До самой смерти

25

– Орин. – В тихом голосе Теи слышалось предостережение. – Она…

– Неважно, – рыкнул он, схватил меня за горло и прижал к стене. Пронзил взглядом, полным осуждения и ярости. – Именно поэтому ее нельзя оставлять на свободе.

– Я тебя кастрирую, если не уберешь от меня свои проклятые руки, и хватит говорить обо мне так, будто я не человек.

Быть может, мои слова прозвучали резко, но я с удивлением почувствовала, как меня охватило влечение. Едва Орин набросился на меня, Холлис спешно вывел Квилл из комнаты. Пэйша не потрудилась нарушить молчание, но, даже если бы вступилась, я бы все равно позволила ему схватить меня. Как и припечатать спиной к старым обоям. Его ярость, кружащая в нем тьма пленяли. Влекли и захватывали. Почти как магия. Отчасти мне хотелось оттолкнуть Орина. Заставить его лишиться самообладания и обличить себя. Показать зверя, который прятался внутри.

Однако я не стану его провоцировать. Ему не нужно знать, что мне известно. Я больше не желала слышать его ложь, лучше уж буду сама выяснять правду. Он надавил предплечьем мне на горло, но я улыбнулась, отказываясь сопротивляться. К его большому разочарованию. Орин хотел увидеть моего зверя не меньше, чем я – его собственного.

– Если она умрет…

– Спрячь клыки, муженек. Не умрет.

– А ты теперь бог, Деянира? Предвидишь будущее?

Я ударила его кулаком по ране на боку, выбив из легких воздух. Хотя нужно отдать ему должное – он не отстранился.

– Знаю, каким будет твое, если не отступишь.

– Довольно, – наконец встряла Пэйша. – Отпусти ее, Орин.

– Больше никаких собраний в этом доме. Больше никто не войдет и не покинет его до дальнейших распоряжений.

– Орин, – снова взмолилась она.

– Скажи, что я не прав, – процедил он, сердито глядя на меня. В каждом слове слышалась боль. – Либо ты останешься здесь по своей воле, либо я снова запру тебя в комнате. Ты воплощение опасности, Ночной Кошмар.

– А ты тогда кто, Орин?

Таящаяся в нем тьма вырвалась на поверхность. Глаза стали черными, лицо покраснело от ярости. Вопрос так и повис между нами.

«Я знаю», – хотелось закричать мне. Но я не сделала этого. Только ткнула его в бок другой рукой, заставляя отступить.

– Если попытаешься запереть меня снова, я сожгу твой драгоценный дом дотла. А потом похороню тебя в пепле. Я раз за разом верила тебе на слово. И я пыталась… Боги, я пыталась показать вам всем, что я не чудовище, которым вы меня выставляете, и все равно в этом чертовом доме мне доверяет только собака.

Я им не враг. Может, была не в меру любопытна и пыталась раскрыть тайны, но не собиралась причинять вреда. Если получится этого избежать.

Орин замешкался, переступая с ноги на ногу, и напряжение слегка ослабло. Но недоумение вмиг уступило место гневу – нашему привычному танцу, в котором принято держать партнера на расстоянии вытянутой руки.

– Собака доверяет тебе только потому, что ты воруешь еду и носишь ее в кармане. Не перевирай факты.

Насмешка – настоящее оружие. Орин владел им искусно, наверное сам того не подозревая. Уколол в самое сердце. Медленно кивнув, я оттолкнула его с дороги и вышла из дома. Орин выбежал за мной, громко хлопнув дверью.

– Деянира, – требовательно окликнул он.

Я не остановилась. Волна эмоций захлестнула меня и посеяла хаос в душе. Его обвинения не удивили: он ненавидел меня с той поры, когда я еще не подозревала о его существовании. Но я всего лишь человек, и неважно, верит Орин в это или нет.

– Деянира! – крикнул он снова.

Сжав кулаки, я набросилась на него.

– Не смей произносить мое имя так, будто имеешь надо мной какую-то власть.

Орин понурил плечи и перестал казаться громадным гневным чудовищем.

– Я это не всерьез. О собаке.

Я сунула руку в карман, достала угощения, которые припасала, и бросила их на землю.

– Нет, всерьез. И раз уж мы сегодня играем в честность, скажи, почему ты женился на мне, Орин? Ты ненавидишь меня.

