До самой смерти

36

Казалось, будто с ложи «Предела страданий» открывался вид на другой мир. Тяжелый черный занавес дрогнул, в порыве предвкушения толпа придвинулась к краям кресел, и на сцену вышел Маэстро, отбивая тростью безупречный ритм. Его мерзкая улыбка, от которой приподнялись завитые рыжие усы, привела меня в бешенство.

– Дамы и господа, паломники храма своеобразия, искатели сладострастия и смельчаки, что отважились ступить туда, где танцуют тени и воплощаются мечты, добро пожаловать в прекрасный «Предел страданий»! Туда, где каждое шоу неповторимо, а наше самое сокровенное желание – научить вас, что такое истинная страсть, позволить ощутить, будто вы сами стоите на этой блистательной сцене. Будто ваше тело движется в такт… – Он помолчал, указав тростью на оркестр, устроившийся в яме в самом сердце зала. Музыканты отозвались точно по команде, и по театру прокатился громогласный аккорд. Маэстро взмахнул тростью – и наступила тишина. Он так и дирижировал со сцены, и публике оставалось лишь завороженно следить за ритмом. Наконец Маэстро завладел залом. Зрители подавались вперед, повинуясь его движениям. Хмурились вслед за ним. И вот он уже всецело управлял толпой, как и музыкантами. – Небольшая разминка, – взревел Маэстро, взмахнув рукой в сторону. – Но сперва позвольте представить наш будущий бриллиант.

Все взгляды следили за его движениями, когда Квилл, одетая в тонкие слои красного кружева, жемчуга и с макияжем на лице, поднялась со дна огромной клетки с качелями и с гордой улыбкой помахала толпе. Если бы можно было испепелить взглядом, Дрексель уже упал бы замертво на сцене. Манипулировать взрослым человеком – отвратительно, но проделывать то же самое с нежным ребенком – исключительно гнусно.

Смех Маэстро кружил по залу, захватывая всех собравшихся, пока он продолжал речь. От его пыла становилось дурно. Казалось, только я видела, что скрывалось за маской.

– Прильните ближе, мои прелестные дорогие друзья, и узрите мир за рамками обыденности. Да. Я знаю, зачем вы пришли. – Он издал отточенный характерный смешок. – Я обещаю вам невиданную роскошь. Созерцайте шабаш чувственного и запретного, в котором каждое соблазнительное движение – пляска эмоций, способная удовлетворить ваши потаенные желания. Здесь женское тело – это искусство, а мужское – демонстрация силы и непоколебимости.

Маэстро пересек сцену, и стук его трости раздался дразнящим эхо. В оркестровой яме зазвучал звон тарелок, и музыка очень медленно начала нарастать. Дрексель взмахнул рукой в перчатке и протянул ее в сторону публики. Поманил пальцем, и его мерзкая улыбка стала зловещей.

– Возьмите меня за руку и поддайтесь искушению. Позвольте себе погрузиться в пьянящий танец «Предела страданий».

В театре вмиг воцарились мрак и тишина. Ощущалось только присутствие магии, витавшей в воздухе. Магии Квилл. Вот почему Маэстро держал ее подле себя. Почему король пытался ее похитить.

Публика громко вздохнула и затаила дыхание на миг, потом еще на один, пока сцена не ожила вновь. Вместо Дрекселя на ней стояли четыре женщины, выгнувшие спины и поднявшие руки над головой. Прозвучали первые ноты минорной гаммы. Танцовщицы приняли новые позы. Затем сорвалось еще несколько нот. И еще. Я подалась вперед, позволяя себе потеряться в движениях артисток. Каждое па – элемент поставленного танца, призванного ослабить бдительность. Женщины, почти обнаженные, едва прикрытые перьями, разом повернулись и взялись за свои черные цилиндры. Четверо мужчин промчались по сцене под ритмичный бой барабана, направлявший каждый их шаг.

