До самой смерти

5

Я не ела два дня. Мой бездушный отец велел поварам ничего мне не давать. Я могла отправиться в Перт, заглянуть на рынок, но нашла в одиночестве небывалое утешение. Горничные не заходили в мою комнату, Регулас не слонялся за дверью. Я была одна. И довольна. Хотя сегодня утром начались голодные боли.

Война неизбежна, но теперь мне никакими словами не донести до отца, что это не моя вина. Ведь я Дева Смерти – враг всех живых.

Встав перед отделанным филигранью зеркалом, я снова позвала Ро, но она так и не ответила. Весьма на нее похоже, и все же это повергло меня в уныние. Она единственная на свете дарила мне чувство, что я стою своей смерти. Единственная, кто, казалось, не боялся меня.

Вся моя жизнь складывалась из терпения. Я ждала, когда вызовет отец. Ждала, когда Маэстро велит своим приспешникам схватить меня. Ждала, когда Смерть придет ко мне в снах. Ждала, когда магия в очередной раз меня поглотит. И теперь вновь мирюсь с ожиданием – даже после того, как убила короля и перевернула мир с ног на голову. Я никогда ничего не отдавала этим чумным городам. Напротив, всегда только забирала. Жизни, любовь и счастье.

В дверь трижды постучали, прервав желанное уединение.

– Принцесса Деянира, вас вызывают в зал совета. Вам приказано оставить оружие.

Тот, кому поручили передать послание, даже не потрудился открыть дверь. А когда в коридоре раздались тихие торопливые шаги, стало ясно, что сопровождать меня никто не будет. Пожалуй, оно и к лучшему. В сложившихся обстоятельствах удивительно, что отец не выставил у моей спальни караул, чтобы держать меня в заточении. Я не ступала ни шагу без Хаоса, и даже королевский приказ этого не изменит. Тем более когда отец так зол на меня.

Я шла по оживленным, увешанным картинами залам с гордо поднятой головой. Слушала перешептывания придворных. Убийство короля никогда не встретили бы мирным молчанием.

– Ах, убийца монарха, вестница войны, – произнес Регулас, когда я вошла. Он, как и другие члены совета, сидел за длинным столом. – Вижу, ты не приготовила наряд по такому случаю. Не изволишь ли присоединиться к нам? – В его по обыкновению тусклых глазах промелькнуло веселье.

Я оглядела свои черные кожаные штаны и рубашку с отложным воротником, которую почти полностью закрывал дорогой зеленый жакет с вышитой золотом виноградной лозой. Не сказать чтобы неподобающий наряд, но и не платье, хотя, скорее всего, Регуласа беспокоила не повседневная одежда, а клинок на моем бедре.

Никто не встал. Никто не поклонился. Напротив, остальные члены совета не отрывали взглядов от начищенного мраморного пола и помалкивали. Затишье явно не предвещало ничего хорошего.

Я вскинула бровь.

– Как плечо, Рег?

– Не понимаю, о чем ты, – ответил он с вымученной улыбкой.

– Старые воспоминания меркнут? Сколько тебе осталось до столетия?

Отец прокашлялся.

– Деянира…

Я сделала реверанс.

– Мой король.

Двери позади со скрипом отворились, и в зал вошла вереница слуг. Не успела я выпрямиться, как меня сразили ароматы свежеприготовленной свинины и запеченных овощей.

– Надеюсь, вы не возражаете, принцесса Деянира, – прощебетал Регулас. – У нас разыгрался аппетит.

Я выпрямилась, медленно моргая.

– С чего бы мне возражать?

Кровь вскипела. Не стараниями Регуласа, а оттого, что отец молчал, наблюдая за мной и ожидая реакции. Он бы никогда не вступился за меня, и члены совета это знали. Его молчание научило меня быть сильнее. Держаться в одиночестве. Не нуждаться в чужом одобрении или защите. Но еще оно научило придворных, что можно открыто выражать неприязнь.

Отец всегда был холоден ко мне – убийце его возлюбленной. Он так оберегал образ королевы, что приказал убрать все ее портреты, чтобы я никогда не смогла посмотреть в ее лицо и увидеть свое.

– Показалось, я слышал, как у тебя урчит в животе. – Регулас скривил свою уродливую физиономию, когда я смерила его свирепым взглядом.

Остальные члены совета промолчали, никто не шелохнулся. Регулас был исключительно предсказуем. Обычно я сохраняла хладнокровие, отчего он, правая рука короля, и позволял себе разговаривать со мной в подобном тоне, однако сегодня он не останется безнаказанным.

Я неторопливо приблизилась, обогнув стол. В глазах Регуласа вспыхнул страх, едва он осознал, что зашел слишком далеко.

– Деянира, – предостерег отец.

Но я не слушала. За взмахом кинжала и моей убийственной улыбкой последовал звук мочи, капающей с кресла Регуласа.