Он шагнул вперед, вторгаясь в мое личное пространство. Схватив за затылок, притянул к себе, и я позволила. Лишь бы почувствовать прикосновение другого человека. Удовлетворить частичку того внутреннего безумия, что желало близости с Орином. Даже в этот миг. Даже когда ненавидела, я все равно хотела чувствовать его. И только сейчас это осознала.

Казалось, тьма в его глазах померкла в свете луны.

– Мне необходимо ненавидеть тебя.

– Почему? – Я наделась, что в голосе не сквозит слабость.

Орин сжал меня крепче. В его объятиях время замедлилось. Мир остановился.

– Потому что, пока ненавижу, ты не сможешь меня уничтожить.

– Тут ты ошибаешься.

– Значит, видишь, в чем моя дилемма?

Его рука подрагивала от напряжения, будто находиться так близко ко мне стоило ему невероятных усилий. Я оттолкнула его, вырвавшись из транса.

– Я вижу труса. И лжеца. Вот и все.

– Присмотрись повнимательнее, Ночной Кошмар.

Но за маской ничего не было. Может, тень, но не более.

– Ты так и не ответил на мой вопрос. Почему ты на мне женился?

Орин моргнул несколько раз, всматриваясь в мои глаза.

– Потому что пришлось.

Мой взгляд упал на синий браслет на его запястье прямо над золотым.

– Дрексель заставил тебя жениться на мне, а теперь наказывает за это? – спросила я.

– Маэстро делает то, что пожелает. Я раб его прихотей и связан с ним.

– А теперь и со мной.

Он протянул руку.

– Зайди в дом, Дева.

– Скажи, где мой кинжал. Скажи – и тогда я зайду и останусь, как послушная девочка, которой ты хочешь меня видеть.

На его скулах заходили желваки, но он промолчал.

– Этот клинок не оружие. Я оружие. Я ворвалась в королевский замок, убила двух стражников и искалечила еще многих, чтобы спасти девочку, которую ты считаешь семьей. Я вызволила твою лучшую подругу, и никто не попал в плен. Все это без кинжала. Но он единственное, что осталось у меня в этом мире.

– Ладно.

От моего едва уловимого вздоха его темные глаза вспыхнули, и Орин, развернувшись на каблуках, пошел обратно к дому Синдиката.

Несколько минут спустя он оставил меня ждать в коридоре, а сам скрылся в спальне. Видимо, мне следовало искать тщательнее. Когда он вышел с Хаосом, обернутым тканью, у меня екнуло сердце. Возникло чувство, будто осколки, на которые разбилась моя душа, слегка скрепило присутствие старого друга.

– Я верю, что ты сдержишь слово, Деянира. Оставайся в доме.

Это была лишь одна из множества его ошибок.

Я задремала, ожидая, когда уснет весь дом. Пэйшу не окружал запах смерти, а моя магия не пробудилась. Она не умрет. Но, несмотря на это, полы скрипели и по всему дому еще очень долго слышалось движение: друзья заходили ее проведать.

Когда до восхода солнца оставалось всего несколько минут, я, с Хаосом на бедре, прошмыгнула в лес и направилась в сторону Сильбата. Спешно прокралась по спящему городу, пересекла Священную реку и оказалась в бывшем королевстве моего отца.

Утро ступало по небосводу неспешно, лило слезы и окрашивало облака оттенками синего, предвещая грозу. Словно оно знало, что я задумала сделать сегодня, и, сжалившись, послало темноту.

Миром правили беды. Икарий Ферн из своей крепости, а еще Маэстро из «Предела страданий». И каждый новый день превращался в гонку со временем. Людям нужна была надежда, путеводная звезда – не Дева, которая сулила лишь смерть.

Поэтому я буду охотиться, жертвовать собой, снова и снова терпеть поражение, пока не найду свою пропавшую противоположность. Верну баланс, который нужен миру. А встав у подножия растрескавшейся лестницы и взглянув на храм, что в беззвучном крике умолял меня уходить, благодаря древней карте на стене в кабинете Дрекселя я сделала первый шаг.

Молния отразила мое внутреннее смятение. Мысль о появлении новой жизни и исцелении завораживала и вместе с тем вызывала тревогу. Я оказалась на пороге храма богини жизни, который был заброшен уже много веков, и от мысли о том, что скрывалось внутри, по спине побежали мурашки.

