До самой смерти

12

Я так и осталась в разорванном свадебном платье из черного кружева. Раненая и сама не своя от злости, я все же сумела пробраться сквозь густые деревья, пересечь границу Сильбата и вернуться в спокойствие города. Большинство жителей не ездили к окраинам. Возле границ царило запустение, а израненные души в своей жажде скрасить одиночество становились опасными.

Подавляя жалость к себе, я все сильнее нагружала больную ногу, пока не перешла на ровный шаг. Я не могла дать слабину и стать чьей-нибудь жертвой. Здесь, на улицах, возле «Танцующего призрака» и магического театра, «Предела страданий», скорее всего, поджидали люди Маэстро.

Неуловимое солнце скрылось за горизонтом, словно мир приглашал меня вернуться в привычную темноту. Хватаясь за водосточные трубы и потертые декоративные карнизы, я сумела забраться на здание, ставшее мне слишком хорошо знакомым. Подъем занял больше времени, чем хотелось бы, разок я даже оступилась и чуть не сорвалась, но путь к спасению никогда не был прост.

Крыши приносили утешение. Служили еще одним местом уединения. Здесь я играла в детстве, а воспитывали меня отвратительные городские пейзажи. Я знала их, как пекарь рецепты, а танцовщица – па. Сперва изучила мир сверху, а затем спустилась на улицы, и теперь могла нарисовать карту с закрытыми глазами. Ребенку не место в подполье города. Титулованной женщине, пожалуй, тоже. Но я выросла здесь. Узнала, что мужчина может сказать даме, чтобы затащить ее в постель. Или что может сказать она, прежде чем украсть у него кошелек. Я узнала, в каких кварталах царит насилие и как женщины становятся должницами леди Виши. Постигла глубину зависти, наблюдая за жизнью свободных горожан, тогда как сама обречена убивать.

Но прежде всего я сторонилась Дрекселя Ванхоффа, владыки преступного мира, если, конечно, к его гнусному положению прилагался титул. Ведь по своей сути Маэстро был коллекционером. С помощью магии он привязывал каждую бедную душу, какую только мог, и тем самым создавал армию, с которой сумел бы пойти и против королевской семьи.

Я бы никогда не стала бороться за трон. Где-то в глубине души, под злостью и печалью, я радовалась, что избавилась от этого бремени. Развязать с новым королем Сильбата войну, которая закончится гарантированным поражением и обернется страданиями для всего Перта… Если история меня чему-то научила, так это тому, что Икарию, еще недавно никому не известному, не возвыситься без значительной поддержки. А единственным, кто мог бы ее оказать, был Дрексель. Но он необычайно опасен, и я скорее вспорю себе брюхо, чем стану бороться с ним или хотя бы обменяюсь парой слов.

Но все же я Харк. И пусть в тот миг, когда умерла моя мать, Смерть стал мне хозяином, назвав своей предвестницей, теперь я способна предпринять хоть что-то, чтобы остановить крах нашего мира. Дева Жизни должна быть где-то рядом, скрываться в подполье. Кому-то точно известно, где она. Теперь, когда мне больше нечего терять – не осталось ни настоящих друзей, ни семьи, ни королевского титула, – возможно, она последнее, что я могла бы дать этому больному миру. Пускай я рождена Девой Смерти, но могу стать и спасительницей.

Разгуливать в центре Сильбата – плохая идея. Я намеревалась попасть в Перт, но сперва взобралась на «Предел страданий» и стала наблюдать. Ждать. Я хотела узнать, зачем Орин ворвался в замок. И почему женился на мне, если так сильно ненавидел.

И хотя вполне возможно, что Смерть уже забрал душу Орина, все же я знала: наверняка он был не простым артистом, не только красивым парнем с мощным правым хуком.

Но никто не появлялся. Здание привлекало так мало внимания прохожих, что вполне могло сойти за заброшенное. Никто не заходил. Свет не горел. Не было ни толпы, ни экипажей. Ничего.

Мой интерес вызвал плакат, приколотый к двери, но с этой наблюдательной позиции я не могла ни прочесть объявление, ни рассмотреть изображение, хотя он колыхался на ветру и несколько букв виднелись довольно четко.