Они заключили партнерш в объятия, а затем провели пальцами от ключиц к животу. Снова раздался бой барабанов, танцовщицы встали, и театр наполнил пронзительный звук, сопровождавший смену танца. Женщины опустились на колени перед мужчинами. Тянули к ним руки. Отстранялись. Легкая, безупречно выверенная волна танца пробегала по сцене. Каждое соблазнительное движение вызывало чувство, что я должна отвести взгляд. Как будто стала свидетелем намного более интимного момента, чем стоны и толчки в темном переулке. Я невольно подумала о золотистых глазах, о крепких руках, что обнимали меня. О властном голосе Орина. И эти мысли отозвались во мне жаром. Бурлеск и впрямь учил похоти.

Я бы поверила, что первым номером был танец тоски по тому, что нам недоступно, но Маэстро никогда не стал бы рассказывать подобную историю. «Вы можете обрести все, что есть в этом мире, – гласила афиша. – Заходите в „Предел страданий“, чтобы узнать как».

Едва я взглянула на Квилл, сидящую в золотой клетке, во мне вспыхнула ярость. Я надеялась, что приду сюда и почувствую себя иначе. Обнаружу, что зрители и танцоры по-своему довольны жизнью. И может, отчасти так и было. Но Квилл не марионетка. Она ребенок. И изумленный взгляд ее огромных глаз, прикованный к сцене, потряс меня до глубины души. Это неправильно. И я в силах это остановить. Только я наделена такой силой.

Пока шоу продолжалось, мои мысли крутились по порочному кругу. Единственное, что оставалось неизменным на сцене, – это обольщение и синие браслеты на каждом запястье. Все – должники Маэстро. Все улыбки – вымученные. Каждый изгиб и поворот, каждый сантиметр оголенной кожи принадлежали ему. Каждая сыгранная нота и каждый поток света исторгнуты его безумным разумом.

Этот человек совершал преступления, о которых большинство даже слышать не желали. И пусть тому не было доказательств, ходили слухи, что он обеспечивал поток клиентов в притоны. А когда мой отец отправил стражу к границе, именно Дрексель финансировал ответные действия от имени Брэма Эллиса. Он посылал Пэйшу искать новых жертв. Но, как она сказала мне однажды вечером, недостаточно их обнаружить. Гораздо большую ценность представляла ее способность находить их слабости.

Человек, что стоял сейчас на сцене и приветствовал публику, вел на нее же охоту. Выхватывал каждого, будто нанизав на шпажку, узнавал, чего несчастный желает больше всего на свете, а потом предлагал это на золотом подносе. Но каждый контракт сопровождала строчка мелким шрифтом, которая и заманивала в ловушку. В тщательно сплетенную паутину, что не пропускала ни одной мухи.

Я наблюдала, как Квилл кружилась на качелях, слушая музыку. Притопывала ножкой. Маэстро был хищником, затаившимся в тени, а она его добычей. Рано или поздно он нападет. Довольно этого. Уже много лет как довольно. И сегодня вечером Дрексель Ванхофф наконец-то усвоит урок.

Ремни двух красивых клинков стягивали бедра. Их безупречные изгибы окружала соблазнительная смертоносная магия. Я встала с места, противясь импульсам силы Квилл, и поискала Маэстро взглядом. В ложе его не было. На сцену он тоже не вернулся. А значит, он, наверное, у себя в кабинете.

Я тихо пробралась в верхнюю часть театра. Обезвредила охранников, которые вряд ли были примерными гражданами, но, будь у них выбор, скорее всего, не совершили бы и половины тех мерзостей, к которым их принудил Дрексель. Я старалась помнить об этом, пока связывала их в коридоре одного за другим, живых, но уже не представлявших для меня угрозы.

Стоило мне увидеть свет под дверью, как я выбила ее, схватилась за Хаос и Безмятежность и посмотрела в изумленные глаза рыжеволосого злодея.

Но, пока он с упоением меня рассматривал, потрясение сменилось восторгом. Само олицетворение смерти явилось по его душу. Видимо, он был совершенно безумен, раз уверенно сидел передо мной за столом и улыбался. Я достала клинки.

– Значит, неправду о тебе говорили, Дева.

Войдя в кабинет, я рискнула заглянуть за дверь, чтобы убедиться, что за ней никого, и захлопнула ее.

Я не ощущала страха.

Почему?

