До самой смерти

54

Посмотри на дверь.

Я зажмурилась, заглушая голос, который рано или поздно наполнит мои мысли. Когда я снова открыла глаза, Пэйша и Тея уже ушли. Благодаря стараниям Теи дверь была надежно заперта.

Я велела сердцу успокоиться, опустилась на пол и, склонив голову, стала молиться любому богу, который мог услышать и освободить меня от магии, набиравшей силу во мне.

Потяни.

Я хотела одного – спать, но стоило мне закрыть глаза, я видела его лицо. Оно служило и утешением, и пыткой на протяжении многих часов. Вот они превратились в дни; ветви цветущего дерева ползли по стенам, отмечая время.

В сознании бушевала буря, ураган из противоречивых мыслей и чувств. Моя упрямая воля сражалась с силой Смерти. Магия извивалась во мне, как змея, дразнила, подгоняла. Она обещала освободить от цепей, от пыток собственного разума, если только впущу ее.

– Один. Аника Сария Харк.

В горле запершило.

Орин Фабер.

– Два. Гаррит Фейден.

Орин Фабер.

– Три. Мэриан Аклен.

Нет ничего прекраснее клинка, который пронзает гладкую кожу.

– Четыре! – вскричала я, пытаясь прикрыть ухо плечом, несмотря на цепь, которая тянула меня вниз. – Леандер Гален.

Кап. Кап. Смотри, как его кровь капает на пол. Красная. Красивая. Алая.

– Пять… Аве… Аве…

Орин Фабер.

– Орин Фабер.

Дыши.

Последний вдох. Его.

Концентрация. Вихрь. Рывок. Пол под ногами.

Прохладный каменный пол. Дай слабину. Ляг.

Встань.

– Пять. Авелин Элара.

Орин Фабер.

Волевой подбородок, волосы темные как ночь. Кошмар. Золотистые глаза, полные губы.

– Полные губы.

Да.

– Спать.

Нет.

– Спать.

Цепи впивались в кожу, упреждая мои тщетные попытки высвободиться. Полная отчаяния, я царапала холодный камень ногтями. Чувствовала, как потоки магии испытывают меня, выискивая брешь в моей слабнущей решимости. Слезы текли по щекам, пока я боролась с внутренней тьмой.

– Я не позволю тебе, – процедила я сквозь зубы, безумно вытаращив глаза. Должно быть, в них отразились муки моей разбитой души. – Я не сломаюсь. – Прежде всего эти слова были обещанием самой себе. И ему. Мужчине, который тоже боролся, как бы далеко сейчас ни был.

Казалось, храм откликнулся на мой внутренний хаос, его древние стены стонали, будто тоже ощущали тяжесть моей битвы. Тени плясали вокруг меня ужасающими узорами, словно насмехались над моей беспомощностью. И они были нужны мне. Все. Единственные, кто был рядом, пока тянулось время.

Порой я задавалась вопросом, придет ли Смерть и разорвет ли цепи Теи. Схватит ли Орина и приведет ли его сюда, чтобы стать свидетелем сокрушительного удара. Но я продолжала бороться каждую секунду. Пока не попыталась выбросить лицо Орина из головы, пока не отказалась смотреть на его имя на ладони. Пока не забыла, каково это, когда он ласкал меня.

– Деянира.

Голос Орина рассек пространство храма, словно удар топора. Мне становилось все труднее различать реальность. Я могла лишь мечтать о ней. Но появление Орина пробудило спящую магию, и она зашумела с новой силой.

Он идет.

– Нет. Ему нельзя.

У меня снова начались видения. Орин стоял передо мной, а его лицо исказилось от боли. Освободив руки от цепей и совладав с дрожью, я полоснула его клинком по горлу и испытала одно только удовлетворение, когда он упал на пол.

Я постаралась дышать размеренно, но сбилась с ритма.

– Нет.

Да.

Я не могла зажмуриться и не видеть его лица. Не могла признать, что меня ждет лишь вечность, которую проведу в одиночестве. Стены начали сходиться. Все пришло в движение. Становилось пугающим. Я впилась ногтями в ладони и не прекращала, пока кровь не закапала на пол и магия Теи не запульсировала. Предостережение.

Если продолжу, цепи прикуют меня к полу так, что не позволят подняться.

Но мне нужно встать. Нужно бороться.

Да.

– Нет. Хватит.

Каждый вдох давался с трудом. Призрачный голос Орина вновь пронесся по залу.

– Деянира Сария Фабер. – Прекрасный тембр выражал сонм эмоций.

Прозвучавшие слова перенесли меня в то место, что принадлежало только нам двоим. В безопасную гавань в потоке тьмы и безумия. Его голос, даривший мне покой, обладал силой не от мира сего. Этой силой Орина наделили не Смерть и не покинувшие нас боги. А любовь. И отчаяние.