Я расхаживала по крыше, отгоняя ворон, и обдумывала следующий шаг. Разумеется, пошел дождь и промочил порванное свадебное платье. Я отрезала низ за считаные секунды, но оно все равно сковывало движения и могло доставить хлопот. Я сбросила подол с крыши, не сомневаясь, что какой-нибудь бродяга найдет ему применение, и спустилась в знакомую темноту мощеного переулка.

Держась подальше от света тусклых уличных фонарей, я спешно подобралась к театру, сорвала плакат и нырнула в ближайшую нишу. С него на меня смотрело лицо нового короля.

Сегодняшнее шоу.

Вот же… мерзавец.… Орин солгал. Снова. Чертов поцелуй мог разорвать связь между нами еще несколько часов назад. Что ж, победа за Орином. Он сорвал мою свадьбу и собственноручно лишил титула. Отнял у меня будущее и запечатлел в умах многих сцену, в которой я убиваю своего отца. Злость вспыхнула вновь, обжигая вены, но я чувствовала, что не готова противостоять всему проклятому миру. И уж точно не стану делать это в свадебном платье.

Я даже обернулась на миг, гадая, успею ли вернуться и поцеловать мертвеца, но, быть может, вечность при дворе Смерти – достаточное наказание для Орина. Связь с ним не будет иметь никакого значения, останется лишь золотой браслет на моем запястье, напоминание о том, что я дурочка, которую погубили красивые слова. А если Орин выжил, я надеялась, что метка будет нестерпимо гореть всякий раз, когда он на нее взглянет.

Без крова и денег, в этих проклятых кружевах, я не имела иного выбора, кроме как пересечь границу и добраться до часовой башни в Перте. Я припрятала оружие в нескольких местах по обоим городам. Еще подростком я затевала игру: изучала, где можно оставить ценности, чтобы их никогда не нашли. Наверняка в процессе растеряла половину отцовского состояния, но утраченное всегда возвращалось. Таков жестокий цикл монархии. Пускай люди были бедны и измучены, они все равно отдавали в казну те крохи, что имели. Одни платили налоги исправно, других же лишали денег насильно, но это неизменно происходило.

Полуразрушенные храмы старых богов служили самым безопасным убежищем, но даже я опасалась некоторых суеверий.

Когда я углубилась в тускло освещенный лабиринт переулков, от смрада свело живот. Всё вокруг покрывала грязь, стены обветшали. Но я держалась в тени, невзирая на омерзительную обстановку, ведь знала, что не смогу прыгать с крыши на крышу без сапог.

В изодранном в клочья платье стало невозможно спрятаться – я чувствовала себя такой уязвимой, что по коже побежали мурашки. Хотелось скорее надеть маску и хорошенько вооружиться. Затаиться в укромном месте. Особенно сейчас, когда за мной, скорее всего, охотился оскорбленный король. Я старалась не смотреть в глаза нищим, что толпились в переулках. Их взгляды отражали отчаяние, от которого я пыталась спастись.

Я прижалась спиной к стене здания, когда мимо, хромая, прошла высокая фигура в плаще. Едва прошаркав вперед, незнакомец остановился, будто пытался убедить себя, что увидел предвестницу Смерти. Но когда обернулся, я уже скрылась за углом, а едва выглянула, он озадаченно почесал голову и пошел дальше.

Наблюдая за ним, я не видела другого человека, пока не врезалась в него.

– Смотри, куда идешь, – проворчал он, отталкивая меня в сторону.

Я отскочила, но мне не хватило расторопности. Может, яд все еще действовал. Мужчина схватил меня за запястье и дернул, а его тяжелое дыхание ударило в нос, когда он раздраженно фыркнул.

– На твоем месте я бы отпустила, – пригрозила я, выхватив Хаос быстрым эффектным движением, и рубин на рукояти впился в мою ладонь.

Он отбросил мою руку, но все равно стоял слишком близко. Я отступила. Он двинулся следом, словно пытался разглядеть мое лицо в тени переулка.

– Что бы ты ни задумал, это ужасно плохая идея.

– Ты понятия не имеешь, о чем я думаю.

Я приставила клинок к его горлу.

– У меня был паршивый день, и, честно говоря, мне все равно о чем. Я тебя предупредила. Все последствия – на твоей совести.

