До самой смерти

48

Я лежала на крыше нашего дома, слушала, как Тея, Пэйша и Квилл возводят купальню вдалеке, и грелась в лучах солнца, что пробивались сквозь облака. Прошло несколько недель, но в воздухе до сих пор витало чувство огромной утраты. Квилл порвала платье, и Элоуэн, при всех стараниях, не удалось заштопать его так, как это сделал бы Холлис. Мы два дня не могли уговорить малышку выйти из комнаты, да и согласилась она только после того, как Алтея заявила, что не сможет закончить купальню без нее. А еще Бу начал расхаживать под дверью. Ее скорбь стала пронизывать стены, наполнять воздух печалью. Было бы очень опасно позволить ей и дальше следовать этому пути.

Каждый день держал нас в напряжении. Мы знали, что Маэстро еще не закончил. Знали, что он не допустит, чтобы Квилл и Пэйша, а может, даже я так просто от него ускользнули. Но о его планах не было даже слухов, и с каждым минувшим часом мы убеждались в том, что следующий шаг, когда бы он его ни предпринял, разрушит этот мир до основания.

Внизу захлопнулась входная дверь. Я перевернулась на живот и увидела, как Орин шагает по двору быстрее, чем обычно.

Когда он оглянулся через плечо и посмотрел на крышу, я пригнулась, уверившись: он хотел покинуть дом незамеченным. Мы прошли такой путь, а он все равно хранил секреты. Может, мне следовало дать ему личное пространство, но между нами зародилась надежда на будущее, и я ничего от него не скрывала.

Любопытство взяло надо мной верх, и я последовала за ним, не успев даже осознать, что делаю. Мы больше не обсуждали его способность убивать, но некоторые вопросы так и остались без ответов, а когда Орин тайком ускользал из дома в последний раз, у него явно была особая цель.

Но тогда была ночь, а сейчас стоял день, так что, может, я все неправильно поняла. Однако я следовала за ним по Сильбату длинным обходным путем: вокруг «Предела страданий» по каменному мосту в Перт, мимо часовой башни, на юг через кладбище и прямиком в Алый квартал.

Поддавшись паранойе, я стала чаще озираться. Видела дополнительные отряды стражников, замечала, как Орин обходил улицы, на которых толпились приспешники Дрекселя. Те, в длинных пальто и с подкрученными усами, будто сами хотели стать Маэстро. Орин старался не приближаться к храмам, его ненависть к богам читалась даже в выбранном им пути.

Орин решительно свернул в узкий переулок между двумя высокими жилыми домами. Я держалась на расстоянии и наблюдала за ним с крыш, но, будто почувствовав мое внимание, он обернулся и оглядел разбитую мостовую. Я пригнулась, затаила дыхание и досчитала до десяти, давая ему достаточно времени, чтобы осмотреться. Когда вновь подняла голову, он уже отвернулся и прислонился к стене здания.

Глянул на карманные часы Холлиса, источая беспокойство и угрозу. Вдруг дверь распахнулась и на улицу вышел мужчина, тащивший другого за локоть. Я не узнала ни одного.

Но Орин действовал быстро. Удар – и один незнакомец упал на землю, а второй, освободившись от хватки, побежал прочь, невзирая на хромоту. Он скрылся, так и не взглянув на своего спасителя. А что же первый? Он сложил перед собой руки, будто в молитве, и стал просить моего мужа о милосердии. Мне незачем было слышать слова, сорвавшиеся с его дрожащих губ, чтобы понять, что глаза Орина заволокла тьма.

Казалось, земля загремела на долю секунды, и мужчина рухнул навзничь. Орин опустил плечи. Даже не потрудился проверить пульс. Он помчался в другой переулок, будто время играло против него; пиджак развевался за спиной на ветру.

Я присела на корточки, застыв от потрясения. Я уже наблюдала это прежде, но убедила себя, что все было не по-настоящему. Что это невозможно. Даже после его признания. Я потянула еще несколько мгновений, на сей раз в ожидании Смерти, уверенная, что он придет, чтобы забрать душу павшего и вернуть ее домой. Но снова явился не Смерть. А тень, которая возникла и исчезла, едва я успела ее заметить.

Я сомневалась, что смогу нагнать Орина. Подумала, что, наверное, лучше вернуться домой, но любопытство заставило меня перепрыгнуть через соседний переулок и продолжить бег. Орин всегда знал нужные слова, чтобы удержать мое сердце в своих руках. Но все же мне стоило быть осмотрительнее.

С каждым шагом я вспоминала наши разговоры. Данное им обещание выбрать меня, а не Деву Жизни – тогда я еще думала, что он меня ненавидит. Его поцелуи. Его пылкие взгляды. Неважно, в чем заключался его секрет, от чего он, как ему казалось, защищал меня, я все равно чувствовала, что безумно влюбляюсь. Бедняга.

