До самой смерти

62

У нас не было ни секунды на счастливое воссоединение и объятия. Как только мы подошли к двери, Холлис развернулся и поманил нас за собой. Мы молча бежали по извилистым мраморным коридорам замка Смерти. Наконец Эзра взял инициативу на себя и, выведя нас через маленькую дверь наружу, повел по мертвым садам, полным пугающих статуй и узловатых кустов. Это место он назвал Жутколесьем.

Они двигались уверенно, будто ходили через заросший сад столько раз, что путь навсегда запечатлелся в памяти. Я тоже постаралась запомнить каждый поворот. В конце концов сады остались позади и мы миновали полосу засохших деревьев. За ней открылось огромное зловещее озеро, темные воды которого едва уловимо мерцали. Из окон замка оно выглядело лишь серебристым отблеском в вечной ночи. Ветер доносил стенания бесчисленных душ. Их голоса напоминали далекий хор, а деревья, окружившие берег, – безмолвных стражей.

Как только мы остановились, я бросилась к Холлису и заключила его в объятия. Он рассмеялся в ответ, и этот родной звук исцелил мои душевные раны.

– Я скучала по тебе, Старик.

– Осторожнее, голубка, – прошептал он мне на ухо. – Ты же не хочешь, чтобы кто-то узнал, что у тебя есть сердце, и воспользовался этим.

Я отстранилась и всмотрелась в его глубокие голубые глаза.

– А твоя жена? Она здесь?

Он кивнул, но его улыбка угасла.

– Я вижусь с ней, когда могу. Обычно Смерть держит нас порознь.

Пэйша обняла старика, и он уткнулся в ее каштановые волосы, но я видела таившуюся в нем тревогу.

– В чем дело, Холлис? Скажи мне, что он сделал.

– При дворе Смерти ценится только одно – страх. Ты либо живешь с ним, либо взращиваешь его. Таковы две роли. Жнец или жертва. Полагаю, скоро Смерть снова придет за тобой. Если дашь ему понять, что Орин – твоя слабость, он найдет способ, как сломить вас обоих. Держись подальше от Орина. Он опасен.

Я пожала плечами.

– Он всегда таким был, и до сих пор меня это не останавливало.

– Я серьезно, Деянира, – рявкнул Холлис, еще никогда не говоривший со мной так резко. – Это твоя вечность. Не стоит заблуждаться, думая, будто сможешь спрятаться от Смерти в его же дворе. Он любит играть в кошки-мышки, но ты всегда будешь мышкой.

– Что это за место? – спросила Пэйша и встала на колени, разглядывая свое отражение в воде.

Эзра схватил ее и оттащил ровно в тот миг, когда из воды показалась полупрозрачная рука и потянулась к ней. Охотница посмотрела на меня, и ее ослепительные глаза наполнил страх, а золотистая кожа показалась бледной в жадном свете двух серебряных лун.

Эзра указал на воду:

– Это озеро Потерянных Душ. Последнее наказание, которое Смерть назначает тем, кто не подчинился его воле. Видишь души? Они обречены бродить по дну озера в вечных поисках последнего вдоха, которого никогда не получат. Как только окажешься под водой, даже Смерть не сможет тебя спасти.

– Кладбище, – добавил Холлис. – Он редко сюда приходит. Здесь небезопасно, хотя в этом мире нет безопасных мест.

– Деянира?

Я обернулась, но не узнавала голос, пока не увидела лицо женщины, замершей возле границы леса.

– Мама?

Пэйша резко вздохнула. Она не ушла – наоборот, шагнула ко мне и остановила, когда из тени позади матери вышел мой отец. Он не держал ее ласково за руку, а подталкивал вперед, грубо сжимая плечо. И тогда я увидела. Ее взгляд, который наблюдала уже много раз у Ро, хотя не понимала, что он означал. Страх. Контроль со стороны мужчины, который когда-то был ее любимым. Мой отец был жнецом.

Когда они приблизились, он сжал маму так крепко, что побелели костяшки, и она резко вдохнула, поежившись.