Я наклонилась и прошептала ему на ухо:

– Повторяю: ты забываешься. – Порывисто повернув клинок в руке, я задела его ухо, а затем воткнула лезвие в кусок мяса в центре стола. Все, кроме отца, вздрогнули. Вонзившись зубами в свинину – да так, что сок потек по подбородку, – я начисто вытерла Хаос о пиджак Регуласа. – Кажется, вы обмочились, советник. – Отец прокашлялся, привлекая мой взгляд. – Вам что-то нужно, мой король? Или меня позвали наблюдать за вашей трапезой?

Отец оттолкнулся от стола с таким хмурым видом, что любой подданный затрепетал бы от страха. Но я свыклась с недовольством короля.

– Через три дня Сильбат коронует нового монарха.

– А я здесь при чем?

– Через час ты присоединишься к нам в тронном зале, держа рот на замке и оставив оружие в своей комнате. Ты больше не ослушаешься приказа, поняла?

Я окинула присутствующих беглым взглядом и ответила:

– Говори что хочешь, но не убедишь меня бросить этот клинок. Можешь заточить в подземельях, связать, приковать цепями – что бы ты ни делал, я не останусь безоружной. Никогда.

– Ты ослушаешься своего короля? – спросил один из старших членов совета. – На пороге войны?

Я посмотрела отцу в глаза и продолжила:

– Мне дать честный ответ, мой король?

– Будь добра, – сказал он, взяв кубок, полный вина, и откинулся на спинку кресла, словно происходящее представляло для него лишь легкое неудобство.

– Я могла бы убить здесь любого голыми руками, вы и опомниться не успеете. Мне не нужно оружие, чтобы быть Девой Смерти. Но отец неплохо меня знает и понимает, что клинок я не оставлю. Не исполню этот приказ. Он просит об этом, лишь бы вас успокоить. А я предупреждаю: этому не бывать.

– Вы слышали мое требование, – сказал король, между делом надкусив картошку. – Меня просили передать ей, чтобы она была безоружна. На все остальное – ее воля.

– Кто просил? – Я подошла ближе.

– Сядь. Ешь.

– Ты ведь понимаешь, что Регулас только что обмочился в метре от места вашей трапезы?

Сердце бешено колотилось, пока я гадала, о чем же отец недоговаривает. Он не давал мне уйти, и на то была причина. Меня ни разу в жизни не приглашали отобедать с отцом.

– Тогда стой там и упирайся. Мне все равно.

Я сцепила руки за спиной из чистого упрямства и стала ждать, не обращая внимания на еду, на свинячьи звуки, которые издавали члены совета за обедом, и даже на служанок, убиравших со стола.

– Давайте примем гостей, – объявил отец, указав на дверь.

Первыми вышли члены совета. Едва они покинули зал, отец так крепко сжал мое плечо, что я бы поморщилась, если бы не привыкла к его методам.

– Каким бы ни был итог этой встречи, ты сделаешь все как велено. Ты оказала мне открытое неповиновение перед советом, и я это допустил. Больше это не повторится. Хоть раз в жизни, Деянира, будь полезной.

Я низко поклонилась, гадая, почему он хмурился, будто от беспокойства.

– Да, мой король.

Несколько минут мы простояли возле дверей тронного зала. Я старалась не переминаться с ноги на ногу и не пускаться в размышления, меж тем только один человек мог поколебать невозмутимость моего отца. Но с какой стати Маэстро приходить? Совать нос в политику королевства – не в его натуре. Время от времени он появлялся при дворе, желая подразнить отца. Однажды он связал магией одного из отцовских придворных во время бала. А потом заставил беднягу целый час кружить по залу, фальшиво распевая, пока отец не закончил прием и не приказал подать экипажи. Прежде всего, это было бессмысленное противостояние. Дрексель Ванхофф напоминал, что не служит ни одному королевству.

Отец поправил золотую корону на седой голове, пригладил фиолетовый королевский мундир, стараясь не задеть латунные пуговицы, и кивнул стражникам. Когда двери распахнулись, собравшиеся обратили к нам взоры и будто затаили дыхание. Я прошла за отцом через зал мимо колонн из обсидиана, поднялась по ступеням к трону и молча встала рядом, не глядя на взволнованную толпу. Если Дрексель Ванхофф здесь, я не доставлю ему удовольствия своим любопытством. Но когда вперед выступила шеренга в парадных мундирах и остановилась у возвышения, я осознала, что же на самом деле встревожило отца.

– Переговорщики Сильбата, – произнес он вместо приветствия, не удостоив вниманием глазеющих придворных.

Члены делегации поклонились, после чего заговорил пузатый советник с зеленым поясом – цвет Сильбата, – украшенным металлическими брошами.

– Мы договорились, что она будет безоружна.

