До самой смерти

22

Я не оставалась одна. Элоуэн всегда была дома, и, казалось, кто-то без конца приходил и уходил. Но сегодня было тихо. Только она. Несколько дней я раздумывала, где приступить к поискам Девы Жизни: в городе или здесь, в убежище Синдиката. Но теперь, когда все наконец ушли, я решила воспользоваться возможностью.

– Чаю? – спросила я, натянув улыбку, которая вызывала чуждые ощущения. Подав сонный отвар матери Орина, я снова села рядом с ней на крыльце.

– Спасибо, Дей. Каждую ночь, когда они уходят, я чувствую, будто не могу дышать. Молюсь, чтобы все вернулись целыми и невредимыми.

– Мне стало любопытно, как устроена сила Маэстро. Я думала, что каждое деяние погашает часть долга. Такова связывающая магия леди Виши.

– С виду все так, но мы ведь не можем утверждать, будто знаем все тонкости магии или душу ее обладателя, Дева? То же самое можно сказать о Дрекселе. Он ценит время больше, чем дела.

Мы вместе пили чай – каждая свой, – а мягкий ветерок развевал золотисто-каштановые волосы Элоуэн. Я не стала ничего отвечать, только молча ждала. Наконец она прикрыла рот ладонью, подавляя зевок.

– Вы когда-нибудь задумывались, где Дева Жизни?

Она поперхнулась, сделав еще один глоток, и выпрямилась.

– Почему ты спрашиваешь?

Как правило, если кто-то отвечает вопросом на вопрос, он знает больше, чем готов поведать. Я издала вымученный вздох, водя пальцем по краю чашки.

– Просто так.

– Если ты разыскиваешь ее, то не утруждайся. Пэйша уже много лет пытается ее найти.

Любопытно, хотя я пришла к такому же выводу после слов Квилл.

– Мне нет дела до Девы Жизни. Просто странно, что в каждом поколении она была, а теперь ее вдруг не стало. Из замка мир видится другим. Грани реальности сглажены, а улыбки не такие искренние. Невозможно понять, что настоящее, а что нет.

Элоуэн снова зевнула.

– Да, понимаю. Но никто не знает, где Дева Жизни. Люди дружны. Ни у кого толком нет секретов. Если бы узнал один, то и другие тоже.

– Верно подмечено. – Я гадала, умела ли она настолько хорошо врать, что ей не мешала усталость, или же говорила искренне и моя теория насчет Орина оказалась ошибочной.

– Боже мой, который час? Глаза слипаются.

Я подтолкнула ее плечом.

– Раз хотите спать, я могу подождать, когда они вернутся, и разбудить вас, если что-то случится.

– Ох, нет. – Элоуэн потерла глаза. – Я ни разу не пропустила их возвращения. И Маэстро ужасно зол на Орина за то, что он… – Она замолчала.

– Женился на мне. Можете так и сказать. Хотя не вполне понимаю, почему Маэстро это волнует.

Элоуэн облокотилась на перила и закрыла глаза.

– Уверена, на то есть две причины. Первая состоит в том… в том, что Дрексель любит все контролировать, а вторая…

– Вторая? – спросила я, разбудив ее.

– Что вторая, милая?

– Вы сказали, что у Маэстро две причины злиться на Орина за то, что он на мне женился.

– Ах да. Потому что ты трофей для…

На сей раз, когда она уснула, я не стала ее будить. Разумеется, для человека, который способен контролировать любого с помощью магического контракта, я – настоящая находка. Без препятствия в лице моего отца Маэстро наверняка вскоре начнет за мной охотиться. А я предпочла жить в доме, полном связанных с ним людей.

Комнаты Пэйши и Алтеи располагались на втором этаже. Холлис, Квилл и Элоуэн занимали первый, а мы с Орином жили на третьем. Я не знала наверняка, которая из комнат принадлежала Пэйше, но все равно вздрогнула, когда половицы заскрипели под моими ногами. Я намеренно не поднималась на их этаж. Хотела, чтобы они думали, что я уважаю их личное пространство, и пока, если не брать во внимание явную отстраненность Пэйши, в моем присутствии не случилось ни одной вспышки гнева или раздражения. Как только она свыклась с тем, какую комнату я заняла.

