До самой смерти

16

Смерть неизменно являлся мне в зловещем обличье, будто сотканном из тьмы, и щекотал нервы своей близостью, словно тем самым мог подчинить мою волю. А тени, что показались из-под земли, были другими. Подобных скоплений я не встречала во дворе Смерти.

Орин – убийца. Пусть, по его словам, презирал меня именно за это. В нем обитала тьма – лицемерие и безжалостность. Я видела эту тьму в его глазах, когда мы сражались. Слышала в его хриплом низком голосе, когда он сказал, что ненавидит меня.

В голове проносились путаные мысли. С тех пор как этот человек ступил в мою спальню, все изменилось и утратило смысл. Единственное, в чем я уверилась, – люди по природе жестоки и отвратительны. Однако была и другая истина, железом сковавшая сердце. Убивать способна лишь Дева Смерти, а она могла быть только одна. Я.

Но невозможно отрицать увиденное.

Не успев сообразить, куда направляюсь, я затащила свое уставшее тело на крышу и тронулась в путь. Увязла в пучине эмоций. Вспомнила все, что знала о жизни и смерти. Возможно ли, что Орин сам обладал силой Девы Жизни и каким-то образом изменил ее? Был Лордом Жизни? Я пересекла Священную реку и вновь взобралась на крыши. Не имея цели, а одно только желание узнать правду, я оказалась напротив «Предела страданий». Всматривалась в толпу, жаждущую попасть на шоу Маэстро: одни собирались развлечься, другие желали окунуться в пьянящую магию, пронизывающую залы театра.

Я присела на корточки, наблюдая, как зрители заходят в «Предел страданий». Орин связан с Дрекселем магией. Это доказывал синий браслет на его руке. Если он правда артист, то, скорее всего, объявится до начала представления, но было бы глупо верить его словам. Орин хранил тайны, которые мне отчаянно хотелось раскрыть. Если он не мог быть предвестником Смерти, поскольку эта роль занята, то, может, служил пешкой бога жизни. Именно поэтому никто не смог отыскать пропавшую Деву. Этот титул носила не женщина, как неизменно бывало прежде, а мужчина. Возможно, Дрексель нашел того, кто умел искажать магию, и заставил его изменить способности Орина. Что может быть лучше, чем наделить своего слугу способностью убивать в бессмертном мире?

Сердце колотилось, подскакивая к горлу. Кусочки головоломки один за другим вставали на свои места. Поговаривали, что когда-то давно Дрексель заключил сделку со Смертью. И хотя некоторые в этом сомневались, похоже, мое открытие служило тому доказательством. И какое же это открытие!

Любопытство, подталкивающее к безрассудным решениям, заставило меня спуститься с крыши. Я обошла «Предел страданий» в поисках входа. Через парадный мне не войти. Нажила слишком много врагов, чтобы быть опрометчивой. Не имея представления ни о том, кто будет меня искать, ни о влиянии, которое Орин оказывал на других работников, я была вынуждена действовать осторожно. Тем более что Маэстро по-прежнему представлял главную угрозу.

Готовясь к убийству короля Эллиса и обдумывая пути к отступлению, я выяснила, что на заднем фасаде театра есть окно без решеток. Проблема заключалась в том, что я не знала, насколько хорошо охраняли помещение за ним. Следующим вариантом был склад за «Пределом страданий». Я видела, как многие артисты Маэстро заходили в него, но не возвращались, и это навело на мысль, что между зданиями должен пролегать подземный туннель. Но за несколько минут до начала шоу в нем, скорее всего, было полно артистов. А среди них – мой угрюмый муж.

У меня было два варианта: влезть в окно театра или перейти улицу к складу. Я сосредоточила внимание на окне. Если встречу охранников – придется отбиваться. А пока необходимо забраться на крышу и спрыгнуть на подоконник. Затем выбрать наилучший маршрут внутри здания.

Но я никак не ожидала, что с крыши донесутся голоса. Пришлось остановить подъем и крепко схватиться за водосточную трубу, удерживая равновесие. Надо мной раздались крики.

– Ты не станешь принимать решения ни в этих стенах, ни за их пределами. Понятно? Ты мой. – Голос Маэстро, пусть и лишенный привычной вкрадчивости, безошибочно угадывался. Хозяин театра еле сдерживал ярость.

Я не расслышала ответ, только шаги нескольких пар ног. Ради попытки выяснить, что происходит, не стоило рисковать и попадаться на глаза тому, кто собирал людей, как пленников, рабов, тела, вынужденные подчиняться приказам. Я притаилась, заставляя сердце успокоиться. Наконец наступила тишина и прохладный ночной воздух стал моим единственным компаньоном. Но я не пошевелилась, пока мышцы не заныли в знак протеста, а в театре не заиграла музыка. Только тогда я поднялась на крышу и беззвучно перепрыгнула кованые перила. Возле черной двери темнела лужа крови. Этот вход наверняка охраняли. Придется влезть через окно.