Но безумие взяло верх. Когда огромная дверь храма распахнулась и на пороге показался Орин, я бросилась к нему, отчаянно желая взяться за клинки.

Они тебе не нужны. Тебе нужна его кровь. Его боль. Его тело. Его жизнь.

Я пыталась освободиться от цепей, но даже хруст вывихнутых плеч не помешал мне рваться к нему. Меня не останавливало железо, которое впивалось в кожу до крови. Даже магия Теи не помогла – я оторвала цепи от пола. На миг на красивом лице Орина отразилось облегчение, как вдруг он осознал, что я превратилась в существо из ночных кошмаров. В его врага.

Как бы я ни противилась магии, все равно накидывалась на него. Все равно слышала, как цепи рассекают воздух. Все равно наблюдала, как они разрывают его на части – и весь мир рушится.

Я прогоняла магию, дрожа и пытаясь преодолеть тьму внутри себя. И вот дверь вновь виделась закрытой, тело Орина исчезало, а мое сердце наполнялось болью за него и облегчением, ведь эти образы оказались иллюзией. Оставалось только безумие, разъедавшее мой разум.

Вскоре я снова услышала, как он назвал мое имя.

– Деянира.

– Нет! – закричала я.

Его голос не питала призрачная сила. Он было настоящим. Как и сам Орин, колотивший в дверь храма. Он стучал снова и снова. Я всегда знала, что он найдет меня, как и в тот день, когда разрушил полмира. И хотя его преданность лишь усиливала мою любовь, мне претило то, как жестока может быть судьба к человеку, способному любить так страстно.

Он звал меня, пока не охрип. Каждый слог провожала слеза, стекавшая по моей щеке. Ведь я нуждалась в нем так же сильно, как он во мне. И вдруг, будто храм склонился перед волей Смерти, разросшееся дерево содрогнулось и дверь с грохотом обрушилась.

Орин, стоявший на пороге, не был порождением магии или безумия. Он был настоящим.

– Почему? – требовательно спросил он, ворвавшись в зал, почти поглощенный собственной тьмой. Вены тянулись по его шее до самого подбородка. Глаза полностью почернели, а каждый вздох приносил волну ярости. – Ты оставила меня. Проклятие, ты ушла и оставила меня в нашей постели.

– Прости, – прошептала я, и перед глазами пронеслось еще одно видение о его смерти. На сей раз удар клинком по горлу, который заставил его замолчать.

Ты. Не смерть. Не безумие. Ты хочешь его. Он нужен тебе. Так борись.

Ядовитые мысли принадлежали мне. Это мои мысли. Мои. Каждый выбор. Каждый вздох. Каждая смерть. Каждая капля крови. Я хотела этого. Жаждала. Мне нужна его смерть. Его кончина. Он. Удовлетворение. Удовольствие. Гордость. Оружие. Кровь. Кровь.

Кровь.

– Не подходи.

Услышав мои слова, он ринулся вперед.

– Борись, Деянира.

– Я не могу, – прошептала я, чувствуя пульсацию в шее, и дернула цепи. – Ты должен уйти.

Убей.

– Сейчас же, Орин.

– Ты нужна мне. Нужна каждую секунду моей жизни. Не из-за твоей силы. А потому, что я люблю тебя. Без тебя мой мир не существует.

Кровь.

– Хватит! – велела я голосам, пытаясь обхватить голову руками, но из-за цепей не могла до нее дотянуться. – Слишком громко.

– Дей. – Он шагнул ко мне. – Я не допущу этого. – Еще один шаг. – Я знаю, каково это. – И еще шаг.

– Орин, прошу. Не делай из меня своего убийцу.

– Я не боюсь ждать тебя целую вечность, любимая.

– Не подходи ко мне.

– Неужели ты думаешь, что я позволю тебе страдать до конца жизни? Если об этом твердит хотя бы частичка твоего сердца, то ты не знаешь, как сильно я тебя люблю. – Он подошел так близко, что я отчетливо различила его образ сквозь пелену безумия.

– Ты должен стать иллюзией. Прошу, не делай этого.

Сначала он потянулся к цепям на моих руках. Мощный поток силы пронесся по храму. Дерево затрепетало, и оставшаяся в нем пульсация неведомой сущности уступила магии Орина.

Сердце замерло. Время остановилось. Все застыло, когда этот прекрасный мужчина опустился передо мной на колени и, склонив голову, протянул мне Хаос, словно подношение.

– Моя жизнь стала твоей в миг нашей встречи, Деянира. Забери ее и освободи себя.

Меня захлестнул невиданный доселе ужас. Я чувствовала, как зловещая сила, впиваясь в мой разум, стремится захватить его. Тело содрогалось, зрение заволакивала жуткая чернота.

Я пыталась сделать вдох. Внутри меня кипела борьба.

Клинок. Кровь. Вздох. Наш. Мой. Его.