Я не ответила. Годами помалкивала в присутствии Смерти. Напротив, сжала рукоять Безмятежности покрепче и почувствовала, как орнамент впивается в кожу, придавая уверенности. Прекрасная мелодия виолончели Орина доносилась из зала и проникала за дверь. Реквием Маэстро.

– Мы оба можем оказаться в выигрыше. Я могу защитить тебя от короля, что охотится за тобой. Мое имя не выжжено на твоей ладони, и мы оба знаем, что это правда. Твой дорогой хозяин присягнул мне. Этот клинок никогда не достигнет цели.

В ушах зазвенело, а кожа покрылась мурашками от ужаса.

– Невозможно подчинить Смерть.

Маэстро улыбнулся шире и встал, тяжело опираясь на трость.

– Быть может, ты не учла детали, Деянира. Я же могу называть тебя Деянирой?

– Нет.

– Неважно. Имя ничего не значит. – Он трижды стукнул тростью по деревянному полу и стал ждать моей реакции.

Я убрала Безмятежность в ножны и тотчас бросила метательный нож. Лезвие вонзилось Дрекселю в левое плечо. От удара он дернулся всем телом, и наконец его гнусная улыбка сникла, будто собственная кровь, потекшая по руке, напомнила ему, что он находится во власти Смерти, какое бы соглашение ни заключил.

– Смерть – мастер сделок, Деянира, – процедил он сквозь зубы. – Я знаю свое место в этом мире, но знаешь ли ты свое? Ходят слухи, что ты отказываешься убивать для него. Но вот ты готова делать это по своей воле. Считаешь меня чудовищем, но кто же тогда ты сама?

– Я никогда не утверждала, что являюсь кем-то иным. – Я метнула второй нож. Он вонзился в правое плечо, симметрично первому.

Дверь позади меня с грохотом распахнулась, и в кабинет ворвалась Пэйша, держа Квилл. Я смотрела на них, не зная, чего ожидать.

– Ты должна увести Квилл. Уходите отсюда.

Выражая взглядом мольбу и ужас, Пэйша подтолкнула девочку к истекающему кровью чудовищу.

– Ты же знаешь, что я не могу.

– Дрексель? – прошептала Квилл, не сводя глаз с крови на его плечах, затем обошла стол и встала рядом. – Что случилось?

– У нас с Девой возникло небольшое недопонимание, не о чем беспокоиться.

Ярость пронзила мое тело, да так, что меня затрясло.

– Отойди от него, малышка.

– Но он мой друг. Он защищает от злодеев, как и ты.

– Нет. Не защищает.

– Если ты думаешь, что я причастен к ее похищению, то ошибаешься, Дева. Она слишком мне дорога. – Кабинет наполнил натянутый смех, когда Маэстро опустил огромную ладонь на плечо девочки и обратился к ней. – Это просто игра, малышка. Просто игра. – Но когда он бросил на меня взгляд, я увидела в нем ненависть. Предостережение. Обещание боли.

– Я хочу заключить сделку, – выпалила я, разрываясь между желанием обеспечить Квилл безопасность и собственной яростью.

Еще один смешок.

– Ну конечно, лапочка. Все хотят. Но что ты можешь мне предложить?

Значит, игра. Опасная, состоящая из узких выступов и опасных спусков.

– Сначала я хочу поговорить с Пэйшей наедине. Таковы мои условия.

– Разумеется, дорогая. Мне заткнуть уши? Боюсь, руки меня не слушаются. Квилл, милая, ты не могла бы убрать эти клинки?

– Нет! – крикнула Пэйша, бросившись через тускло освещенный кабинет. – Я уберу.

Она хотела спасти ребенка, и за это я была благодарна, но в то же время испытывала отвращение от того, как далеко Дрексель готов зайти.

Услышав звук вынутых клинков, Квилл поморщилась. Она отказывалась смотреть на меня: я ранила ее, даже когда пыталась спасти. Но если, будучи для нее злодейкой, сумею вызволить ее из лап Маэстро, то соглашусь играть эту роль до конца своих дней.

Я подалась вперед.

– Сделка должна быть честной, иначе я уйду.

