До самой смерти

47

До восхода солнца оставалось всего несколько часов, когда мы вернулись в квартиру. Орин прижал меня к стене, и каждый поцелуй, каждое его обещание были полны убеждения. Но когда я сумела открыть дверь спальни, то обнаружила на своей кровати малышку, которая лежала, свернувшись калачиком, вместе со своим верным псом.

Орин перегородил дверь, когда я попыталась выйти.

– Она бы не пришла, если бы не ждала тебя.

Сердце сжалось. Когда ее похитили в прошлый раз, она умоляла меня лечь с ней и защитить ее. Я и представить не могла, до чего же страшно ей было, раз она решилась прийти в мою комнату даже после… случившегося с Холлисом.

– Увидимся утром? – прошептала я.

Орин кивнул с очевидной тоской и ушел, а я как можно медленнее забралась в кровать рядом с Квилл. Бу поднял голову; его уши были такими длинными, что касались одеяла.

Квилл сонно приоткрыла один глаз и сказала:

– Тебя не было.

– Я была неподалеку, Квилли. Даю слово.

– Прости, что разозлилась на тебя. Но мне все равно грустно.

Я заправила каштановый локон ей за ухо и прошептала:

– Мне тоже.

– Тебе пришлось это сделать?

Несколько минут я лежала, лениво выводя пальцем круги на белой шерсти Бу и пытаясь найти уместный для возраста Квилл ответ. Я сомневалась, что окажу услугу, если буду прятать ее от этого ненормального мира, но вместе с тем она должна спокойно спать по ночам.

– У меня был выбор. Либо поступить так, либо мне пришлось бы до конца своих дней делать все, что велит Маэстро. Если бы он разозлился на кого-то или пожелал устроить шоу, мне пришлось бы убить по его указке. Он смог бы завтра же назвать мне любое имя, и я бы ничего не сумела поделать. И тогда твоя семья осталась бы связана с ним контрактом. А теперь они свободны.

Квилл обхватила мою щеку маленькой ладошкой, и ее веки отяжелели.

– Наша семья, – прошептала она.

Мы стояли возле свежей могилы, и от запаха сырой земли по спине бежали мурашки. Орин не отпускал мою ладонь, а второй рукой приобнимал Квилл. Служил безмолвной опорой в момент всеобщего горя. Элоуэн, чьи глаза блестели от слез, прижимала к груди букет темных лилий.

Прохладное утро окутало кладбище туманом, и город погрузился в оцепенение, будто скорбел вместе с нами. Алтея и Пэйша приблизились к могиле последними; вокруг них витало нечто сродни умиротворению, хотя произносить слова прощания было настоящей пыткой.

Я столько раз сидела на крыше возле Толливер-Пуэнт и наблюдала за похоронами своих жертв, что и не счесть. Но вплоть до сегодняшнего утра меня никогда по-настоящему не охватывали душевные страдания. Мы ушли, сохранив лишь чувство неотвратимого завершения жизни Холлиса да простые карманные часы, которые Орин решил носить в память о нем.

Мне думалось: может, похороны без посторонних глаз принесут утешение, но они лишь возродили глубинную боль, которая запечатлелась на лицах собравшихся.

Мы дружно решили вернуться в дом Синдиката. Будь что будет с Дрекселем Ванхоффом. Нам нужно жить дальше. Пускай этот мир принадлежал ему, мы теперь свободны, и единственный способ прочувствовать это – перестать прятаться.

Когда мы подходили к дому, я ожидала увидеть дверь, сорванную с петель, и перевернутые вверх дном комнаты, которые разграбили приспешники Дрекселя, чтобы разбередить наши раны. Но никто здесь не появлялся. Все осталось нетронутым, даже кузница Теи. Впрочем, затишье само по себе служило заявлением. Рано или поздно он придет. Когда сам посчитает нужным. И пусть, ведь Хаос и Безмятежность будут ждать.

