До самой смерти

70

Три месяца спустя.

Мы ничего не слышали о том, как Пэйша вернулась домой. На какие бы условия она ни согласилась, какой бы путь ни выбрала, Реквием не пал. Я так долго беспокоилась о ней. Как одержимая пыталась узнать, где она оказалась. В конце концов мне пришлось отступить. Довериться ей, как она просила однажды. Но все же ее таинственная сделка не давала мне покоя.

– Как думаешь, в чем она заключалась? Сделка, на которую пошла Пэйша?

Орин провел рукой по моей спине, а потом прижал к стене.

– Мое мнение осталось таким же, что вчера и позавчера.

Я прикусила его губу и, схватив за воротник, потащила по коридору в столовую.

– «Понятия не имею» – это не предположение. Напрягись и перестань отвлекаться. Нас ждут.

Он остановился.

– Ты решила надеть это платье, Ночной Кошмар?

– Да.

– И, принимая такое решение, думала, что я смогу сдержаться?

Я ухмыльнулась.

– Я не определилась.

– Дам подсказку, Ночной Кошмар. Как только кружево любого цвета коснется твоей прекрасной кожи, я начну завидовать ему и строить планы, как немедленно его снять. Но если кружево черное… Не будет никаких планов. Оно окажется на полу в течение часа.

Я неспешно подошла к нему, потянула за длинную цепочку его карманных часов и, открыв их, провела пальцем по выгравированному на крышке голубю.

– О господи. Похоже, в таком случае у нас останется всего пятнадцать минут на ужин.

Орин просунул палец под кружево на моем плече и потянул так, что оно затрещало.

– Или же мы можем начать с десерта.

– Например… с торта?

– Нет. – Он улыбнулся и уперся рукой в стену, глядя на меня с весельем в глазах. – С кое-чего послаще.

Орин научился безупречно повелевать своими тенями. Стена за моей спиной пошла рябью, и в ней появилась дверная ручка. Он повернул ее со зловещей улыбкой. Я влетела в незнакомую комнату и упала на кровать. Всего один взмах руки – и платье исчезло, а я распростерлась перед Орином, полностью обнаженная.

– Похоже, у нас наметился новый рекорд.

– Я люблю сложные задачи, – проворковал он.

Не теряя времени даром, Орин опустился на колени и провел пальцами между моих ног, глядя мне в глаза.

– Мне попробовать тебя здесь, жена?

– Если хочешь.

– Скажи, Деянира. Скажи, где хочешь меня почувствовать.

– Это сложно, ведь я хочу тебя везде.

Его мрачный смех вызвал во мне дрожь предвкушения. Под его цепким взглядом тени окутали меня, а затем начали протискиваться между моих ног, подрагивая, пока я не раздвинула их шире, выгибаясь.

Орин встал на колени и коснулся губами моего бедра, обжигая поцелуем. Потоки теней заскользили по моей груди, вплелись в волосы и потянули их. Каждое касание его губ и пальцев воспламеняло. И все же он выжидал, не давая мне того, что я желала больше всего на свете. Мучил меня лаской и тенями, пока я не начала задыхаться. Я уже не могла думать. Не могла существовать, не чувствуя этого мужчину.

– Орин…

– Ты скажешь это, иначе я не сдамся. Я терпелив.

Он едва ощутимо толкнулся пальцами, раскрывая меня, но не прикасаясь там, где я нуждалась в нем больше всего.

– Попробуй, Орин. Скажи, как сильно тебе нравится.

– Умница.

Я пропала, едва почувствовав его язык. Он скользнул по клитору, затем его сменили губы – прикосновение было таким сильным, таким нужным, что у меня перехватило дыхание. Придвинувшись ближе, Орин закинул мою ногу на плечо и толкнулся двумя пальцами, не переставая ласкать ртом. Он вновь призвал тени, и я задрожала всем телом. И так сильно стиснула простыни, что не сомневалась: когда кончу, они будут порваны в клочья.

Удовольствие становилось все более невыносимым. Он прекрасно изучил мое тело. И теперь отлично знал, чем можно сломить меня в считаные секунды.

– Позволь мне услышать, как ты кончаешь, жена, и я трахну тебя как следует.

– Нет, – выдохнула я. – Остановись.

Орин отстранился, и я села. Схватила его за рубашку и притянула к себе, чтобы прильнуть к его губам. Я почувствовала собственный вкус. Орин запустил руки в мои волосы и потянул за них, заставляя запрокинуть голову; покрыл мой подбородок поцелуями, а потом едва не прорычал:

– Почему ты велела мне остановиться?

– Я хочу почувствовать тебя внутри. Не твой язык или чертовы пальцы. А тебя.

В мгновение ока он разделся и тесно вжался членом. Я вскинула бедра ему навстречу, и его глаза потемнели, а на лице расцвела порочная улыбка. Он вошел в меня одним толчком. Я чувствовала каждую вену, каждый сантиметр его члена. Орин был беспощаден, и я не смогла сдержать крик. Невероятное удовольствие наполняло меня, когда он входил снова и снова, пока между нами не осталось лишь безудержное желание.