– Мне нужно было увидеться с тобой, – тихо сказала она. – Еще раз. Пусть это эгоистично. Ты такая красивая и взрослая. Даже не верится.

Она потянулась и почти дотронулась до моего лица, но отец рывком оттащил ее. Бдительная Пэйша схватила меня за руку, не давая сойти с места. Эзра, фыркнув, встал с другой стороны, и я оказалась между ними.

– Как долго я, по-твоему, позволю помыкать ею, прежде чем отлуплю тебя, отец?

– Не смей так со мной разговаривать, Деянира. Я иначе тебя воспитывал.

– Вовсе нет. В последний раз, когда мы говорили с глазу на глаз, ты ударил меня по лицу и угрожал. Думаешь, меня волнует, что ты хочешь сказать? Убери руки от моей матери.

– Перестаньте, – рявкнула мама, такая похожая на меня, чем прекратила назревавшую между нами стычку. – Я пришла с единственным советом, который могу дать. Ты должна отыскать Смерть, дитя. Найди его и прими любую кару за вторжение, какую он сочтет необходимой. Ты не захочешь провести вечность, будучи его врагом.

– Ты говоришь это, потому что хочешь или потому что должна? – спросила я, склонив голову набок.

От моего внимания не ускользнуло, как она повернулась к отцу и вздрогнула под его сердитым взглядом.

– Это правда.

Я отошла от остальных и приблизилась к отцу на расстояние удара.

– Я бы хотела пройтись со своей матерью. А ты останешься с моими друзьями. Понял?

Он фыркнул:

– У тебя здесь нет власти.

Одним ловким движением я вызволила маму из его рук, а после ударила его в лицо.

– Я быстро учусь. Убить тебя не смогу, зато сумею замучить, а боль во всех мирах одинакова.

Эзра схватил отца за плечо в точности так же, как тот держал мою мать.

– Может, пока ждем, стоит преподать урок доброты.

Я ответила ему благодарным взглядом, и он кивнул. Его карие глаза блестели в лунном свете; даже слегка наклонившись, он был гораздо выше меня.

Как только мы оказались за пределами слышимости, мама сорвалась:

– Послушай. Ты должна держаться подальше от Орина. Понимаешь? Я видела, как ты смотришь на него, но того Орина, каким ты его помнила, больше нет. Теперь он принадлежит Смерти. Он больше не обладает собственной волей.

– Я не…

Она подняла руку:

– Ты кое-чего не знаешь. И я не уверена, что успею все объяснить.

Мы стояли довольно далеко от берега озера, но мама почти не отводила от него глаз, даже когда пыталась подобрать слова.

– Не нужно меня спасать, мам. Я выросла и могу сама принимать решения.

– Орин существует только благодаря твоей силе, – выпалила она.

– Он старше меня, так что это неправда. Брось, мам.

– Деянира Сария Харк, послушай меня внимательно. У тебя не будет другой возможности услышать эту историю, в этом я уверена.

Я замолчала, скрестив руки на груди, и попыталась совладать с гордостью.

– Я Фабер. И я слушаю.

– Ты хочешь знать, зачем Смерть зачал сына, а потом бросил его? Любая магия имеет свою цену, и, когда боги ограничили его власть, наделив Реквием бессмертием, он извлек эту силу. Создал своих предвестников, чтобы разыскать одну душу в Реквиеме.

– Любопытно. – Я знала об этом, но Эзра сказал, что здесь повсюду уши, поэтому промолчала, позволив ей продолжать.

– Но одних предвестников ему было мало. Он жаден. А потому разделил ложе с женщиной, которая родила ему сына. Он верил, что отнял силу и само дыхание своего наследника, чтобы овладеть магией следующей родившейся Девы Жизни. После этого Орин должен был умереть, и Смерть не сомневался, что последний поток магии Жизни отправил его сына на небеса, а не к его двору.

Сердце ухнуло.

– Откуда ты это знаешь и зачем рассказываешь мне?