– Так странно, – сказала Пэйша, открыв дверь. – Даже до Маэстро я жила по созданному им распорядку. Когда Эзре приходилось являться на представления, когда я танцевала в «Пределе страданий» по собственному желанию. Но теперь не знаю, чем себя занять.

Тея кивнула.

– Магия рассеялась, и я хочу одного – пойти в кузницу и работать. Для себя. Для нас.

– Мы придумаем свой распорядок, – сказала Элоуэн. – Нам нужно лишь немного вдохновения.

– И горячая ванна, – добавила Пэйша, поднимаясь по лестнице. – Я иду спать. Не будите меня хотя бы неделю.

– Я тоже пойду в кровать, – сказала Квилл, уводя Бу за собой.

Орин молчал, пока за ней не закрылась дверь.

– Нужно что-то для нее сделать, иначе, боюсь, она никогда полностью не оправится после смерти Холлиса.

– Никому не оправиться полностью после смерти, сынок. Мы просто учимся дышать в ее присутствии.

– Когда же нам удастся снова вздохнуть полной грудью? – спросила Тея, прошла из прихожей в гостиную и плюхнулась на диван. – Сейчас кажется, что никогда.

Элоуэн села рядом и похлопала ее по ноге.

– Это случится, Алтея, обещаю.

– А что насчет Девы Жизни? – спросила я с порога. – Может, переключим внимание на ее поиски? Дадим Квилл новую цель.

– А я подумывал подарить ей лошадь или что-то вроде, – сказал Орин.

– Мне кажется, тебе придется смириться, что Девы Жизни и правда здесь нет, Деянира. Может, мир был так испорчен, что она и не родилась.

Я покачала головой.

– Это бессмыслица. Я ее противоположность. Мы уравновешиваем друг друга. Как возможно, что я существую, а она нет?

Орин обнял меня одной рукой.

– Я знаю, как много это для тебя значит, Дей. Может, в ближайшие несколько дней убедимся, что Дрексель не затаился в засаде, а потом отправимся в библиотеку Перта. Посмотрим, удастся ли найти какие-то ответы. Если не о местоположении Девы, то о происхождении ее сил. Можем попытаться изучить историю вплоть до времен окончания войн и посмотреть, что удастся узнать о самой первой.

– Пожалуй, это уже кое-что.

Несколько мгновений мы сидели в тишине, пока Тея не вскочила вдруг и не выбежала из комнаты, бросив через плечо:

– Я знаю, что нам нужно.

– Это была законченная мысль? – крикнула я ей вслед.

Она вернулась, держа в руках одну из сковородок Элоуэн.

– Тея, – предостерегла та, заправляя темные волосы за ухо. – Тея, не смей.

Алтея радостно улыбнулась, сморщив покрытый веснушками нос.

– Я верну ее, обещаю.

– Когда ты говорила так в последний раз, я осталась с тремя ножами вместо четырех.

Тея посмотрела на меня, но я примирительно вскинула руки:

– Я уже вечность не крала ножи.

– Ты должна меня поддержать, Дей. Это важно.

– Ладно. Я украла нож, чтобы перекусить ночью у себя в комнате.

– Очень убедительно, – ухмыльнулся Орин. – Вот так командный игрок.

– Давайте уже вернемся к нашей блестящей идее? – спросила я, указав на сковороду в руках Алтеи.

– Да. – Тея провела ладонью по сковороде, а потом стала вращать, пока та не преобразилась в макет здания прямо на наших глазах. – Мне потребуется время, чтобы все продумать, но можем попросить Квилл помочь с оформлением, и нужно будет разобраться с водой, но…

– Купальня, – выдохнула я, глядя в большие арочные окна на ванны, утопленные в полу. – Ты правда можешь ее сделать?

– Это масштабный проект, Алтея.

Но Орин выхватил металлическую конструкцию у нее из рук и покрутил, чтобы рассмотреть детали.

– Можно направить воду из реки, если прокопаем траншею под углом, а с кузницей и системой труб мы сможем и подогревать ванны.