Орин остановился за притоном, что располагался уж слишком близко к замку моего отца. На этот раз не простоял и двух минут: из задней двери показалась изящная женщина, которую невозможно было не узнать. Она обняла моего мужа и повела дальше по улице, и он послушно пошел за ней.

Когда Ро и Орин вошли в старое здание, я последовала за ними, чувствуя, как ревность разрастается в сердце. Я отчаянно хотела доверять им обоим, но происходящее казалось неправильным. Я ощутила, будто меня втайне предали, пусть даже не успела выяснить причины их встречи. За последние месяцы я поняла, что на самом деле ничего не знаю о людях. О дружбе или семье, любви или потере. Так как же я могла утверждать, будто мне что-то известно о ревности?

Коридоры в жилом доме были узкими и пропахли застарелой мочой. На половицах виднелись пятна, на дверях – вмятины. Я задержала дыхание и последовала на стук каблуков Ро в дальний конец здания. Повернула к лестнице, поднялась на этаж и прошла по другому коридору. Я почти нагнала их, в последний раз свернув за угол, и резко остановилась. Смогу ли я выдержать этот удар? Правда ли хочу стать свидетельницей того, как они обнимаются, словно любовники, как Орин целует другую женщину? И хотя мое сердце разрывалось от одной только мысли о предательстве, я решила не бежать. Если уйду, то больше не смогу смотреть на себя в зеркало.

Дверь в квартиру, в которую они вошли, осталась приоткрытой. И я еще никогда не чувствовала себя такой дурой, как в тот миг, когда заглянула внутрь и поймала взгляд Орина. Он стоял, скрестив руки на груди и барабаня пальцами, будто провел уже несколько часов в ожидании моего появления.

– Долго же ты, – заметил он, вскинув бровь.

Я вошла и увидела Ро, которая сидела на золотом диване, до странности похожем на тот, что стоял у нее дома.

– Где мы?

Орин бросил любопытный взгляд на Ро, а затем снова посмотрел на меня.

– Ты никогда здесь не бывала?

– Конечно бывала, просто растерялась. – Ро пронзила меня взглядом, но я покачала головой, не желая играть в ее игры.

– Нет. Я никогда здесь не была. И не стану лгать тебе, Орин, ровно как не позволю лгать мне.

Ро потерла лицо и демонстративно закатила глаза.

– Ладно. Присядьте. Оба. С чего бы начать… – Она постучала пальцем по подбородку, сдвигаясь к краю вычурного дивана. – Пожалуй, сначала Дей. Она никогда не бывала здесь, потому что у меня есть другой дом, куда я обычно ее приглашаю. Вот и все. – Полагаю, так и было. – С Орином, напротив, все сложнее. Наверное, нам стоит выпить чаю. Или, может, чего покрепче?

Едва присев, я выхватила ладонь из рук Орина и снова поднялась.

– Давай уже к делу. Я устала быть терпеливой.

– Твой муж способен убивать, но он не Лорд Смерти.

Я опустила подбородок и пригвоздила ее взглядом.

– Я и сама догадалась.

Орин прокашлялся и потянулся ко мне, но я сделала шаг назад.

– Говори уже.

– Моя сила не такая, как твоя. Смерть не приходит ко мне. Не дает имен. Я просто… Как объяснить? – Он повернулся к Ро, но та лишь пожала плечами.

– Попробуй с начала, – велела я, уперев руки в бока.

Ро вмешалась.

– Деянира, сядь.

– Мне и стоя нормально. Все это не объясняет, почему вы двое тайком видитесь по всему Перту.

– Помнишь, как ты заперлась в темнице своего отца и безумие проникло так глубоко, что ты вырвалась на свободу и… – Ро замолчала, но моя кожа все равно покрылась мурашками от смущения и стыда. – Ты подолгу пропадала в притонах, и мне приходилось вытаскивать тебя оттуда, пока ты упиралась изо всех сил?

Я уже рассказывала об этом Орину, правда завуалированно. И все же мне претило то, как это воспоминание преследовало меня. Я опустилась на диван, не обращая внимания на жалость во взгляде Орина. Когда заговорила, мой голос был немногим громче шепота.

– Как мне забыть, как они убегали? Крики. Реки крови. В тот день погибли двадцать три человека. Двадцать три человека, случайно оказавшиеся у меня на пути. Я не допущу, чтобы это повторилось: безумие, которое никак не отступало, и кошмары о том, кем я стала. Я пыталась запереть себя, и это пробудило во мне жажду крови. Такую сильную, что я не видела за красной пеленой ничего, кроме жертв, когда они падали замертво. Я убивала, пока не нашла способ остановиться. Но я никогда этого не забуду.

– Безумие? – мягко спросил Орин.