Я выгибалась, пытаясь принять его как можно глубже. Но этого было мало. Всегда будет мало. Орин резко вышел, схватил меня за бедра и перевернул. Намотав мои волосы на кулак, он потянул их и толкнулся снова – сильно, жестко. Неумолимо. Музыкант, поймавший безупречный ритм и ведущий мелодию к совершенному крещендо.

С его губ сорвался вскрик, но я не расслышала слов, кончая, утопая в ослепляющей вспышке наслаждения. Все мышцы свело, я могла только всхлипывать.

Но вот он отпустил мои волосы, проложил дорожку поцелуев по покрытой испариной спине, а потом шлепнул по заднице.

– Надевай свое красивое платье, жена. Нас ждут.

Удовлетворенные, мы помчались по коридору. Орин распахнул двери и вошел, как король, нисколько не беспокоясь о том, что мы опоздали и нас ждали столь многие.

– В третий раз за эту неделю, сир, – закричала одна из душ с конца стола.

– Да, да, – ответил Орин, похлопав придворного по спине. – Других дел у тебя нет, Кадок.

Тени окутали стол. На нем появились подносы с едой, кувшины наполнились вином, и зал сразу ожил, как только все приступили к ужину. Уже несколько недель действовал такой распорядок. Орин призвал души умерших в замок и пригласил жить в гармонии с нами. Он обыскал весь ад и вызволил тех, кто еще оставался в плену его отца. Постепенно Орин рассеял вечную тьму. Жители двора приняли его приглашение. Сперва к ужину приходили всего несколько душ, но со временем Орину пришлось магией изменять зал, чтобы вместить желающих. Он повесил на стены гобелены с мирными пейзажами, когда эхо от застолий стало слишком громким, а смех гостей оглушительным. И он играл. Боги, он играл для всех на виолончели. Некоторые присоединялись к нему. Орин создал оркестр при дворе Смерти. При его дворе.

– Вижу, ты снова надела кружево, – заметила Ава и, подмигнув мне, отпила вина.

– Он очень предсказуемый. Пока вы, дамы, не затащите в свою постель виолончелиста и не узнаете, что он способен вытворять своими пальцами, я не желаю слышать от вас ни слова. Есть какие-то подвижки с Александром?

Нимерия, еще одна дама, с которой я успела подружиться, отправила в рот виноградину и наклонилась ко мне.

– О, полагаю, прошлой ночью было предостаточно подвижек. И стонов. Кстати, они здорово шумят. Нужно, чтобы Орин перенес мою комнату подальше от ее спальни.

Несколько часов спустя я лежала в постели с мужем и смотрела на созданный им звездный потолок, под которым мы спали.

– Ты счастлива здесь?

Я повернулась, чтобы он точно увидел потрясение на моем лице.

– Конечно. Почему ты спрашиваешь?

– Потому что такова наша вечность, и мне важно, чтобы ты была счастлива. Я знаю, что ты беспокоишься за тех, кого мы оставили.

– Мне просто хотелось бы убедиться, что они в безопасности. Но я понимаю, что наши возможности ограничены. Мы можем отправиться в Реквием, только если кто-то умрет и его душу нужно будет проводить. Отсюда мы мало что можем сделать для Пэйши. Представь, если Эзра пытается ее найти. Ты бы стал так рисковать? Оставил бы вечность, чтобы отыскать меня, не зная, какую цену придется за это заплатить?

Орин улыбнулся, и его глаза слегка потемнели, когда он наклонился и прорычал мне на ухо:

– Я видел наши прошлые жизни, Ночной Кошмар. Наши души всегда были связаны. Еще до того, как боги пришли в Реквием. Но я бы не просто нашел тебя. Я бы преследовал тебя, как и всегда. Нам больше не нужно об этом беспокоиться. Вот наши дни и ночи. Навечно.

Я смахнула прядь волос, упавшую ему на глаза.

– Расскажи, что ты сегодня делал.

– Я побывал в новом мире, – ответил он с улыбкой.

Я ахнула.

– И скрыл это от меня? Проклятие, Пушистый Зад. Мы уже говорили об этом. Так и знала, что должна была пойти. Расскажи мне!

– Тебе это дорого обойдется.

– Какой жадина, – поддела я, расплатившись поцелуем. – Выкладывай.

– Я никогда не видел ничего подобного. Два мира в одном, разделенные барьером. В южном мире есть края, в которых острова парят над морем.

– Его представитель гостит при дворе или…

– Нет. Он колдун.

– Тьфу. – Я опустила голову ему на грудь. – Они никогда не желают приходить.

– Полагаю, им непросто разлучиться со своей силой.

Кровать окутал легкий поток теплого ветра, и Орин со стоном сердито посмотрел на наших псов.

– Они могли бы спать в коридоре, знаешь ли. Или у врат, где и положено.

– Они мои малыши. Если начнешь говорить гадости про Пушка и Лохматика, можешь сам спать в коридоре.

– Ладно. Но я заведу кошку, просто тебе назло, Ночной Кошмар.

– Ох! Киса. Можно мы назовем ее Голубушкой?

– По-моему, тебе пора возобновить тренировки с оружием ради собственного рассудка. Ты теряешь ясность мысли, жена.

– Признаться, ты, наверное, прав.