До самой смерти

9

– Я не желаю никаких сюрпризов, Деянира. Поняла? Если ты все испортишь, к ночи начнется война. Сегодня ты скромная, покорная дочь и жена.

Я поглядывала поверх эполета на отцовском плече – ждала, когда прибудет Регулас и одарит очередным оскорблением, но он не появился.

– Да, отец, – ответила я, низко кланяясь. Повиноваться не хотелось: теперь я королева и ровня ему.

– Есть будешь в своих покоях, там же оденешься и ни с кем не заговоришь. Я не хочу, чтобы свадебной церемонии что-то помешало. Твой жених должен прибыть в течение часа, и, если у меня возникнет предчувствие, что ты покинула комнату, чтобы отыскать его, я открою темницы, заточу тебя и позволю безумию разрушить твой разум.

Я выпрямилась, сверкая глазами. По венам будто бы заструилась раскаленная сталь.

– Если попытаешься заточить меня, будь то сегодня или в любой другой день, я убью тебя на месте. Я уже не дочь отчаявшегося короля. Я стану женой достойного монарха. Твои угрозы больше ничего для меня не значат. Можешь запереться в стенах замка и оплакивать королевство, пришедшее в упадок. Можешь купаться в деньгах: они единственная причина тому, что армия Сильбата до сих пор не пленила наш народ. Можешь завести столько любовниц, сколько пожелаешь, и делать вид, будто никто не знает о твоих развлечениях. Но больше не смей мне угрожать.

Ярость, полыхавшая в его глазах, отражала и мою. Он бросился вперед. А я не сошла с места, когда он ударил меня кулаком. Кольца рассекли губу, и все лицо охватила приятная боль.

Я опустила голову и вдохнула в свои слова ненависть:

– Поздравляю, отец. Ты наконец-то преподал мне урок.

Он вновь замахнулся и проворчал:

– И какой же?

– У блистательных королей, восседающих на тронах, ядовитые языки, но бьют они как мальчишки.

Я с легкостью уклонилась от следующего удара.

Отец раздраженно фыркнул и покинул спальню, не оглянувшись. Я еще никогда не ощущала так остро, что оправдана. Так уж вышло, что минувшие двенадцать часов стали лучшими в моей жизни. Ничто не могло испортить этот день. Пусть я уже связала себя узами с Орином, с королем, что превосходил возможностями всех, кого встречала, я намеревалась совершить поступок, который наконец-то покажет этому миру, что я готова пойти на жертвы ради него.

С распухшей разбитой губой теперь ничего не поделать. Кровь удалось остановить прохладной тряпкой, но я не сомневалась, что отметина будет красоваться до конца недели.

Фрейлины вошли молча и с беспокойством на меня поглядывали, пока я надевала длинное платье из черного кружева. Оно легко обхватило тело. Руки и декольте прикрыло причудливое полупрозрачное плетение, созданное умелой швеей.

Пока не пришло дитя, я в последний раз встала перед зеркалом Ро, осмысляя важность этого дня и символизм платья. Взглянула на едва уловимые очертания магического браслета, спрятанного под лентой на запястье. Как только отражение покрылось рябью, я поняла, что Ро наблюдает. Представила, как она горделиво глядит на меня в ответ. Я не сомневалась, что Ро будет в толпе, среди незнакомцев. Но этот момент, у зеркала, принадлежал нам с ней, пусть она не появилась лично. Сила Ро – только ее секрет, и я уважала эту границу.

Когда фрейлины ушли и в мои покои наконец прислали заплаканную девочку, я присела и попыталась улыбнуться, не вскрыв при этом ранку на губе. Малышка, дрожа, посмотрела на меня огромными голубыми глазами.

Я показала ей свою ладонь.

– Не нужно меня бояться, дитя. Сегодня при мне нет имени.

Она кивнула, вытерла набежавшие слезы и прошептала:

– Вы все равно прекрасны, принцесса, хоть и убили мою тетушку.

Ее слова сразили меня, будто удар под дых. Девочка взялась за края плотной черной вуали и накрыла мою голову. Бедный ребенок. Отец неспроста ее выбрал. Окутанная темнотой, я вышла из спальни вслед за звуком шагов девочки. Оттого что при мне было только одно оружие, каждое движение казалось непривычным. Особенно когда я шла мимо покоев отца, зная, как сильно он зол на меня. Зная, что прошлой ночью совершила страшное безрассудство, когда между нашими бренными городами воцарился столь хрупкий мир.