– Я не ужасный человек.

Он прищурился.

– Конечно же нет. Зачем тебе убеждать в этом меня? Ты видела, какую тьму я скрываю, Дей. Знаешь большую часть этой правды, хотя она еще не высказана.

Я кивнула, с трудом сделав вдох.

– Расскажи мне, что происходит.

– Я погружаюсь в пространство, охваченное ненавистью. Медленно, за несколько дней, порой недель я превращаюсь в тьму. Гнусную. Безжалостную. Таково мое всепоглощающее безумие, которое длится, пока я кого-нибудь не убью.

Подавив гордость, я потянулась к его руке.

– Кого угодно?

– Кого угодно. Но Ро… Она помогает мне. Находит преступников, и я веду на них охоту. Потому что должен. Не потому, что мне приказал Дрексель. Он об этом не знает. Таков мой выбор. Иначе…

Этот страх мне до боли знаком.

– Если ты… Я не понимаю. Ты испытывал ко мне неподдельное отвращение. Отчего же так сильно меня ненавидел, если знал, почему я вынуждена это делать? Раз сам испытывал то же, что и я?

– Я уже говорил. Я думал, что у тебя, как и у меня, был выбор. А притом что люди пропадали без вести, казалось логичным, что их убивала ты. Но я никогда не хотел испытывать к тебе ненависти, Деянира. Ни дня. Когда тьма проникает в меня, то побуждает ненавидеть все на свете. Даже собственную мать. И каждый день становится в тягость, если я не с тобой.

Я покачала головой, отстранившись.

– Что значит «если ты не со мной»?

Орин пододвинулся ближе, взял меня за руку и провел большим пальцем по костяшкам. Впрочем, взгляда не поднял.

– Той ночью в твоей комнате… Я пришел не для того, чтобы жениться на тебе. А чтобы убить.

Я резко вдохнула сквозь сжатые зубы.

– Но я думала, твой дядя заставил тебя жениться на мне.

Ро прокашлялась.

– Будь осторожна в том, какую правду ты ищешь. Порой она сложнее лжи, которая так удобна для тебя.

– Не вмешивайся, – велела я, метнув в нее острый, словно стрела, взгляд, и вновь отстранилась от Орина.

– Деянира.

– Нет. Не смей говорить ничего, кроме правды. Если с этих уст сорвется очередная ложь… Да помогут мне боги…

– Мой дядя не имел никакого отношения к нашей женитьбе. Поэтому и наказывал меня во время каждого представления. Икарий разозлился, но хозяин был вне себя от ярости. Он всегда командовал и заправлял улицами, а я проявил к нему неуважение.

– Скажи мне почему, Орин. Почему ты на мне женился?

Он посмотрел на Ро с такой мукой на лице, что это причинило мне физическую боль. Но вместо ответа она просто встала и вышла из комнаты. Наверное, пошла искать выпивку, на которую надеялась в начале нашей встречи.

Мое сердце было не готово. Разум был не готов. Точно не к тому, что Орин встанет передо мной на колено и склонит голову.

– Я никогда не смогу изменить тот день. И во многих отношениях не жалею об этом. Ты моя половинка и мое утешение. Единственное, в чем я по-настоящему нуждался в этом мире.

– Довольно красивых слов. – Я сняла Хаос с бедра и, приставив лезвие к его подбородку, заставила посмотреть мне в глаза. – Скажи, почему ты на мне женился.

Орин судорожно сглотнул, но так и не отодвинулся от клинка, позволяя ему порезать шею. Продолжая смотреть мне в глаза, он сбросил пиджак и закатал рукава рубашки, чтобы показать черные вены, тянущиеся по его мускулистым предплечьям. Затем он медленно обхватил мое запястье рукой. Тьма рассеялась, и раздался мой громкий вздох.

– Когда я убиваю, действие магии приостанавливается. Но когда прикасаюсь к тебе, она ослабевает. Той ночью я случайно схватил тебя, и это все изменило. Я не знал, как еще поступить. Как только ты проснулась, выбор стоял между смертью и браком и… Прости.

Такое предательство оказалось смертоноснее клинка в моих руках. Я чувствовала, как мое сердце трескается, а затем разбивается вдребезги. Все это было ложью, и ложью сознательной. Слезы, норовившие пролиться, обжигали, как кислота, правда впилась в мою израненную душу.

– Ты мог рассказать об этом уже давным-давно, – процедила я, давая злости затмить печаль. – Но позволил мне оставаться в дураках перед всеми. Все знали?

Он кивнул, и слеза, скатившись по его щеке, упала на холодную неумолимую сталь кинжала, приставленного к его горлу.

– Не об убийствах, только о безумии.

– Вот почему они позволили мне остаться, – прошептала я, выронив клинок на пол. – Все это было притворством. Даже Квилл? И Холлис? Боги, скажи, что Ро не посылала тебя убить меня.

