До самой смерти

21

Одевшись в лесу, я поспешила в дом Синдиката – в спальню Орина. У меня было три, может четыре минуты, прежде чем и он окажется там. Оставалась надежда, что он спрятал Хаос у себя, – и я нацелилась его найти. За дверным косяком клинок бы не поместился, но я все равно провела пальцами по рейке. Несколько раз перерыла одежду, отметив, что Орин хранил сценический костюм на вешалке, а остальные вещи аккуратно сложенными. Он вел две жизни – раздельные, но вместе с тем одинаковые.

И лишь когда я услышала скрип лестницы, мне на ум пришло проверить расшатанные половицы под кроватью. Но Орин уже подходил, так что пришлось с этим повременить.

Улизнув из комнаты, я промчалась в свою спальню и оставила дверь приоткрытой, чтобы понаблюдать за коридором. Мой раздражающий муж скрылся у себя, насвистывая безупречную мелодию, словно певчая птичка. Я тяжело опустилась на край кровати, проклиная золотой браслет на своей руке.

От раздавшегося внизу грохота в доме начался переполох: Квилл визжала на своего пса, мать Орина пыталась отобрать у Бу то, что он стащил из кухни, а Холлис заливался хохотом. Через несколько мгновений дверь распахнулась, и в мою комнату влетел Бу с целой запеченной курицей в пасти. Он попытался броситься под кровать, но не пролез, поэтому так и остался торчать наполовину, победоносно стуча по полу белым пушистым хвостом.

– Бу! – закричала Квилл, выбегая из-за угла, но, едва увидев меня, остановилась как вкопанная. – Ох, Бу! Пожалуйста. Он не хотел безобразничать. Он очень хороший мальчик. Честное слово.

Ее большие голубые глаза наполнились слезами, когда она перевела взгляд с меня на пса и поднесла тонкие пальчики к губам. Боги. Она подумала, что я его убью. Мне пора перестать разбрасываться пустыми угрозами.

– Прошу, не бойся. Обещаю, что не трону его. Как и тебя.

Квилл сделала крошечный шаг вперед, но я подозревала, что на большее она не отважится.

Я встала с кровати и медленно отошла. Квилл посмотрела на дверь Орина, не иначе как в поисках пути отступления: вдруг я что-то предприму. Умница.

Встав на четвереньки рядом с псом, я схватила его за ошейник и вытащила из-под кровати. В пасти он все еще держал половину курицы, но, когда я попыталась ее отобрать, зарычал.

Квилл громко ахнула.

– Хватит уже. – Я пригрозила Бу пальцем. Он заскулил и, выронив мясо на пол, высунул язык. Я запустила руки в его мягкую шерсть и почесала за ушами цвета темной меди. Вскоре он начал подергивать лапкой. – Да. Ты хороший мальчик, правда? Хороший непослушный мальчик.

Он уткнулся носом мне в лицо и лизнул, обдав душком курятины, чем испортил все удовольствие от купания в реке. Впрочем, каждая секунда того стоила.

– Я всегда хотела собаку, – сказала я.

Может, животное любило бы меня преданно. Но отец не соглашался никого завести, а в детстве я была не готова ему перечить. Став Девой Смерти, я отказалась от этой мечты.

– По-моему, ты ему нравишься, – прошептала Квилл, осмелившись войти в комнату.

– Говорят, собаки прекрасно разбираются в людях. – Холлис вышел из-за двери, будто стоял за ней, чтобы защитить Квилл в случае чего.

– Но как же Орин? И то, что с ним произошло вчера? – спросила она, снова бросив взгляд на его комнату.

– Не думаю, что к адским гончим это относится, Квилли, – ответил Холлис, погладив ее по голове. – Лучше отнеси курицу мисс Элоуэн да посмотри, можно ли еще что-то использовать.

Она со стоном понурила плечи, взяла Бу за ошейник и, подняв с пола курицу, потащила пса в коридор.

– Из-за тебя мне придется всю неделю мыть посуду.

Дождавшись, пока она спустится по лестнице, я спросила:

– Она дочь Пэйши?

Холлис рассмеялся.

– Нет. Но понимаю, почему ты так подумала. У них с Пэйшей особая связь. По-настоящему понять отвержение способны только те, кто его пережил. Но теперь Квилл наша. Леди Виша подарила ее Маэстро, но он не знал, что с ней делать. Синдикат заботится о ней, но она сама по себе. У этой девочки старая душа.

– Значит, она совсем одна?

Холлис сложил руки за спиной и опустил подбородок.

– Как по мне, мы все немного одиноки. А ты что думаешь?

Мне претило, что его пронзительный взгляд будто задевал за живое. Словно Холлис в самом деле что-то знал обо мне.

– Некоторые выбирают одиночество, Старик.

– Да. А некоторых оно изводит.