Я ступала неспешно, чувствуя, как сердце мечется, словно зверь, жаждущий свободы. В воздухе витали знакомые ароматы полированного дерева и старого пергамента, отчего становилось все труднее ориентироваться. Шаги гулко разносились по холодному каменному полу, слышалось взволнованное дыхание ребенка. Коридоры вывели нас к главным дверям замка.

Девочка сжала мою ладонь дрожащими пальцами, холодными и липкими. Не таким мне представлялось прикосновение невинного создания. Ее страх был осязаем, он будто бы окутывал хрупкое тело ребенка и колол мою руку.

Пока мы шли мимо садов к храму при замке, какофония отдаленных голосов зазвучала громче. Девочка уже не скрывала беспокойства. Шепот придворных сливался со стуком моего встревоженного сердца. До меня донеслась неблагозвучная мрачная музыка, скорбная мелодия, ей вторила дрожь в руке, сжимавшей мою. Навязчивые ноты витали в воздухе, нашептывая о неуверенности, печали и тревоге, – подходящее музыкальное сопровождение для всей моей жизни.

У величественного крыльца храма садовая дорожка сменилась мостовой. Двери со скрипом распахнулись под свист потока воздуха, и нас окутала музыка. Девочка при первой же возможности вырвала руку и убежала прочь.

Найдя утешение в мысли о том, что эта процессия только для видимости, я подавила тревогу и успокоила сердце. Сегодня между нашими королевствами существовала лишь иллюзия единства. Хрупкий щит от сил, которые стремились раздробить Реквием на части.

Весь мир смолк. Я вообразила нестерпимо прекрасное лицо Орина и направилась по устланному черным ковром проходу к алтарю. Представила, как отец стоит возле него в фиолетовом королевском одеянии, а мой муж – в зеленом.

В поле зрения показались начищенные ботинки, и отец прокашлялся, давая понять, что мне пора остановиться. Собравшиеся в храме как по команде издали громкий вздох. Пускай я знала Орина недолго, все же невольно шагнула к нему; он, может статься, единственный хотел моего присутствия.

Но несколько мгновений спустя, когда отец заговорил о покинувших нас богах и данном Смертью обещании, Орин отодвинулся от меня, и сердце екнуло. Возможно, вчерашняя ночь была лишь для вида и сегодня, когда он встанет со мной под вуалью, его отношение изменится, но окажется для меня привычным.

Как бы я ни противилась, в горле встал ком и на глаза навернулись слезы. Скорее всего, я совершала величайшую ошибку в жизни, но уже не могла отступить. Вчера ночью Орин пытался меня предостеречь.

Погруженная в мысли, я едва слышала голоса мальчиков-певчих. Не замечала, как вокруг нас зажигали свечи. Пропустила речь отца, признавшего Икария Ферна новым королем Сильбата. Я чувствовала лишь, как мое будущее становилось все ближе, а муж отступал все дальше. Может, он наткнется на свечу и загорится. Я слегка улыбнулась, вспомнив выражение его лица прошлой ночью, когда он почти лишился штанов. Вероятно, и сейчас было такое же.

– …Не только стать свидетелями единения двух душ, но и восславить связь, которая обещает мир и процветание нашим землям. Без божественного руководства Смерть служит нам постоянным спутником, напоминанием о скоротечности нашего существования…

Пока отец восхвалял Смерть как союзника, у меня внутри все сводило от отвращения и дурного предчувствия. Я знала истинные намерения отца – он, никудышный король, любил плести интриги. Брак, призванный принести гармонию и мир, был лишь хитрым ходом в его грандиозном плане по захвату власти.

Однако церемония продолжалась, пока не наступила долгая пауза перед тем, как будут произнесены клятвы и скреплены узы, которые мы уже создали.

– А теперь встань со своей будущей женой под вуалью. Соедините ваши руки и дайте торжественные клятвы.

Толстые пальцы схватили край вуали, однако, прежде чем я успела увидеть лицо жениха, двери в задней части храма распахнулись и раздался знакомый голос:

– Жаль прерывать праздник, но, похоже, ваша принцесса уже замужем. За мной.