Орин уже собрался заговорить, но быстро закрыл рот. Это и стало необходимым мне подтверждением. Она отнюдь не безупречна, но в то время у меня больше никого не было. И даже она хотела моей смерти.

Я бежала, пока не перестала слышать, как он зовет меня по имени. Пока тени не прекратили приносить утешение, а дождь не промочил одежду насквозь. Вороны разлетались при моем появлении, а крысы прятались в переулках. Наконец я остановилась на смутно знакомой улице и ощутила, что поистине одинока: у меня не осталось ничего, кроме утраченного доверия и горького привкуса жизни, которую я, как мне казалось, успела узнать.

Как я могла вернуться? Как могла смотреть им в глаза, понимая, что они скрывали? Я освободила их. Была готова попасть в плен к человеку, которого считала величайшим злодеем этого мира… И ради чего?

Я сама не знала, когда слезы иссякли, и только капли дождя падали на кожу. Промокшая до нитки и ужасно уставшая, я бесцельно бродила по улицам, настолько погрузившись в свои страдания, что утратила бдительность. Я не заметила ни смутный силуэт широкоплечего мужчины, стоявшего в свете уличного фонаря, ни трость, что помогала ему держать равновесие.

– Наша дорогая Дева Смерти расстроена? – Скрип кожаных перчаток по набалдашнику, раздавшийся, когда Дрексель сжал его крепче, напоминал предостережение.

Я промолчала, не в силах выразить ни растущий во мне гнев, ни немую печаль. Он подошел ближе, стуча тростью по мокрым булыжникам мостовой.

– Знаю, ты считаешь меня мерзавцем, Деянира, но я щедрый человек. Скажи, чего ты хочешь, и все будет сделано. Моя власть безгранична.

Вены сковал лед.

– Мне ничего от тебя не нужно. Меня нельзя купить.

Дрексель усмехнулся, и темно-рыжие завитки его усов дрогнули в такт этому звуку, как и шрам на его лице.

– У каждого есть цена.

На миг я задумалась, была ли она у меня. Мог ли этот человек избавить от предательства, которое разрывало изнутри. Но я знала, что к чему. Знала, что он лишь утроит эту боль. Я успела хорошо его изучить, в том числе благодаря Орину. И я ненавидела Дрекселя с такой слепой страстью, что ничего не замечала за красной пеленой, застлавшей глаза. Прохладная рукоять Безмятежности коснулась пальцев. Я набросилась на него, но остановилась всего в одном шаге.

– Назови мне цену за твою жизнь, Маэстро.

Он поднял трость, пытаясь откинуть мой клинок, но я схватилась за нее и рывком притянула его к себе, чтобы он оказался у самого острия Безмятежности. Маэстро снова улыбнулся, и его рваный шрам вывел меня из равновесия. Я всегда видела в нем только злодея, но сейчас, когда он вот-вот встретит свою смерть, Дрексель показался по-своему привлекательным. Грубый, уверенный, наделенный всем, что должно и в то же время не должно сочетаться в одном характере. Он смотрел с той же решимостью, что и Орин. И я даже видела черты Элоуэн в его лице. Он был простым человеком, пока этот мир не превратил его в нечто гнусное.

– Тебе не хватит духу, Дева.

Кожа покрылась мурашками от того, с какой злостью он произнес мой титул. Будто никакими словами не мог выразить зависть к моей силе.

– Ты не представляешь, на что я сейчас способна, Дрексель.

– Ты права. А давай сыграем в игру? Возьми свой красивый клинок и вонзи в мое сердце. – Он указал на землю. – И посмотри, как я сделаю последний вздох прямо в этой луже.

Я подошла ближе. Я хотела этого. Боги, я хотела. Если не из-за многолетних страданий, которые он принес этому миру, то ради собственной раненой души. Но даже сейчас, на пике своего горя, я понимала, что смерть Дрекселя не принесет мне утешения. И все же я могла избавить мир хотя бы от одной из бед.

– Давай, – проворковал он. – Вонзи клинок, Деянира. Или слухи правдивы? У тебя нет собственных убеждений без приказа Смерти?

Я замешкалась всего на мгновение. Я могу и сделаю это. Решение придало мне твердости. Я замахнулась Безмятежностью, и расчетливость в его глазах вмиг сменилась страхом.

Но встреча с Дрекселем Ванхоффом – всего лишь отвлекающий маневр, который, по всей видимости, был не нужен Икарию Ферну. В этот миг целая толпа вышла из тени и окружила меня, обнажив оружие. Я даже не стала сражаться с ними. Попросту понурила плечи, уронив Безмятежность на мокрую землю, ведь больше не чувствовала ни капли привязанности к клинку, и бесчисленные крепкие руки схватили меня.