– Дева, – резко выдохнул он, но не шелохнулся, словно оцепенев.

– Даю три секунды. Разворачивайся и уходи, пока мой клинок не обосновался у тебя в пищеводе.

– А если…

– Раз.

– Ты ниже, чем…

– Два.

Мужчина отступил, не отводя пристального взгляда, но я воспользовалась возможностью и поспешила прочь.

– Чего все так боятся? – закричал он.

Пьяный человек всегда смелее трезвого и, как правило, гораздо глупее. Я проходила квартал за кварталом, мимо трактиров, проституток и редких экипажей на улицах. Мимо Шелкового пути к Священной реке, разделявшей два города.

Я ожидала увидеть стражу. Полчища солдат в зеленой форме на стороне Сильбата и в фиолетовой – за рекой. Но границу никто не патрулировал. Что-то не так. Я отошла от берега, отчаянно желая понаблюдать за городом с высоты, попытаться что-нибудь выяснить. Но сейчас я была легкой мишенью. И если новый король объявил награду за мою голову, меня могут схватить. Посадить под замок. А этого допускать нельзя. Поэтому я собралась с силами, оглянулась напоследок и, промчавшись по длинному каменному мосту, спряталась между двумя ближайшими зданиями. Любопытство побуждало меня наблюдать, не давало выбросить из головы вопросы о безлюдной границе.

Раз мой отец умер, не оставив наследника, неужели Перт, совет… не нашел бы замену, как поступили в Сильбате, когда не стало Брэма Эллиса? Граница никогда не служила препятствием для желающих ее перейти, но по обеим сторонам всегда стояла грозная стража.

Оказавшись в паре кварталов от часовой башни, я остановилась и резко свернула влево. Миновала «Барсучью нору», перешагивая крыс, и пробралась в комнату Томаса Ванхьютса. Судя по одному только запаху, его разлагающееся тело пролежало несколько дней, пока за ним не пришел могильщик. Но я здесь не ради воспоминаний. У Томаса стояло большое зеркало, и, хотя оно треснуло, все равно сгодится.

– Ро, – прошептала я, прижав ладонь к зеркальной поверхности.

Ничего.

Проклятие.

– Я серьезно, Ро. Ты нужна мне.

Я не знала, позволит ли она остаться у нее надолго, но было бы неплохо задержаться на несколько дней, пока продумываю план. Ро, как и всегда, известно, что происходит между двумя королевствами, ведь она следит за Реквиемом через зеркала. Но все это неважно, потому что она не отозвалась.

Я прижала ладонь к зеркалу уже в мольбе. Бесполезно. А поскольку Ро – мой единственный друг, больше мне рассчитывать не на что.

– Ладно. – Я нахмурилась и пошла прочь.

Казалось, будто за ночь часовая башня выросла метров на шесть. Боясь оступиться в туфлях, я проникла в нее и забралась так высоко, как только смогла, а потом босиком встала на подоконник. В моей жизни случались моменты, когда трудности забавляли, но бывали и такие, как сейчас, когда я оставалась без оружия или нуждалась в сменной одежде и даже подняться на крышу казалось не под силу.

У земли ветер неспешно касался кожи, но на такой высоте трепал волосы и бросал пряди в лицо, закрывая обзор. Цепляясь пальцами за выступы в каменной кладке, я продолжала путь, пока вдруг не оступилась. Ноги соскользнули, и я повисла на опасной высоте. Плечи болели, ступни были ободраны, и я почти выбилась из сил. Благодаря одному только упрямству я залезла обратно и, проклиная всех старых богов, добралась до верхнего этажа, где, тяжело дыша, протиснулась в трещину за ржавым циферблатом.

Здесь невозможно было укрыться или остаться на ночлег, ведь под ногами вращались шестеренки, а свод усеивали вороньи гнезда. У северной стены я припрятала смену одежды и коробку с оружием и драгоценностями. Я быстро накинула костюм и снаряжение. Большинству драгоценные камни ни к чему. Да и не стоит рисковать в поисках покупателя. Только одна женщина могла достойно за них заплатить. И хотя придется быть осторожной с каждым словом и соглашением, Орин Фабер не оставил мне иного выбора, кроме как нанести визит леди Више.