Дождь стучал по древним стенам – так природа предостерегала об опасностях, которые могут меня поджидать. Но чувство долга и любопытство не давали сердцу покоя, побуждая продолжать путь, несмотря на легкий страх. Возможно, храм сохранил остатки животворной силы богини, и я, будучи предвестницей Смерти, боялась, что не выдержу столкновения с ней.

Сделав глубокий вдох, я закрыла глаза, чтобы успокоить беспорядочные мысли. Какой-то части меня хотелось уйти, вернуться к знакомым теням и крышам, среди которых я выросла и где объятия Смерти неизбежны и понятны.

Я заглянула в узкий просвет между створками двери. Внутри храма царила темнота, и мой разум тотчас нарисовал образы древних хранителей, готовых атаковать любого, кто осмелился потревожить святилище. Раскат грома вдали разнесся, словно рычание доисторического свирепого зверя; он чудился предупреждением: не мне раскрывать тайны храма.

Я обладала магией, созвучной с ритмом жизни и смерти. Но этот храм хранил другую энергию, с которой я никогда не сталкивалась, энергию созидания и роста, что спала уже очень долгое время.

Собравшись с силами, я налегла на тяжелую дверь и услышала скрежет камня, когда она медленно поддалась. С каждым толчком по храму пробегало шумное эхо, предвкушение нарастало, а страх и приятное волнение переплетались, словно тонкие нити судьбы.

Я знала, что не должна здесь находиться. Храм Эйрии – не место для Девы Смерти. Но как только я вошла, меня поманило разросшееся у дальней стены дерево, похожее на иву, чьи корявые корни разбивали мраморные плиты на полу. Разрушенным, занесенным пылью храмом завладели силы природы.

Прерывисто дыша и чувствуя, как меня охватывает страх, я прошла вглубь и присмотрелась к убранству зала. Меж каменных арок, словно стражи, замерли скульптуры полуобнаженных женщин в драпировках. Время не пощадило их лица, но глаза все равно следили за мной.

– Где она? – прошептала я, будто храм мог мне ответить. – Скажи, как ее найти.

Дерево зеленело, хоть и росло внутри каменного здания почти без солнечного света, лишь редкие лучи проникали сквозь витражные окна. Вдруг листва шелохнулась. Я обернулась к двери, задумавшись, не просочился ли в храм сквозняк, но я закрыла за собой.

Я стояла в шаге от дерева – незваного гостя храма Эйрии, – и его изящные ветви, скользящие по стенам и касающиеся пола, покрывала густая листва. Листья и вправду качнулись. Я знала это в глубине души. Отодвинув ветви, я ступила под пышную крону и ощутила такую сильную пульсацию магии, что весь страх испарился. Шагнув вперед и приложив ладонь к стволу таинственного древа, я оказалась в безупречно расставленной ловушке.

Яркий свет ослепил меня. Обжег. Жар пронесся от руки к ногам так яростно, что тело неестественно выгнуло. Я закричала. От боли и сожаления. Из-за жизни, что мне дана. Из-за всех тех лиц, что промелькнули в сознании, напоминая о том, что я скверна для этого храма. Из-за Смерти. В таком чистом месте. Казалось, мой позвоночник сломается, а вены сгорят дотла. Кожа превратится в пепел. Я отмахнулась от дурного предчувствия, когда стояла у входа в этот запретный храм, и все равно вошла. Все равно обрекла себя на муки.

– Я нужна ей, – прохрипела я. – Я должна ее найти.

Ноги тотчас подкосились, и я рухнула на пол.

– Пожалуйста, – умоляла я остатки силы. – Прошу, помоги мне.

Отголоски магии все еще витали в воздухе, и я молила всей душой, но ответов все равно не последовало. Ни от богини. Ни от проклятого дерева. Ни от заброшенного храма в сердце разрушающегося города. Ничего.

Существовал только один способ выяснить, где Дева Жизни. И хотя я так и слышала, как в прошлом спорила с Регуласом, отказываясь потакать его страсти к пыткам, отчасти он был прав.

Боль.

И злоба.

Лишь гнев Девы Смерти способен развязать языки безмолвных горожан, которые жили в страхе перед таинственным королем и могущественным главарем преступного мира.

И я отправилась на поиски.