– Нет, – ответил отец с прохладцей. – Мы договорились, что ее попросят оставить оружие. Мой совет может подтвердить, что она получила соответствующие указания и не послушалась.

Чиновники Сильбата настороженно переглядывались, пока молчание не нарушил мужчина с длинными седыми волосами, обрамлявшими огромную блестящую лысину.

– Принцесса Деянира Харк, Дева Смерти и наследница престола Перта, вы обвиняетесь в убийстве нашего горячо любимого короля, его королевского величества Брэма Эллиса, да покоится он с миром.

– Да покоится он с миром, – повторили собравшиеся, а с ними и отец.

– Что вы можете сказать в оправдание?

Живот налился свинцовой тяжестью, в ушах зазвенело.

– Говори, – велел отец.

Я присела в книксене, чтобы выиграть время, и сделала размеренный вдох.

– Прискорбно, что Смерть дал мне имя вашего короля, но, будучи Девой, я обязана исполнить приговор, даже наперекор приказу собственного отца. Дева не может нести ответственность за прихоти Смерти. Таков закон.

– Почему же мы должны верить, что вы действовали не от имени своего отца? – спросил один из членов совета.

– С этим вопросом вам следует обратиться к нему.

Голос чиновника звучал все так же монотонно, будто он читал заготовленный текст:

– Уже обратились.

Я схватилась за рукоять кинжала, силясь сохранить спокойствие и рассудительность. Таков порядок. Они получат ответ и покинут замок.

– И хотите обвинить короля Перта во лжи?

Вопрос повис в воздухе. Несколько придворных отца заерзали, переглядываясь и перешептываясь.

– Я хочу сказать, что вы убийца.

– Так и есть, – произнесла я холодно, подражая тону отца. – Но я узнаю ваш голос. Вы разговаривали в коридоре возле зала совета прежнего короля и сказали: «Король готов к войне – и правильно, скажу я вам. Почему мы должны бояться Перта?»

– Это исключено.

Я чувствовала затылком острый, как бритва, взгляд отца. Я утаила эту информацию.

– Значит, вы называете меня лгуньей? В королевстве моего отца? И при этом обвиняете нас в заговоре с целью убийства вашего короля. Такова суть ваших слов?

– За тысячу лет с тех пор, как Смерть спас наш мир, он никогда не приказывал убить короля. Вот так ирония: впервые Девой выбирают королевскую особу, а как только Перт и Сильбат оказываются на пороге войны, нашего монарха должны убить. Не так ли?

– Нет.

– Поясните.

Я вышла вперед и спустилась на несколько ступеней, чтобы мой голос услышали даже в дальней части зала.

– Я не стану делать вид, будто знаю, какие мотивы Смерти кроются за именем, что выжжено на моей ладони. Меня это не касается, да и вас тоже. Но, за исключением одной трагедии, я никогда не отнимала жизнь без приказа. Меж тем войны добиваются как раз те, кто служит в стенах замков. Люди, от чьего имени вы выступаете, советник, хотят простых вещей. Еды, крова и тепла. Ваше королевство захватывает главарь преступного мира, который заправляет бурлеском и наделен чрезмерной властью. И вы допускаете это, потому что получаете часть прибыли. Его неспроста называют Маэстро. В итоге он заставит вас замолчать, и расплачиваться за это придется всему Сильбату.

– Наши войска у границ и готовы к наступлению. Вы угрожаете мне, принцесса?

Я спускалась, пока не оказалась на три ступени выше него.

– Я вам не угрожаю. А говорю от имени жителей вашего королевства, ведь вы сами этого не сделаете. Если вас так беспокоит благополучие этого оставленного богами мира, пожалуй, стоит найти себе более достойное занятие.

Советник поправил воротник и обошел меня, чтобы взглянуть на отца.

– Вы обдумали наше предложение?

– Обдумали и согласны с условиями.

– А принцесса согласна?

– Согласна.

От его поспешного ответа по спине побежали мурашки. Меня нельзя сажать под замок. Однажды я пригрозила отцу: пусть попробует, все закончится бедой. Меня поглотит магия Смерти.

Я расправила плечи, но не нашлась с ответом. Зал поплыл перед глазами. Что отец наделал?

– У вас пять дней.

Мой мир погрузился во тьму, все вокруг заглушили леденящие кровь крики из прошлого. Меня охватила паника. Я не могла сделать ни вдоха. Крепко сжала Хаос, но это не помогло справиться с головокружением. Я ничего не слышала за грохотом собственного сердца.

Когда я наконец сумела прийти в себя и повернуться лицом к человеку, который обрек меня на адские муки, зал уже опустел.

– Меня нельзя заточать в тюрьму, – прошептала я. – Ты знаешь, что случится.

Отец погрузился в раздумья, подперев подбородок и устремив взгляд в витражное окно, заливавшее зал пестрыми брызгами света.

– Ты не отправишься в тюрьму, Деянира. Ты выйдешь замуж.