Я потянулась за проклятым клинком, не в силах контролировать собственные движения. Я не хотела чувствовать холодный металл. Не хотела помнить, как рукоять впивается в ладонь.

– Прошу, беги, – прошептала я, дрожа; упала перед ним на пол, и мы соприкоснулись коленями.

Но он бесстрашно посмотрел мне в глаза.

– Я не стану этого делать. Борись, Деянира. Борись или позволь Смерти забрать меня, потому что я отказываюсь быть причиной твоих страданий.

– Как ты не понимаешь! Твоя смерть от моих рук и будет причиной страданий. – Я тщетно попыталась сглотнуть, а те несколько вдохов, что сумела сделать, дались с трудом.

Я склонила голову, совершив единственное движение по собственной воле, и прижала руку к груди. Всего один взмах. Один взмах – и он покинет меня до конца моих дней. Я пыталась пробудить магию Девы Жизни, молясь, чтобы не повторилась участь того бедного пиона. Отчаянная потребность спасти Орина развеяла сомнения. Но тьма неумолимо возвращалась.

Внутренняя борьба причиняла невыносимые мучения. Я слышала голос Орина – далекий приглушенный звук, который все же отдавался эхом во всем теле. Было мало отыскать силу. Я подпитывала ее крохотный источник, пока она не раскинулась во мне пожаром, прогоняя магию Смерти в самые далекие уголки сознания. Тьма могла процветать только там, куда не дотягивался яркий луч света. Но я создала в своей душе пылающее солнце, которое испепеляло тени и разгоралось все ярче с каждым вдохом.

Безумие отступило, и в храме не осталось ни следа былого мрака. Хаос выпал из моей руки. Я взвыла и, обняв Орина за шею, принялась целовать его, пока не онемели губы. Пока не испытала такую свободу, о существовании которой даже не подозревала.

– Как? – спросил он, когда мы поднялись.

– Я нашла Деву Жизни, Орин.

Он всматривался в мои глаза, ожидая, когда я скажу слова, которые сама не знала, как озвучить. Вне всякого сомнения, во мне гудело самое светлое живительное чувство. Я освободилась из рабства Смерти, но это было не просто облегчение. Меня наполняла сила, которая зародилась прямо в этом покинутом богами храме.

Орин провел кончиком большого пальца по ресницам в уголках моих глаз.

– Кажется, я тоже ее нашел. Только ты можешь сочетать в себе жизнь и смерть, но каким-то непостижимым образом оставаться самой собой. Не просто сосудом, не просто проводником. Такой человечной и вместе с тем превыше всех в этом мире.

– Ну разве она не поразительна?

Голос Смерти эхом пронесся сквозь бездну таившихся во мне страхов. Он тихо подошел и остановился, чтобы сорвать с дерева цветок. Тот превратился в пепел от его прикосновения.

– Сцена, на которой ты решила совершить свое предательство, поистине необыкновенна, моя красавица.

Смерть приблизился к нам, паря, и пусть мне хотелось встать между ним и Орином, муж взял меня за руку и загородил собой.

Из груди Орина вырвалось дикое рычание. Казалось, он сумел взглянуть на Смерть свысока, хотя они смотрели глаза в глаза. Отчего-то в это мгновение у меня перехватило дыхание. То ли от страха перед тем, кого я считала истинным злодеем, то ли от беспокойства за мужчину, который стал моим миром. Но причина была не только в этом. А еще в осознании, опередившем слова. В абсолютной истине, от которой стало невозможно дышать.

Окинув взглядом Орина, Смерть замер, и его глаза расширились на мгновение, а потом полные губы растянулись в улыбке. Губы… Во мне промелькнуло предчувствие. Я уже видела поразительную красоту Смерти и знала, что с ним никто не может сравниться… Кроме мужчины, что стоял перед ним. Кроме Орина, чьи губы были так похожи на губы Смерти, хоть и недовольно поджаты.

– Стоило догадаться, – заметил Смерть, положив руку Орину на плечо. – Только моя плоть и кровь могла обладать силой, способной бросить вызов богам. Идем домой, сын.

Сын.

Мир окутал леденящий ужас и смятение.

Орин ослабил ладонь. Я хваталась за него, тянула за руку, чтобы он обернулся. Посмотрел мне в лицо. Но в его глазах виднелась лишь тьма. Смерть. Его отец.

– Орин?

Он не ответил. Его лицо, черты которого я так нежно любила, ожесточились. Он пропал в тот же миг, как взглянул на меня свысока и ненависть наполнила его глаза. Но прежде чем я успела обратиться к силе Девы Жизни, прежде чем сумела спасти его, они оба растворились в омуте теней. А я осталась, чувствуя, как душу разрывает на части.

– Я приду за тобой, – прошептала я в бездну, надеясь, что он услышал меня, прежде чем рассеялись тени.

Какую ложь поведала нам Элоуэн? И какую правду утаила Ро, знавшая, как усмирить его силу?