Орин не выходил из дома. Я надеялась снова проследить за ним, но, сколько бы ни металась по комнате в ожидании, когда он предпримет следующий шаг, казалось, будто он знал об этом и ничего не делал мне назло.

Как только я открыла дверь своей комнаты, он распахнул свою. Облокотился на дверной косяк одной рукой, а другой осторожно схватился за живот и приподнял бровь.

– Куда-то собралась, Дева?

Его темный взгляд, пригвоздивший меня к месту, разозлил. Я не видела жажду убийства в этих глазах. Может, потому, что не любила видеть ее в своих.

– Разве не имею права?

– Спасибо, что спросила разрешения, – ответил он с улыбкой. – По-моему, сегодня тебе лучше остаться здесь.

– Вопрос был риторический, – крикнула я, когда он захлопнул за собой дверь. – Я уйду, если пожелаю.

– Но куда же ты пойдешь? – Робкий голосок Квилл, раздавшийся в другом конце коридора, застал меня врасплох.

Я уже могла распознать и ее приглушенные шаги, и походку хромающего Холлиса (боли мучили того почти каждый день). Но меня удивило, что она решила нарушить молчание. Квилл не разговаривала со мной после происшествия с Бу и украденной курицей. Скорее всего, потому, что Пэйша ее не подпускала. Однако Охотница не могла справиться с псом, и он каждое утро прибегал ко мне в комнату и тыкал мокрым носом в мою щеку, пока я не вставала с постели и не угощала его всем, что удавалось стащить на кухне. В основном ради его преданности, но еще и по другой причине: когда тебе рады, это дарит утешение. Мир будто бы самую малость поддался мне.

Квилл жила не только в доме Синдиката. У нее была странная привязанность к Маэстро. Мне хотелось в этом разобраться, но я не могла разгадывать тайну своего нового мужа, искать настоящую Деву Жизни (или Лорда, если им был не Орин) и лезть в дела Дрекселя Ванхоффа, не навлекая на себя при этом еще больше неприятностей. Придется рассчитывать силы.

– В этом прелесть взрослой жизни, малышка. Ты можешь пойти куда и когда пожелаешь, – сказала я, а потом прикрикнула: – Записывай, муженек.

Квилл скрылась на лестнице, не задав больше вопросов, и я не стала наседать.

Всю следующую неделю я заводила непринужденные беседы с Холлисом и старалась вести себя как можно мягче с Квилл, но она все равно была ужасно напугана. У детей невинный разум. Зато рот болтлив, и их секреты легко выудить. Квилл и стала моей целью.

Я лежала в саду, когда задняя дверь распахнулась и нежный голосок Квилл позвал пса. Я поджала губы, чтобы скрыть улыбку: все шло по моему хорошо продуманному плану.

– Бу! – закричала она, сложив ладони рупором и повернувшись к реке.

Я неспешно села, чтобы она точно узнала о моем присутствии. Не хотела ее напугать, только… помочь.

– Т-ты видела мою собаку? – спросила она, приподняв подол платья, чтобы спуститься с крыльца.

Я помотала головой.

– Нет.

– Мне нельзя бежать за ним через холм.

Об этом я прекрасно знала.

– Я могу пойти с тобой, если хочешь.

Квилл отпустила подол и задумчиво постучала пальцем по губам.

– Ты оставишь нож Элоуэн?

– Клянусь, – пообещала я.

– Ладно, но Пэйше говорить нельзя. По ее словам, ты опасна.

– Пэйша умна, и она права. Я опасна. Но не для тебя.

Она выдавила слабую улыбку, пиная землю носком ботинка.

– Тебя Бу слушается, а на Пэйшу иногда рычит, поэтому, может, ты не так уж и плоха. Средней паршивости.

– Соглашусь на среднюю паршивость, – сказала я, протянув ребенку руку.

Квилл откинула кудряшки с лица, выдавая свою нерешительность. Но когда я отдернула ладонь, она все равно потянулась и взяла ее.

– Средней паршивости, – прошептала она себе под нос.

– Сколько тебе лет, Квилл? – спросила я, как только мы направились по тропе, которой я уже прошла вместе с псом, когда уводила его от дома.

– Восемь с половиной. А тебе?

Я не смогла сдержать искреннюю улыбку.

– Двадцать шесть, скоро исполнится двадцать семь.

– О! Можем отпраздновать. Орин сыграет, мы с Пэйшей станцуем, а Тея сделает для тебя что-нибудь красивое. Но, наверное, не нож, потому что… сама знаешь. Но, может, ожерелье – вроде того, что сделала на мой день рождения?

Квилл достала крохотный медальон из-под кружевного воротника.

– В нем фотография Маэстро. Но ее трудно разобрать.

– Маэстро? Почему именно его?

– Он мой друг. И оберегает меня. А еще дает конфеты и разрешает сидеть на особом месте во время вечерних шоу.

