До самой смерти

69

Власть Орина над тенями заслуживала похвалы. Земля едва не задрожала, а на его лице отразилась внутренняя тьма, но он взял меня за руку, отвернувшись от Эзры, опустился на одно колено и склонил голову.

Мы с Пэйшей не были столь покорны. Сжав кулаки и сверкая суровыми взглядами, мы неохотно последовали его примеру, но лишь на мгновение, после чего я не выдержала:

– Если ты не…

Тени Орина зажали мне рот, браслет на запястье загудел. Страх. Резко повернувшись, я увидела его отражение в глазах Орина, а затем и Ро.

– Простите ее, Хранитель, – перебил Орин, оказавшийся гораздо мудрее меня. – Мы еще учимся.

Эзра глухо упал на землю, отполз и преклонил колено. Он закрыл глаза, а его руки дрожали – то ли от страха, то ли от злости. Резкий свет, исходящий от фигуры Хранителя, не позволял мне разглядеть его черты. Кем бы он ни был и как бы ни выглядел, он парил, словно сияющая звезда в непроглядной ночи.

Громкий голос владыки разнесся эхом:

– Встань, Орин Аврелий Фабер. Я наделяю тебя не только титулом, но и ответственностью. Аврелий – имя для того, кто чтит золотой путь мудрости, светлый поток божественного долга и священную уверенность в поддержании порядка. Этим именем я знаменую начало твоей вечной жизни, поручаю тебе мудро распоряжаться силой и держать страсти в узде. Ты блюститель хрупкого равновесия между жизнью и смертью, страж перерождений и исходов, распорядитель миров. Считай, что твоя роль при этом дворе первостепенна. Ты стоишь на перепутье бытия. Исправно выполняй свои обязанности. Поддерживай вечное равновесие, следя, чтобы все происходило в согласии с великим замыслом. Пусть имя Аврелий служит постоянным напоминанием о светлом пути, который тебе доверено прокладывать. И да примешь ты этот божественный долг с непоколебимой решимостью. Своими поступками и суждениями направляй души в странствии и поддерживай их мудростью и состраданием.

Ро сложила руки перед собой, ослепительно улыбаясь.

– Реверий, хранитель миров, выражает тебе высочайшее доверие и наделяет не только именем, но и священной задачей. Ты играешь ключевую роль в поддержании вселенского порядка.

– Последний дар – это портал, свободный от ограничений, наложенных на твоего отца. В Эфириуме, мире богов, этот дар будет отмечен как Врата Аврелиан.

Хранитель, который по-прежнему сиял так ярко, что я не могла разглядеть его очертаний, взмахнул огромной рукой – и в лесу появилась большая дверь. Большая настолько, что мы с Эзрой, Пэйшей и Орином могли бы пройти в нее плечом к плечу. Пространство внутри замысловатой кованой рамы покрылось рябью, и проступили очертания Реквиема.

– Это мир, из которого ты пришел. – С очередным взмахом видение всколыхнулось и показался другой пейзаж. Погруженная в ночь и освещенная звездами бескрайняя водная стихия. – А это еще одна твоя ответственность. Астральная Печать – это мир великого порядка и равновесия, гораздо более обширный, чем твой Реквием. – Образ снова изменился, показывая горы, леса и извилистые реки, такие спокойные, что их гладь напоминала зеркало. – Звездная Кузня – опасное место. Будь осторожен, когда забираешь отсюда духов, Орин Аврелий Фабер. Уходят они неохотно.

Я стала переминаться с ноги на ногу, Орин же смиренно постигал свою роль и наше будущее. Мир за миром мелькали, пока отражение не потемнело и не исчезло. Но Пэйша? Она с энтузиазмом наблюдала, как пейзажи проносились перед глазами. Будто запоминала каждую деталь и каждое название. Ее увлекал и звук волн, разбивающихся о берег, и песня птиц, и дуновение ветра пустыни, и порыв снежной бури.

Пэйша прокашлялась.

– Реверий, хранитель миров и владыка всех владычеств, можно нам, пожалуйста, снова увидеть Реквием?

– Непогрешимый вершитель всякого начала и конца, верховный владыка, – поправила ее Ро.

– Я так и сказала.

– Прочие миры не для тебя, Охотница, – ответил сияющий бог. – Но этот – твой, и я вижу желания твоего сердца.

Перед нами возник дом Синдиката: Элоуэн и Алтея, взявшись за руки, стояли на пороге прибранной спальни Квилл. Малышка лежала на кровати и дрожала от слез, а Бу свернулся калачиком рядом с ней.

– О боги, – пролепетала Пэйша, шагнула вперед и протянула руку к Квилл.

– Реквием пал, – тихо сказал Реверий. – Пока в нем нет действующего правителя, а Фера страдает, мира в нем не видать.

– Фера? – спросила я, становясь рядом с Пэйшей.

Ро ответила:

– Квилл исключительная. Особенная. Она – Фера, носительница. Когда она пробуждается, ее уникальная сила позволяет испытывать чужие эмоции, порой передавать их, когда они слишком сильны, но, если способности разовьются, Фера сможет изменять чувства. Ее магия была утрачена на тысячелетие. Пребывая в вечной скорби, она разрушит этот мир, а за ним и все остальные. Потому что печаль – это корень, из которого произрастает гнев.

