодняшний день может ещё закончиться не так печально.

Когда Мария вошла в гостиную, упираясь на свои ходунки, и замерла, вперив взгляд в моё лицо, я вспомнила, что истинного результата пожара она еще не видела. Но вместо того, чтобы жалеть её чувства, всё ещё злясь за вчерашнее, продолжала наблюдать за реакцией подруги.

– Мама и тётушки прилегли после обеда… Я сбежала, – подсобравшись и выдохнув, наконец, призналась она с лёгкой улыбкой.

– Ого! Да ты просто кладезь неожиданностей! – я смогла только натянуто улыбнуться, на большее я сегодня была не способна.

Елена помогла гостье пройти в зал и усадила в кресло. Пообещала, что скоро принесёт чай, и исчезла.

– Прости меня, Верочка. Я должна была поддержать тебя, а вместо этого… просто не справилась с эмоциями. Слишком сильно за тебя переживаю.

– Я все понимаю и уже смирилась. Но мне многое непонятно до сих пор, Мария…

– Называй меня, как раньше, Машенькой, – с надеждой в голосе перебила меня Мария.

– Хорошо, Машенька. Так что ты там говорила о лечении? Я не поняла вчера совершенно ничего. Только то, что ты чего-то ждала.

Мария молчала. Её пальцы нервно теребили кружевной платочек. Она осмотрелась, словно проверяя, нет ли лишних ушей, придвинулась ближе и начала рассказывать.

– Ты была совсем другой тогда, Вера. Обычной девушкой… ну, почти обычной. Очень увлечённой науками. Ты помогала отцу в лаборатории, знала все травы, даже химию понимала. Книги глотала одну за другой. С детства ты обещала найти лекарство для меня… – Мария прервалась, чтобы перевести дыхание. Её глаза затуманились воспоминаниями.

– Жаль, что я и этого не помню. Прости, тебе, наверное, горько осознавать, что наши общие воспоминания теперь только твои.

Я заметила, что после моих слов её глаза наполнились слезами. Но она запрокинула голову, будто надеялась, что так слезы не прольются, и продолжила:

– А потом… Потом вы с отцом отправились в дом Савичева, того самого золотопромышленника, который, как я узнала недавно… пропал. Он хотел показать какой-то невероятный самородок. Я как раз собиралась на воды с тётушками. Каждую весну ездим, хотя толку от этого… – я заметила, как лицо ее изменилось, когда речь шла о бесперспективности лечения. – Мама верит, что помогает, но я-то знаю: всё без толку.

В комнату вошла Елена с чаем. Её улыбка спала, когда она заметила, что мы замолчали. Извинилась, поставила чашки и вазочку с булочками и торопливо ушла.

Мы сидели друг напротив друга. Мария наклонилась вперёд, чтобы я услышала её шёпот:

– В тот вечер, прямо перед моим отъездом, ты прибежала ко мне. Вся взбудораженная, глаза горели… То, что ты рассказала о происшествии в доме Савичевых… Верочка, у меня впервые за долгие годы появилась настоящая надежда.

– Что же случилось там, в доме Савичева? – спросила я, чувствуя, как сердце начинает биться чаще.