До самой смерти

60

– Нужно найти Орина, – прошептала Пэйша Эзре, пока мы следовали за предвестниками Смерти по искаженным садам.

Икарий Ферн шел по центру, но не поднимал головы и помалкивал. Я чуть не забыла, что он вообще здесь, и мне показалось, именно этого он и хотел от всех. С каким безумием он боролся всю жизнь? Возможность так безукоризненно скрывать свою силу дорого обходится.

Эзра поджал губы и покачал головой, продолжая всматриваться в тени. Страх незримо держал его за горло. Не знаю, чем он был вызван, но, наверное, Эзра усвоил жестокий урок, который нам только предстоит извлечь.

Предвестники двигались невыносимо медленно, видимо желая, чтобы нас пробрал трепет при виде двора Смерти. Величественные мраморные коридоры оказались именно такими, какими я их представляла, глядя на замок от адских врат. Великолепие обстановки противоречило тьме, которая пронизывала каждый камень, каждый сантиметр крепости. Извращенная красота, впрочем, под стать самому Смерти.

Из мрака выплывали замысловатые барельефы, посвященные сценам страданий и отчаяния. Мерцающие факелы отбрасывали жуткие тени, плясавшие на холодных полированных полах. Стояло удушающее безмолвие, нарушаемое лишь эхом шагов нашей группы, что неспешно брела вперед.

Пэйша расслабила плечи, едва Эзра взял ее за руку, и, хотя я испытала укол зависти, не зная, в каком состоянии найду Орина, все же была рада за нее. Она любила так же отчаянно, как и я, бесчисленное количество раз танцевала на крыше, вспоминая о нем, засыпала в слезах. Она не отпускала его ни на день. Отправилась в ад, следуя за любовью и наплевав на собственную душу. И вот они вместе. Что бы ни случилось, она заслужила эту улыбку, даже невзирая на страх, что парализовал нас обеих.

Постепенно Эзра уводил Пэйшу все дальше от группы, пока не стало ясно: несмотря на приказ явиться, он защитит ее, убережет от Смерти, и за это я ему была благодарна.

Мы вошли в огромный зал. Я следовала за прежними предвестниками размеренным, решительным шагом. Отказывалась смотреть вперед, видеть жестокий взгляд, наблюдавший за мной. Вместо этого мое внимание привлекли скамьи вдоль прохода. Я оглядела их, и холод сковал мое сердце. Здесь собрались те, кого я обрекла на вечность при дворе Смерти. Публика, состоящая из моих жертв. До чего же поэтично.

Их взгляды, горящие неприязнью, полные смирения, проникали мне в душу. Все они – наделенные телами призраки угасших жизней, напоминание о выборе, которого у меня никогда не было. Но чувство вины все равно терзало душу.

Совесть вынудила меня отвести взгляд от своих жертв и посмотреть на помост. На Орина, уверенно стоявшего за троном из золотых черепов, на котором удобно расположился его отец. У меня подкосились колени. Некогда яркие глаза Орина были пусты, наполнены непроглядной тьмой. Черные вены тянулись над воротником, служа видимым проявлением безумия, которое захватило его суть.

Мое сердце разбилось вдребезги, едва я поняла, что сила Смерти поглотила Орина целиком, уничтожив моего любимого мужчину. Мне было невыносимо видеть его таким, но и взгляда я отвести не могла. Хотя Орин, похоже, не замечал меня. Он не подошел ко мне, как Эзра к Пэйше. Даже не шелохнулся. Орин сгинул. Как я и боялась. Стоя в самом сердце адского двора, я наконец осознала, что вряд ли сумею его спасти. Только не под бдительным оком его отца, как и предупреждал Эзра. А если и смогу, куда мы пойдем? Как нам вернуться?

Набравшись храбрости, я посмотрела в суровое лицо Смерти, чьи черты были так же прекрасны, как черты Орина. Странно, что не замечала этого раньше. Может, виной тому лунный свет, проникавший сквозь арочные окна, или одинаковые одеяния. А может, глаза цвета обсидиана или бесстрастные лица. Но видеть их рядом было жутко.

Всякий раз, когда я позволяла себе посмотреть в лицо Смерти, он отвечал коварной улыбкой и гладил меня по щеке, в точности как Орин, старавшийся чаще прикасаться ко мне. А теперь, узнав правду о своей силе, я поняла почему. Смерть делал это не ради исцеления, в котором нуждался мой муж, а для того, чтобы поддерживать тьму и подавлять свет, дремавший во мне.

Когда он, наконец-то улыбнувшись, отвел взгляд, я проследила за его направлением и увидела женщину, стоявшую у подножия трона. Она смотрела строго вперед, словно погруженная в транс. Смутно знакомые черты лица напомнили мои собственные, и все тело охватила дрожь, едва я узнала ее. Мою мать, женщину, чья смерть привела меня в этот мир и превратила в его слугу прежде, чем я смогла сама найти место в этом мире. Невинное дитя, Дева Жизни, лишенная счастливого начала.

Мама стояла примерно в пятидесяти шагах от меня, и один только взгляд на нее пробуждал бурю эмоций: и тоску по любви, и глубокую печаль утраты. Но, пожалуй, сильнее всего была злость, которая копилась так долго, что, казалось, я взорвусь, если подниму голову и вновь увижу Смерть – чудовище, лишившее меня всего. Прошлого и будущего. И он сделал это все с той же расчетливой и коварной улыбкой. Подонок.