Я открыла первую дверь, подождала, не проснется ли Элоуэн от скрипа, а затем вошла. Было странно красться без маски и капюшона, но вместе с тем спокойнее. Мне приносила утешение возможность полагаться только на себя, тем более в доме, полном людей, которые все время держались вместе. Они работали вместе, ели вместе, даже репетировали вместе. Пэйша – танцовщица, причем блистательная. Вчера она танцевала в саду, пока Орин играл на виолончели, и ее движения были гораздо изящнее тех, что я наблюдала на сцене Маэстро.

На спинке стула висел кузнечный фартук Алтеи. Я не знала, использовала ли она магию в работе, но ее комната была полна металлических заготовок и эскизов. Повсюду валялись шестеренки, колесики и чертежи. Но розовые покрывала и нежное кружево все равно напоминали о ней. Я не представляла, сумею ли осмотреть всю комнату. И пока решила этого не делать. Впрочем, меня тянуло к одному конкретному месту. Скоро я вернусь, чтобы проверить свои догадки.

Моей целью была Пэйша. Тихо закрыв дверь, я встала посреди коридора и на мгновение задержала дыхание. В доме по-прежнему было тихо. Я проскользнула в ее комнату и замерла у окна с видом на границу леса. Ни малейшего движения. Ничего.

Повсюду были разбросаны вещи. Книги стопками тянулись от пола до потолка, а в углу валялись сценические костюмы. Пэйша не заправила постель и, наверное, уже целую вечность не протирала тумбочку. Я ухмыльнулась, увидев красные трусики, свисавшие с лампы, а затем осторожно прошла вглубь комнаты. Пэйше ни к чему поддерживать порядок, потому что она обладала магической способностью находить все, что ей нужно. Вместе с тем она могла заметить, что я переложила ее вещи. А судя по тому, как внимательно она следила за моими перемещениями по дому, готова поспорить на свою последнюю монету, что она устроила мне ловушку. Ведь именно так я бы поступила, будь мне что скрывать.

Я начала с книг. Видимо, она собралась прочитать все книги на свете до своего столетия. И добилась весьма неплохих результатов. Если только не была просто коллекционером. Однако ее самодостаточность, желание исследовать каждую мелочь и внимание к малышке Квилл подсказывали мне, что и в чтении она усердна. И наблюдательна.

При мысли о том, что я изучала Пэйшу в точности как и жертв Смерти, по коже побежали мурашки. Я любила охоту. Но только не ее исход. Его я ненавидела. Однако было очень приятно применить знания и смекалку, чтобы разгадать тайну, которая окружала разных людей.

Большинство книг Пэйши были о сражениях между Сильбатом и Пертом древности. О родословных королей и истории богов. Попалось и несколько сказок, что удивило. Пэйша не производила впечатления чудаковатой женщины, которой, как мне казалось, они могли понравиться. Впрочем, что я в самом деле знала о людях?

Пэйша – настоящий коллекционер. Вдоль стен тянулись стеллажи со всевозможными предметами. Жестянки с пуговицами и мотками пыльных ниток, альбомы и банки с сухими цветами. Танцевальные туфли свисали с большого, в человеческий рост, зеркала и… я замерла.

Зеркало.

Почти копия подаренного Ро, что стояло в замке. Я осторожно подошла ближе и провела рукой по золотой филиграни. Возможно ли, что это совпадение? Зеркало Пэйши было чище, новее. Ни малейших потертостей по краям, никаких отпечатков рук от попыток попасть в скрытый мир. Не было ни гула магии, ни серебристой ряби. Простое зеркало.

Я отвернулась и посмотрела на кровать. Если бы я собирала информацию о Деве Жизни, даже не знаю, где бы спрятала заметки в таком беспорядке. Признаться, наверное, оставила бы на виду. Или вовсе не в своей спальне.

Я вспомнила слова Элоуэн о том, что Маэстро считает меня трофеем. Но ему никогда не было нужды меня искать. В мире, полном бессмертных, длань Смерти видна как сигнальный огонь. Он всегда знал, где я. А вот Дева Жизни… Не может быть, чтобы он не разыскивал ее. С каждым проведенным без нее днем она становилась все более ценной. И Дрексель Ванхофф мечтал бы заполучить ее в коллекцию.