Я прокралась по периметру огромного здания, прячась за оградой крыши. Взглянула вниз, чтобы убедиться, что за мной никто не наблюдает, и перемахнула через перила, чудом не напоровшись на пики ограды. Крепко держась за прутья, я молилась, чтобы все прошло гладко, пока не коснулась носками сапог оконной рамы, не разбив при этом стекло.

Но мне не повезло. Отлив оказался слишком тонким, и, если бы музыка не достигла крещендо, треск услышали бы за несколько кварталов отсюда. Как бы там ни было, оставалось только с размаха влететь в здание театра и готовиться к неминуемым последствиям. Я легко приземлилась, привычно смягчив падение, и поглубже натянула капюшон. В помещении было так темно, что я ничего не смогла разглядеть, но пахло чистой кожаной обивкой и, быть может, кровью. Я прижалась спиной к стене и быстро ее ощупала. Случайно задела книжный шкаф, но вскоре дотянулась до дверной ручки. Затаив дыхание, я прислонилась ухом к двери, но не услышала ничего, кроме громкой музыки.

Припав к полу, я заглянула в щель под дверью и увидела две пары ботинок у противоположной стены узкого коридора. И еще одну пару, развернутую носками ко мне. У меня было всего мгновение, чтобы откатиться в сторону, и дверь распахнулась внутрь. Воспользовавшись темнотой, я встала на цыпочки и спряталась за открытой дверью.

В комнате зажегся свет, я затаила дыхание под маской и взмолилась, чтобы сюда зашел кто угодно, но только не Маэстро. Но секунды превращались в минуты, а минуты – в бесконечность, пока музыка не оборвалась на драматичной ноте и не раздались бурные аплодисменты. Донесся артистичный голос Маэстро, уверявшего толпу, что окончание сегодняшнего шоу станет незабываемым. Видимо, избитое обещание опытного шоумена, знавшего толк в ораторском мастерстве.

Вторая волна аплодисментов стихла, и незнакомец вышел из комнаты, закрыв за собой дверь. Но оставил включенной лампу, озарявшую кабинет насыщенным теплым светом. Стены украшали гобелены, на которых неизвестный мастер запечатлел историю Реквиема до того, как старые боги нас покинули. Я обвела галерею беглым взглядом, потому что уже видела подобные работы, но мое внимание привлекла старая карта.

Я присмотрелась к замысловатым вышитым деталям. Среди знакомых улиц двух городов (хотя в прежние времена Перт и Сильбат были намного больше) был четко отмечен каждый храм, а древние нити нашептывали имена богов и богинь. На юго-восточной окраине Сильбата располагался величественный храм Вера, бога иллюзий, золотые лучи над его крышей тянулись к небесам. Рядом с ним возвышался храм Серены, богини потерь и вожделения, его серебряные украшения сверкали в лунном свете.

Невдалеке от Алого квартала был изображен храм Эйрии, богини жизни, правды и отражения, – в нем возносились молитвы о здоровье и плодовитости. Я провела пальцами по сплетению нитей, размышляя, смогу ли найти в этом храме подсказки о Деве Жизни. Продолжив рассматривать карту, я нашла еще один, примостившийся в уединенной роще вдали от любопытных глаз – храм Ирри, бога сломанных вещей.

Среди живых не осталось ни одного человека, способного рассказать, какому богу или богине принадлежал тот или иной разрушенный храм. Может, разве что Маэстро, который выставил эту карту как экспонат. В городе тут и там попадались древние руины. Все мы знали о них, но никогда не исследовали. Гордость будто бы велела нам забыть об их существовании, как поступили и старые боги с Реквиемом.

Осмотрев кабинет, в котором не оказалось больше ничего примечательного, я вернулась к двери и глянула в щель под ней, чтобы проверить коридор. Никого. Вероятно, те люди, что стояли перед кабинетом ранее, были вовсе не охранниками Маэстро, а приглядывали за незнакомцем, который пробрался внутрь. Я выскользнула в коридор, проклиная себя за невнимательность, и продолжила путь. Чистый и сильный женский голос окутал все пространство, когда я свернула в темный проход, ведший в глубину театра, и оказалась между двумя плотными кусками черной ткани.

Жар от прожекторов, запах пыльных штор, скрип деревянного пола…

Черт. Черт. Черт.

Я случайно забрела за кулисы. Двигаясь скрытно, как истинная убийца, и стараясь не задеть занавес, я медленно обходила его, пока не оказалась возле боковой сцены. Если выйду на свет, меня увидят работники. Если останусь здесь и занавес вдруг откроют – увидят все остальные.

Я спешно сорвала маску с лица, сняла капюшон и присоединилась к группе женщин. Все они были в корсетах и на высоких каблуках, с перьями в волосах и ярко-красной помадой на губах. За происходящим на сцене они наблюдали внимательнее, чем за собственным окружением. Воспользовавшись этим, я стащила со стоявшей неподалеку тележки веер и боа и решительно пошла дальше, будто имела полное право здесь находиться.

Сила, которую источал театр Маэстро, была осязаема. Я чувствовала ее при каждом шаге, удалявшем меня от сцены. Она тянула назад, опутывала. Мог ли хозяин театра обладать двумя видами магии? Больше всего он славился тем, что связывал людей магическими контрактами, и запястья его должников отмечали синие браслеты, но мог ли он обладать второй силой? Магия – большая редкость. Почему так?