– Нет, – ответила я, раз Пэйша замолчала. – Ты сказала, что поможешь ей. Так мы договаривались.

– Меня призвали обратно в Эфириум. – Ро заправила волосы за ухо. – Я по-прежнему буду помогать, как смогу, но моя роль необъятна и трудна.

– Какая же ты лгунья. Я сделала все это ради тебя, а ты просто… уходишь?

– Таковы боги, – ответил Реверий, погасив мой гнев потоком своей удушающей силы.

– Скажите мне, как вернуться. Можно просто пройти через портал? – Пэйша обратилась к Эзре. – Прости. Жди меня здесь, я точно вернусь. Я нужна ей.

– Семьдесят лет – ничто по сравнению с вечностью, проведенной вместе, – ответил Эзра, заключив ее в объятия. – Я готов ждать и тысячу лет.

– Я позволил богам вернуться в Реквием. Среди людей теперь нет бессмертных. Девы больше не нужны. Люди будут жить и умирать по воле судьбы, как и должно быть. Для тебя нет пути назад, Охотница.

Она расправила плечи и медленно повернулась к светящейся сущности.

– Что?

– Ты находишься в обители мертвых, будучи живой. Врата Аврелиан предназначены только для тех, кто отмечен Смертью. Деянира отмечена им при рождении, но ты не можешь вернуться в Реквием. Если попытаешься пройти через врата, то попросту умрешь и снова попадешь сюда.

– Это… – Пэйша сверкнула глазами. – Ты якобы верховный бог всех проклятых миров, но говоришь мне, что эта малышка спалит их все дотла, а ты ничего не сможешь поделать, потому что… А собственно почему? Ты повелитель всех начал и чего-то там еще. Можешь создавать жизнь, но неспособен отправить меня в Реквием, чтобы я всех спасла? Какого ж черта?

– Следи за языком! – рявкнула Ро. В ответ Пэйша показала ей средний палец.

– Есть один способ, – признался Реверий, наполняя пространство своим властным голосом. – Но всякая магия имеет цену.

– Так заплати ее! – сорвалась она.

– Зачем мне это делать? Может, меня зовет Эфириум, Охотница.

– Тогда заключи со мной сделку, – потребовала она, подходя ближе. – Позволь попытаться спасти миры, которые ты так легко обрекаешь на страдания.

– Назови свои условия, Охотница, – сказал бог, и его очертания слегка потемнели.

– Отправь меня обратно, и я заплачу цену. Какой бы она ни была.

– Пэйша! – хором окликнули Эзра и Орин.

Эзра продолжил:

– Исключено.

Я осторожно подошла к ней.

– Ты же не всерьез, Пэйша. Это слишком опасно.

Она обернулась, сверкнув глазами.

– Все умрут, Дева. Все. Не просто умрут – прекратят существование. Ты, я, Орин, Эзра, наша семья. Синдикат, все души во всех мирах. Если он говорит правду. Скажи, что не пошла бы на такую же сделку, не заплатила бы любую цену ради их спасения.

Конечно она была права.

Очертания Реверия дрогнули, и разноцветные глаза Пэйши затуманились, приобретая золотой оттенок.

– Что происходит? – Я помахала рукой перед ее лицом, но она не шелохнулась.

Ро шагнула вперед, и подол шелкового платья зашуршал по гниющей земле.

– У них личный разговор.

– Нет, – выдохнул Эзра. – Не позволяй ей на это согласиться, богиня. Какими бы ни были условия, пусти меня вместо нее.

Ро покачала головой с жуткой неземной улыбкой.

– Это не нам решать.

Охотница с громким вздохом отшатнулась, и свет в ее глазах померк.

– Я согласна на твои условия, Хранитель, – сказала она, глядя только на Эзру.

– Какие условия? – потребовал Орин, бросившись к Пэйше. – Что ты сделала?

Но прежде чем он подбежал к ней, прежде чем ее удалось остановить, она развернулась, отступила на шаг. Прошептала:

– Прости. – И растворилась во Вратах Аврелиан.

– Назови мне условия! – взревел Эзра, сжав кулаки. – Что она наделала, черт возьми?

Но Хранитель не ответил. Его бесплотная форма вспыхнула, и он исчез. Ро провела рукой по сгустившимся теням на земле, а затем кивнула и рассеялась вслед за своим любимым богом.

Мы стояли ошеломленные, и каждый вдох давался с трудом. Смотрели на Реквием сквозь врата и гадали, что же сейчас произошло и на что согласилась Пэйша. А потом, спустя всего мгновение, Эзра сорвался с места и устремился к порогу врат Аврелиан, зовя свою любимую.

Орин бросился наперерез, но не успел. Однако Эзра не исчез, как Пэйша. Не унесся в бездну и не превратился в тлеющие угли. Он преображался: его силуэт сиял все ярче и ярче и становился все больше, пока Эзра не предстал в ореоле золотого света, совсем как Реверий. Я отшатнулась, широко раскрыв глаза и чувствуя, как леденеет кожа.

– Я… Я помню, – произнес он, рассматривая свои большие ладони, а затем, нахмурившись, опустил голову. – Я все помню. – А потом исчез.

Я молча уставилась на Орина. Меня осенило. Эзра не простая душа. Он был богом.