– Я могу заняться проектированием и трубопроводом. Только нам нужно стекло для окон и камень для пола. Все остальное можно сделать из металла. – Тея подпрыгивала в таком радостном волнении, что оно было заразительно.

– Только представьте, – сказала Элоуэн. – Наша собственная купальня.

– Мы могли бы даже провести в кухню трубу для горячей воды, – добавил Орин. – Правда, придется нажимать на рычаг, чтобы ее туда подавать, но, уверен, Тея что-нибудь придумает.

Мать Орина вздохнула.

– Оставь сковородку, Тея. Ради такого не жалко.

Алтея – настоящий гений. На следующий день за завтраком она поделилась своим замыслом с Квилл и убедила помочь с оформлением. Малышка отнеслась к просьбе со всей серьезностью и, стащив всю бумагу, какую смогла найти в доме, стала набрасывать идеи, пока они с Теей не составили совместный план. Вскоре присоединилась и Пэйша. Когда несколько дней спустя мы с Орином ускользнули в город, обитатели дома уже смогли отвлечься от скорби по Холлису. Квилл пару раз плакала перед сном, но я исправно забиралась к ним с Бу в кровать и оставалась еще долго после того, как комнату наполняло ритмичное посапывание. Лежа в свете серебристой луны, освещавшей спальню Квилл, я впервые за долгое время чувствовала, что все будет хорошо. Впрочем, давняя угроза в лице Дрекселя по-прежнему занимала наши мысли.

– Посмотри-ка сюда. – Орин пододвинул ко мне книгу по длинному деревянному столу библиотеки, оставив след в пыли. – Здесь говорится о последней битве.

Когда мы впервые вошли в библиотеку, Орин попятился и выбежал на улицу, чтобы еще раз посмотреть на старинное здание. Все лишь бы убедиться, что это и впрямь библиотека, а не заброшенный храм. Мы решили, что сюда никто не заходил по меньшей мере лет десять. Внутри пахло старым воском и пыльными кожаными переплетами. Здание приходило в упадок: полы разрушались, вьющиеся стебли растений проникали в окна и ползли по стенам. Тея решила, что займется библиотекой сразу, как только они закончат с купальней. Теперь мы могли обрести надежду. Способ помочь миру, даже если никогда не найдем Деву Жизни. Но мы упорно пытались во всем разобраться.

Я осторожно листала страницы древних книг в тусклом свете нескольких свечей. Вновь и вновь вчитывалась в истории о кровопролитии и потерях. Орин внимательно смотрел на меня. Его пылкий взгляд отвлекал больше, чем могло показаться.

– Судя по этим записям, боги и сами участвовали в битвах. Странно. И мир кажется гораздо больше одних только Перта и Сильбата.

– Мне тоже так показалось, – признался Орин, сунув мне еще одну книгу. – Но посмотри сюда.

– Я уже видела ее. – Я провела пальцами по карте. – Такая же, что и в кабинете у Дрекселя.

– Верно. Два города.

– И обозначены все храмы. Будто боги все еще рядом. – Я закрыла книгу и положила ее в стопку с теми, что мы сочли полезными. – Отец всегда говорил: во время войны боги покинули нас, а Смерть явился и даровал каждому по сто лет бессмертия, чтобы спасти нас друг от друга.

– Согласно этим книгам, боги исчезли не во время войны. Это случилось позже.

– Но почему?

Орин вздохнул и потянулся, так далеко откинувшись на спинку стула, что рубашка задралась, обнажив мускулистое тело и темные вены.

– Пожалуй, этим вопросом можно задаться в другой раз. Пойдем посмотрим, как там остальные. Я ужасно устал.

Я кивнула, потирая глаза.

– Я тоже. И если честно, начинаю задаваться вопросом, не провальное ли это дело.

– Конечно провальное. Если бы Деву Жизни можно было отыскать, думаю, Пэйша уже бы это сделала.

– Ты не обязан сидеть здесь со мной, Орин. Я вполне могу справиться сама.

Он обошел стол и, встав рядом, размял мои плечи.