Любопытство взяло надо мной верх. Я резко обернулась, посмотрела туда же, куда и моя мать, и увидела знакомую пару зеленых ненавистных глаз, глядевших на меня. Мой отец. Попранный собственной смертью. Судя по тому, с каким неверием на него смотрела мама, я могла только предположить, что Смерть держал их порознь, приберегая счастливое воссоединение до этого момента. Впрочем, оба выглядели отнюдь не радостными.

– Моя прекрасная Деянира, – вкрадчиво произнес Смерть и, поднявшись с золотого трона, спустился по ступеням и встал передо мной. – Добро пожаловать домой.

– Я бы сказала «спасибо», да не испытываю особой благодарности.

– Она снова разговаривает. – Его лицо просияло от восторга. – Какой у тебя красивый голос. Хотя мне больше нравилось слышать твои крики. Может, нам стоит вспомнить тот момент?

Я сверкнула глазами.

– Не прикасайся ко мне.

– Почему ты смотришь на меня как на злодея? Оглянись. Взгляни на эти лица. Ты обрекла их на вечные муки – не я.

Я едва слышала его из-за рева в ушах.

– Ты превратил меня в свое чудовище! Я не хотела их смерти.

Группа предвестников позади меня рассмеялась, и этот нестройный звук окутал зал и разжег огонь в моих жилах. Я не такая, как они, и никогда не стану.

– Вот это нрав. – Смерть цокнул языком, оставаясь совершенно невозмутимым, пока я чувствовала, что теряю самообладание.

Ты никогда не теряешь боевого духа. Никому не позволяешь одержать верх. Твои руки не знают дрожи. Если падаешь, ты поднимаешься. Восстаешь. Делаешь новый шаг к цели.

Голос Ро зазвучал в голове, стоило мне подумать о том, как упорно Смерть преследовал ее. Каково ей было бояться его одержимости. Одержимости, которая длилась века и искажала миры. Которая превратила его в отчаявшегося мужчину, существо, преследовавшее женщину, что не желала его. В моих мыслях он предстал слабым. Настолько незначительным, что я смогла посмотреть в эти черные глаза с жалостью. Возможен лишь один путь. Я стану его злодеем. И сделаю это тихо. Даже боги могут пасть.

– Хочешь воссоединиться с дорогой матушкой?

Смерть щелкнул пальцами, и из-за тени огромной колонны вышел Дрексель Ванхофф. Мертвенно-бледный, покрытый испариной, растрепанный и пахший мочой, которая расползлась пятном на его штанах. Он подошел, снял с шеи ключ и дрожащими руками подал его Смерти. Некогда великий злодей стал безропотным слугой.

– В чем дело, Маэстро? – елейно проговорил Смерть, смакуя слово. – Язык проглотил?

Дрексель промолчал, потупив взгляд. Я рискнула посмотреть на Орина, узнать, волновала ли его смерть дяди, но он даже не шелохнулся в оковах завладевшей им тьмы. Сердце заколотилось быстрее, по коже побежали мурашки. Я почувствовала себя пленницей собственного тела: нестерпимо хотелось подойти к нему, спасти, но я должна была дождаться своего часа. Наша невидимая связь все так же гудела, но я не знала, чувствует ли ее Орин.

Не сказав ни слова, Дрексель вновь скрылся в тени, и Смерть протянул мне ключ. Он раскачивался между нами из стороны в сторону, а безобразная улыбка все не сходила с лица Смерти, так и умоляя меня вмазать ему.

Клинок на поясе отяжелел, и мне захотелось снять его и вонзить Смерти в сердце. Но он не мог умереть. Здесь никто не мог. Сила, которая делала меня его слугой в Реквиеме, в вечности не значила ничего.

– Возьми ключ, Деянира. Освободи свою мать.

Я приняла его в притворной покорности и подошла к подножию лестницы. Посмотрела в лицо знакомой незнакомки и сняла цепи с ее запястий.

– Будь осторожна, – произнесла она одними губами.

Ни «здравствуй». Ни «рада встрече». Ни намека на эмоции. Одно лишь предостережение. Затем она посмотрела поверх моего плеча и снова поймала взгляд отца. Как ей, должно быть, хотелось подойти к нему, так и я тосковала по Орину, который был всего в нескольких шагах от меня в заточении тьмы.

Я резко развернулась, шагнула к Смерти и, будто мне вовсе не было дела до этой женщины, бросила ему ключ.

– Скажи «спасибо».

Меня воспламенил вызов в его глазах. Я не сделаю этого. Не стану. Пусть шанс одолеть его ничтожен. Я никогда не склонюсь перед ним, и он это знал. Скорее всего, на это и рассчитывал. Поэтому я встала с гордо поднятой головой и плотно сжала губы, а публика начала беспокоиться. Ведь кто я такая, чтобы бросать вызов Смерти?

– Скажи «спасибо», Деянира.

Один размеренный вдох, один выдох.

Он наклонился так близко, что я уловила исходящий от него запах разложения, узрела истину, скрытую за его красотой.

– Не выставляй меня дураком перед нашими дорогими гостями, – прорычал он мне на ухо.

Прошло мгновение. За ним еще одно.

Его дыхание обжигало кожу. От знакомого потока силы, что он источал, по спине побежали мурашки. Но когда Смерть прикоснулся к моему лицу, желая по обыкновению схватить за щеки, под его пальцами послышалось шипение. Он отдернул руку и попытался скрыть случившееся. Сохранить спокойствие, хотя смотрел на меня в полнейшем потрясении. Когда он приблизился, я почувствовала вовсе не его силу. А свою.

– Орин, – позвал он, теряя самообладание. – Отведи гостий в яму. Обеих.