– Понятно.

– Пэйша говорит, что он тоже опасен. Но совсем немного. Если злится, бывает жесток, но только с негодяями. Не со мной.

– Как думаешь, он был жесток с Орином? Орин – негодяй? – Я ждала ответа, искренне желая понять, знала ли Квилл хоть что-то о нем.

– Орин – мой лучший друг. Однажды я тоже выйду за него замуж. Как ты.

Я прикусила губу, чтобы не рассмеяться.

– Вот как? Пожалуй, тебе он станет лучшим мужем, чем мне.

– Наверное, если бы ты была совсем немножко плохой, а не средней паршивости, он бы и к тебе лучше относился.

– Наверное, – согласилась я, удивляясь, как же она права. Но стоило сменить тему разговора, пока мы не добрались до Бу. Незаметно наступив на собственный шнурок, я резко остановилась и, отпустив ее руку, присела, чтобы его завязать. – Ты так и не ответила на мой вопрос. Как думаешь, Маэстро был жесток с Орином?

Квилл поджала губы и отвела взгляд, размышляя над ответом.

– Да. Но, наверное, не нарочно. Маэстро сказал, это вышло случайно. Он думал, что гончая будет играть с Орином, как и Бу порой, но пес оказался непослушным, и Орин пострадал. А потом Маэстро спас его, потому что он наш друг.

– Логично. – Я опустилась на другое колено и тайком развязала шнурок на втором ботинке, чтобы задержать ее еще ненадолго. – Знаешь, что я думаю? Ох, наверное, мне не стоит этого говорить. Пожалуй, этот разговор только для взрослых.

– Я же сказала, что мне восемь с половиной.

– Точно, точно. Раз уж ты уверена, что почти взрослая…

Мгновение она разглядывала свои пальцы.

– Мне почти десять. Скоро буду взрослой.

– Просто… тебе не кажется, что для Орина было бы лучше, если бы Дева Жизни смогла ему помочь?

– Всем известно, что она не может.

Сердце забилось быстрее, я наконец-то почувствовала, что оказалась на верном пути.

– Точно. Но если бы могла? Скажем, если Бу пострадал, разве мы не должны отнести его к ней?

Квилл остановилась и вытаращила глаза.

– Но как, если все знают, что она мертва?

От ее прямолинейного ответа волоски у меня на руках встали дыбом. Она мертва. «Все» в понимании ребенка – это совсем небольшая группа людей. Только ее близкие. Это тщательно скрываемая тайна, и, если Квилл каким-то образом удалось об этом узнать, тогда ясно, зачем Дрексель держит ее при себе. Почему Синдикат держит еще ближе. Почему к ней относятся так покровительственно. Неужели Орин убил Деву Жизни по приказу Дрекселя и на самом деле не скрывал в себе ее силу?

– Ты права, – безучастно ответила я, размышляя, что означал для мира нарушенный баланс сил. Неужели осталась только одна из нас? – Все это знают.

– Кроме Пэйши и Теи. Но Пэйша не может ее найти, а Тея… оппимис.

– Оппимис?

– Ну да. Она во всем видит хорошее.

Мы поднялись на холм и посмотрели с вершины на реку. Признание ребенка запутало меня еще больше.

– Оптимист?

– Бу! – Она сбежала к берегу и схватила своего перепачканного в грязи пса, который лежал и грыз кость, что я ему оставила. Его красный ошейник чудесным образом зацепился за выброшенную рыболовную леску.

– И бывает же такое. – Я освободила пса, но он не двинулся с места, не желая отдавать кость.

– Ну давай же, болван! – Квилл навалилась на него всем телом, но он не шелохнулся.

Я выхватила кость, и он, вмиг подскочив, послушно оказался рядом со мной.

– Хороший мальчик, – тихо пробормотала я, когда он сунул нос в мой карман, учуяв кусочки жареного мяса, что я припасла для него.

Мы возвращались к дому в тишине, если не считать хихиканья Квилл: Бу осыпал ее грязными поцелуями, едва она забрала косточку. Она помчалась к двери с вершины холма, но резко остановилась и подбежала ко мне, чтобы обнять.

– Наверное, ты совсем немного плохая, Дева Смерти.

– Наверное. – Я улыбнулась ей. – Можешь называть меня Дей, если хочешь.

Квилл пожала плечами.

– Я подумаю. – На этом она понеслась к дому, крича Бу, что теперь придется купаться.

Я обдумывала полученную информацию, снова и снова перебирая возможные варианты развития событий. Если Пэйша не считала, что Дева Жизни мертва, то Квилл не могла хранить никакой великой тайны. А может, и могла, но тайна состояла в другом. Я уже начала сомневаться, знали ли в Синдикате, что Орин убийца. Однако Квилл не говорила, будто Орин считал, что Дева Жизни жива. И это казалось мне очень любопытным.