Если Пэйша, будучи связана с ним, обладала какой-то информацией, значит, и он тоже. Разве что она нашла способ все от него скрыть. Однако я сомневалась, что в его магическом контракте были какие-то лазейки.

Вряд ли мне удалось бы найти что-то в этом беспорядке, не роясь в шкафах и не переставляя вещи. Я опять подошла к окну, благодаря старых богов за полную яркую луну. Затем вновь взглянула на границу леса и, стремительно опустившись на колени возле кровати, провела рукой под железным каркасом. Ничего. Я усыпила мать Орина чаем с сонным отваром, который, скорее всего, оказался для нее слишком сильным. Я целыми днями терпеливо ждала, когда все покинут этот проклятый богами дом. Мне нужен этот момент.

Если я не найду Деву Жизни, то у меня не будет никакой истинной цели, кроме зова Смерти. Я никогда ничего не дам этому миру. Каждая мерзкая, презренная мысль, каждое слово, которое бросали мне в укор, окажутся правдой. А я не желала быть врагом. Я не такая, как предшественницы. Я обыщу весь мир, лишь бы доказать это.

От желания собрать раскиданную по полу одежду и бросить ее в сторону по коже едва не побежали мурашки. Мне хотелось все здесь разрушить от досады, но вместе с тем сохранить. На поверхности, не захороненной среди миллионов страниц ее книг и не потерянной под горами вещей, не было ни единой зацепки. Я не могла дать волю чувствам, потому на цыпочках прошла к двери, проклиная Пэйшу Вокс и ее несказанно чудовищную спальню.

Я почти вышла. Почти позволила ей победить. Но едва снаружи раздались крики – как и в последний раз, когда все вернулись домой, – я снова распахнула дверь и бросилась к окну. Ручка ударилась о стену, оставив отметину; на пол упала рамка. Из леса показалось несколько силуэтов.

Если выдам себя, если они узнают, что я остаюсь здесь только ради ответов, то выгонят меня. И тогда разобраться во лжи моего мужа будет гораздо сложнее. Я подняла треснувшую рамку с портретом и повесила ее обратно на гвоздь.

Входная дверь с грохотом распахнулась. В ушах зазвенело. Я посмотрела на рамку еще мгновение в надежде, что выровняла ее под верным углом, – будто бы Пэйша не заметит огромную трещину на стекле. Но улыбки людей на портрете заставили меня остановиться. Даже когда снизу позвал Холлис.

На нем были запечатлены пять человек. Пэйша, чья красивая загорелая кожа была почти такой же, как у знакомого мужчины рядом с ней. Орин. Как всегда в безупречном костюме, он держал ее за руку и ослепительно улыбался. Его искреннюю улыбку создал не иначе как настоящий художник, раз сумел ее вообразить, ведь я никогда не видела Орина таким счастливым. Его глаза блестели. Пэйша, такая же сияющая, смотрела на профиль другого мужчины, который был чуть выше Орина и слегка прятался за воротником пальто. Он закинул руки на плечи еще одного незнакомца. Алтея стояла с другой стороны, раскрасневшаяся и с пятном от золы на подбородке, и опиралась на меч, который наверняка сделала сама. Должно быть, это самые важные члены маленького Синдиката.

– Деянира? – позвал Холлис у подножия лестницы. – Скорее сюда.

– Бегу! – крикнула я, прикрыв рот рукой, чтобы он не смог понять, где нахожусь.

Притворив дверь, я поднялась на один лестничный пролет, а потом громко спустилась на первый этаж, чтобы создалось впечатление, будто я была у себя в спальне. Взлохматила волосы, пощипала щеки для румянца и побежала к входу в дом Синдиката.

Алтея с покрасневшими глазами тащила сонную Элоуэн через порог. Холлис придерживал Орина изо всех сил, какие только оставались у старика.

Я бросилась к ним и подхватила Орина с другой стороны.

– Опять адская гончая?

– Битва на мечах, – ответил Холлис и убрал руку с груди Орина, чтобы показать зияющую рану. – В которой у него не было шанса на победу.

– Да просто царапина, – простонал Орин, запрокинув голову, отчего стала видна глубокая рана на шее.

– Где Квилл и Пэйша? – осторожно спросила я, резко повернувшись к Алтее.

Она прикрыла рот тыльной стороной ладони и разрыдалась.

– Квилл пропала.