– Тебе важно, чтобы мы испробовали все варианты. Поэтому так мы и поступим. Если скажешь, что хочешь достать до луны, я и в этом тебя поддержу. Твои желания – это мои желания, потому что ты моя, жена. А потом, когда ничего не выйдет, мы найдем, чем еще себя занять.

Я встала и повернулась, чтобы обнять его.

– Что ты задумал?

По его лицу пробежала тень, когда он окинул взглядом мое тело.

– Все сплошь неприличное. Это я тебе обещаю.

– Слава богам. Терпеть не могу приличия.

Он провел пальцем по моей нижней губе, распаляя меня.

– Я надеялся это услышать. – Нежно поцеловав в губы, он усадил меня на стол, сжав мои бедра, и целовал все жарче и жарче, пока все мое тело не откликнулось на его прикосновения.

Орин обхватил мое горло, затем скользнул ладонями к затылку и, сжав локоны, притянул меня ближе. Я застонала ему в губы. Мы уже бывали здесь одни. Тратили эти мгновения на поцелуи украдкой, но он всегда останавливался. Всегда отстранялся.

На сей раз, когда он отпрянул, я схватила его за рубашку и снова привлекла к себе. Может, он не решался перейти эту черту. Может, все еще пытался во всем разобраться, но я уже давно была готова. Отчаянно нуждалась в нем. Жаждала его каждую ночь. Грезила о том, как он откроет дверь в мою комнату и ляжет в кровать. Но он так этого и не сделал.

Когда Орин прижался ко мне всем телом, я поняла, что он напряжен. Ему было мало страстных поцелуев в старой библиотеке. Судя по скованности его прикосновений, по тому, как он затаил дыхание, становилось ясно, что он сдерживался.

– Что не так?

– Ты никогда не поймешь. – Его горячее дыхание овеяло мои ключицы, и он поцеловал меня в шею. – Я всю жизнь подавлял свои желания. Контролировал все вокруг и каждый свой шаг. Но это совершенно новая пытка.

Я отстранилась и увидела боль в его лице.

– Почему?

– Оба злодея этого мира желают обладать тобой. И оттого я поверил, что, быть может, их трое.

– Икарий и Дрексель… А кто третий?

– Я. Ведь если с тобой что-то случится, Деянира, я стану порождением кошмаров. Уничтожу весь мир. Вот и все, что я могу тебе дать. Мое единственное обещание.

Я потянулась к его лицу, провела пальцами по точеным чертам, глядя в глубокие янтарные глаза.

– Я могу себя защитить. Большего мне не нужно, Орин. Только ты. Весь ты.

Он обхватил меня за затылок и рывком притянул к себе, а затем снова прильнул в поцелуе, полном желания.

– Ты не знаешь, о чем просишь.

Я сцепила руки у него на затылке.

– Прекрасно знаю. Чего ты так боишься?

Орин ухмыльнулся, и его глаза заблестели, а затем прижался лбом к моему.

– Что бы это ни было, это не страх. Чертова одержимость. Погоня. Плен. Проклятый переворот всех моих представлений о том, какими должны быть мужчина и женщина. Я хочу наслаждаться каждым мгновением до скончания времен. Я не стану торопиться, потому что предвкушение опьяняет. Я буду продлевать эти моменты как только смогу, ведь едва мы перейдем этот мост, жена, то сожжем его дотла. Для меня больше ничто не будет иметь значения.

На моих губах заиграла улыбка.

– Ты настолько в себе уверен?

Он зарычал и прикусил мочку моего уха, отчего у меня по спине побежали мурашки.

– Я не просто уверен. Я совершенно, бесповоротно и неоспоримо убежден: когда ты станешь моей, мы до конца времен будем поглощены друг другом.

И пусть мне больше всего на свете хотелось верить его обещаниям, Орин сам признался, что сдерживается. Этот брак был рожден из красивой лжи, но даже цветам не спастись от толики яда, поразившей семя. Орин рассказал о себе отнюдь не все.