– Я уже давно здесь, Деянира, и единственное, что искала многие годы, – это ответ. Я чувствовала тебя в своем животе. Ощущала безмерную радость, исцеление и любовь, которые ты излучала еще до рождения. Я решила, что ты станешь новой Девой Жизни, ведь Сорению, твою предшественницу, убили. Но потом все обернулось тьмой и я оказалась здесь. Я понимала, что это неправильно. Ненормально. Если я больше ничего тебе не дам, дочь, прими это знание. Все равно он наверняка отправит меня в озеро, когда догадается о предательстве.

– Мама, – прошептала я, взяв ее за руку. – Во имя богов, как же ты раздобыла эту информацию? Разумеется, дневников он не ведет.

Ее печальная улыбка ранила мое сердце.

– Он держит спутниц. – Она заправила прядь темных волос за ухо. Этот момент и ее признание затянулись настолько, что вскоре молчание стало невыносимым.

– Не знаю, что и сказать.

– Не нужно ничего говорить. Только слушай. Смерть не желает иметь наследников, так как они могут претендовать на власть. Ваша с Орином связь превосходит узы брака, но не стоит заблуждаться. Тьма Орина так сильна, что может поглотить тебя целиком, это ее суть. Его существование – цена за отнятую у мира магию Жизни, и ничего более. Поверь, теперь его отец видит истинную суть его силы. Он намерен завладеть Орином, отправить его в Реквием и разрушить мир. Люди погибнут. Смерть пожнет все души. А платой за такую магию станет сам Орин. И вероятно, все, кто с ним связан. Беги скорее, Деянира. Иначе даже это озеро покажется убежищем, когда Смерть завладеет тобой по-настоящему. Он любит поиграть, но никогда не уходит из-за стола голодным.

Я повернулась и посмотрела в лицо женщины, которую отняли у меня прежде, чем я смогла познать материнскую любовь. И все же мама тоже многим пожертвовала. И нашла способ любить меня даже после смерти.

– Я выросла жесткой. Я несдержанный человек. Не люблю мясную подливку и иногда чихаю от цветов. Предпочитаю спать на холодной стороне подушки и не люблю рано вставать. Я сама училась ходить, а когда папа приставил ко мне гувернантку, чтобы та помогала с чтением и письмом, я осваивала все в одиночку, потому что она была просто невыносима. Крыши нравятся мне больше, чем поросшие травой поля, и я не боюсь высоты. Я не умею играть на музыкальных инструментах и петь, а еще по ошибке вышла замуж не за того мужчину. Но он оказался тем самым. Единственным для меня. Он любит меня так же сильно, как и я его, и в нашей с ним связи – мое будущее. Будь это тьма или свет, вечность на дне этого озера или на троне из черепов, я не оставлю Орина страдать от безумия его отца. Я благодарна тебе за то, что ты сказала, но никакими словами ты не смогла бы изменить мое решение. Я никогда не была беглянкой, мама, только Девой.

– Дей…

– Ты страдаешь. Я вижу это по твоим глазам. Позволь, я попытаюсь принести тебе немного покоя. Последних мгновений счастья в Реквиеме. – Я взяла ее за руку и притянула в объятия. А потом затаила дыхание и призвала силу, которой всегда должна была обладать. Мама резко вздохнула, когда между нами засиял свет. Не голубой и не серебристый свет ночи, а теплый и манящий. Спокойный и исцеляющий.

В одно мгновение я обнимала маму, желая ей обрести покой, а в следующее ее душа покинула тело, кожа и кости превратились в пепел и она освободилась. Крошечный шар света облетел вокруг меня раз, потом еще один, и, хотя я сомневалась, что это произошло на самом деле, она прошептала:

– Спасибо. – И исчезла.

– Что за чертовщина? – спросила я скорее саму себя, ведь рядом никого больше не было.

Но мне ответил зловещий голос:

– Ты освободила ее душу, чтобы она смогла перевоплотиться, и теперь сделаешь то же самое для меня.