Воздух наполнил резкий запах магии, когда он произнес следующие слова:

– Дам вам две минуты, не больше. Я запрещаю тебе покидать театр или заговаривать с кем-то еще. Если ослушаешься, ты моя навеки, Деянира Харк. Ты согласна на такие условия?

– Нет, – ответила я. – Ты должен согласиться, что никогда не сможешь расспрашивать Пэйшу об этом разговоре.

– Я согласен никогда не задавать вопросов и не пытаться разузнать, о чем пойдет речь. Это окончательные условия?

– Нет.

Маэстро прищурился.

– Я слушаю.

– На это время она должна иметь возможность поговорить со мной безо всяких препятствий, наложенных вашими соглашениями. Будет справедливо, если я вступлю в эту сделку, будучи не менее осведомленной, чем ты. Если не выполнишь свою часть договоренности, будешь в долгу передо мной. Как и я перед тобой, если не выполню свою. Равноценная сделка.

Он стиснул зубы и схватился за край стола.

– Я согласен на твои условия. Согласна ли ты на мои?

Чувствуя, как колотится сердце, полное предостережений и страха, я сделала резкий вдох и вздернула подбородок.

– Да.

Жгучая боль охватила запястье, скрепляя нашу магическую сделку. Пэйша выбежала в коридор, перехватив меня по пути к выходу.

– Ты идиотка, черт подери, – процедила она.

Мой полный паники голос был едва слышен.

– На это нет времени, у нас всего две минуты. Все равно я совершу еще большую глупость. Подтверди, что Квилл может влиять на эмоции. В этом ее сила?

– Да. – Она вскинула брови, потрясенная тем, что смогла ответить.

– И Маэстро пока не может привязать ее к себе, так?

– Верно. Ее возраст ограничивает его силу.

– А если заключу с ним сделку, Квилл поможет мне или слишком расстроится из-за того, что я на него напала?

Она опустила голову, все осознав.

– Я поговорю с ней. Она поможет. – Помолчав, Пэйша выпрямилась и расправила плечи. – И я тоже помогу, Дева.

– Ты знаешь, где Дева Жизни?

– Нет. – Она понурила голову. – Он приказал мне ее найти. Я вынуждена искать каждый день, но даже не знаю, что ищу. Или кого. Прости.

Я взяла ее за руку.

– А ты прости за Эзру. Если все пойдет наперекосяк, знай: я никогда этого не хотела.

Она наклонила голову к моей и закрыла глаза.

– Прощаю. Только не облажайся, иначе мы все угодим в беду. Каков план?

Я отошла от нее, качая головой.

– Он уже ищет лазейку.

Мы вернулись в кабинет и увидели, что Квилл ждет нас рядом с Маэстро.

Пэйша протянула руку.

– Пойдем, Квилли, вернемся вниз.

– Таково твое желание? – спросил Маэстро, вскинув бровь.

Я промолчала. Он хотел заманить меня в ловушку, воспользовавшись отведенными двумя минутами. Если заговорю с кем-то, кроме Пэйши, то буду принадлежать ему. Навсегда. Поэтому я ждала. И ждала. Мысленно считала секунды, пока не прошло пять минут.

– Свидетели не нужны для заключения нашей сделки, верно?

Он посмотрел на часы.

– Умница.

– Проверь другое запястье. – Я любезно улыбнулась.

Когда он закатал рукав на другой руке и обнажил темно-синий браслет, то чуть не упал с кресла.

– Что это такое? Что ты наделала? Твое время вышло.

– Что ж, Дрекси. Я же могу тебя так называть? Мне кажется, могу. Видишь ли, сделки – сложное дело. Я была связана твоими условиями на две минуты, но вы, сэр, связаны моими на всю жизнь. Нам стоит вспомнить разговор?

Маэстро вытаращил глаза и осел. Он так и оставался в залитом кровью пиджаке.

– Нет. Я все помню.

– Если однажды спросишь кого-то о нашем разговоре или хотя бы попытаешься найти лазейку, которую, я уверена, уже обдумываешь в этой неряшливой голове, то нарушишь свою часть сделки и станешь моим слугой навеки.

– Ты не обладаешь силой, чтобы связать меня договором.

– Нет, Дрекси. Но ты обладаешь. Твоя магия обернулась против тебя. Вот жалость.

– Вон из моего кабинета.

Я взяла Хаос и принялась вычищать грязь из-под ногтей, чувствуя уверенность и спокойствие. Сейчас я была самой собой – впервые за вечность. Я забыла, кто я такая, когда мой мир рухнул, но это в прошлом.

– Похоже, ты меня не расслышала. – Он встал, схватившись за край стола для равновесия. – Пошла. Вон.

– Неужели ты не хочешь знать, как избавиться от браслета? Если желаешь оставить его навсегда – я не против, но готова заключить с тобой намного более выгодную сделку.

Я знала, что он не сможет противостоять искушению. На кону предложение от Девы Смерти. Но однажды я уже перехитрила его, и он не допустит, чтобы это повторилось. Мне нужно быть очень осторожной.

– Назови условия, и я решу.

– Я выступлю один раз на твоей сцене перед привычной публикой. Если сумею сорвать овации, ты освободишь моих друзей, а именно: Пэйшу, Тею, Квилл, Холлиса и Орина от их долга перед тобой. А если не сумею, тогда подчинюсь и стану твоим оружием: ты сможешь попросить меня убить любого. И да, ты не выдашь меня Икарию Ферну или его людям и никоим образом не помешаешь мне выступить.

Глаза Маэстро радостно заблестели, его сила стала наполнять кабинет, разгораясь от озвученных условий.

– Выступишь в пяти шоу. Я решу, в каких именно, и в каждом ты проведешь десять минут на сцене. Если потерпишь неудачу – станешь моей на всю жизнь. Безо всяких оговорок, Дева. Как только мы заключим эту сделку, прежняя утратит силу.

– Нет. Я не согласна. Прежняя сделка не может быть расторгнута, пока не завершится новая. Я выступлю в трех шоу и должна сорвать аплодисменты в течение десяти минут от начала номера. Ты не можешь никоим образом мешать зрителям прийти, встать с мест или хлопать. Номер должен быть показан на сцене. Нельзя требовать от меня сверх того, что делают прочие артисты, как и просить меня кого-то убить. А еще я не стану сражаться с гончими Смерти, так что даже не думай об этом.

– Следи за словами, Дева. Я не соглашусь ограничивать свои мысли.

Я закатила глаза. В магических сделках так много мелочей.

– Ладно. Думай об этом, если хочешь, но просить не смей. Я не стану с ними сражаться. А еще ты никогда не сможешь обсуждать эту сделку с Пэйшей, Квилл, Орином, Теей или Холлисом.

– Нет. Понятие «никогда» не ограничено по времени, или ты забыла, какой урок только что преподала? Я ни разу не спрошу их об этой сделке до тех пор, пока в день твоего третьего шоу в часах не упадет последняя песчинка. А после я свободен.

– Ладно. – Я пожала плечами.

– А если не справишься, станешь моей навсегда. – Маэстро вскинул рыжую бровь. – Ты как-то очень кстати опустила этот интересный нюанс.

Я кивнула, стараясь держаться как можно спокойнее, чтобы он не смог понять, кто из нас настоящий хищник.

– До конца моей жизни. Не навсегда.

– Это окончательные условия? – спросил он с угрожающей улыбкой.

Я мысленно повторяла план снова и снова, дабы убедиться, что смогу со всем справиться. Казалось, он надежный. И хотя в голове звенели тревожные звоночки, я видела, как нервничает Маэстро. Его одолевали те же мысли. Это невероятно опасно. Но свобода моей новой семьи, доброта Теи, любовь Холлиса, беззаботность Квилл, горячая преданность Пэйши и будущее моего мужа – все зависело от этого момента.

– Все три шоу должны пройти одно за другим, ты не можешь затягивать. Буду выступать согласно твоему обычному графику.

Его дерзкая ухмылка сникла. На меня воззрилась ярость в человеческом обличии, и Дрексель ответил сквозь стиснутые зубы:

– Окончательные условия?

– Окончательные.

Магия вновь обожгла мое запястье, скрепив сделку силой, шутить с которой я не имела права. Ведь с этого дня, пока не освобожу близких, я связана с Дрекселем Ванхоффом.