Разумеется, существовали Девы Жизни и Смерти. Кроме того, леди Виша с ее магическими обязательствами, что уже странно. Почему двое наделены такой силой? А еще Ро с ее зеркалами. И по слухам, способностями обладали и другие люди. Сила, скорость, навыки в кулинарии и строительстве. Одна женщина заявляла, что разговаривает с птицами, но она давно лишилась рассудка и была изолирована, как только начала утверждать, что Смерть – вовсе не наш спаситель. Опасно говорить подобное, когда ему принадлежит этот мир. Хотя сейчас я задумалась, сильно ли она заблуждалась.

Никто почти не обращал на меня внимания, пока я пробиралась мимо. Я услышала знакомый голос, но не стала смотреть на Алтею. Если она узнает, что я здесь, может рассказать Орину, а я еще не готова к встрече с ним. Мне нужно больше ответов.

– Ты потерялась, голубка? – Тихий голос старика заставил меня остановиться.

Не поднимая взгляда, я покачала головой и попыталась уйти.

Он окликнул снова:

– Ты держишь путь прямиком к хозяину. Иди сюда.

Самый безупречно одетый старик, какого я только видела, сложил в мольбе руки. Его волосы скрывал фиолетовый цилиндр, но густые седые брови выдавали их цвет. Он почтительно прижал ладонь к груди поверх отутюженного зеленого костюма с красивой золотой отделкой.

– Не волнуйся, голубка, я найду тебе лучшее место в зале. – Он понизил голос: – Идем же. Пока ты не попалась там, где тебе быть не следует.

Я уже собралась сказать в ответ какую-нибудь грубость, но румянец на его щеках и искренняя улыбка заставили меня остановиться. Я никому не могла доверять. Тем более мужчине, у которого, скорее всего, есть синий браслет на запястье. Но он не поднял тревогу и не вызвал охрану, и мне этого достаточно. Я не боялась встретиться с Маэстро, если этим все закончится. Но осторожничала.

– Спасибо, – ответила я дрожащим голосом, когда старик указал в небольшой коридор с правой стороны.

Потянув за длинную золотую цепочку, он достал карманные часы с изящной гравировкой и открыл их со щелчком.

– Лучше поторопись. Как только песня закончится, свет выключат на пятнадцать секунд. Займи третье место в четвертом ряду и не садись, пока не сядут все остальные.

Я поспешила, точно следуя его указаниям, пока не дошла до двери в конце коридора.

Старик вскинул руку.

– Дождись окончания песни.

– Почему вы мне помогаете? – спросила я.

Он снял шляпу и прижал ее над сердцем.

– Потому что моя младшая сестра была твоей предшественницей, Дева. Твоя ноша тяжела.

У меня отвисла челюсть, и в тот же миг погас свет.

– Иди, – рявкнул он из темноты. – Пятнадцать секунд.

По ту сторону двери могла поджидать целая толпа охранников, магическая ловушка или даже сам попранный король, но оказалась всего лишь публика, предвкушавшая продолжение яркого шоу. Я нашла место, которое мне указал старик, и встала вместе с толпой. Но вот темную сцену залили фиолетовые огни, и зал разразился аплодисментами, когда две женщины встали спиной к спине, тяжело дыша и высоко подняв мечи.

Зрители сели. Я ожидала, что ничего не увижу так близко к сцене, но место располагалось на такой высоте и под таким углом, что с него открывался потрясающий обзор. Оркестр ожил. По залу пронеслась первая нота, за ней вторая. Темп мелодии все ускорялся. Мое сердце заколотилось в унисон с музыкой, в такт с каждым опасным шагом женщин, сражавшихся на мечах в прекрасно поставленном танце. Они извивались и смеялись, устраивая шоу. И мне понравилось. Я почувствовала, как пальцы подрагивают от желания поучаствовать в танце.

Я посмотрела еще три номера, включая тот, во время которого певицу спускали с потолка, и лишь тогда заметила маленькую девочку в птичьей клетке. Она наблюдала за происходящим как зритель, а не участница шоу, лизала леденец и болтала ногами, сидя на качелях, подвешенных посреди ее крошечной тюрьмы.

Вьющиеся каштановые волосы были ее изюминкой. Ореол безупречных кудряшек, которые могли однажды полностью ее окутать. На ней было нарядное платье, и даже с такого расстояния я поразилась красоте светло-голубых глаз и ровному тону оливковой кожи. Она будто бы принадлежала к высшему обществу – легко было представить ее в замке моего отца. Я внимательнее присмотрелась к публике, а не к артистам, но, похоже, никто не замечал ребенка. Сидевшая рядом женщина проследила за моим взглядом. Но, казалось, ее взор прошел мимо девочки.

Театр вновь погрузился в темноту. Если бы не зловещий звук шагов, то появление Маэстро выдал бы резкий стук трости, раздавшийся за несколько мгновений до того, как на сцену упал багровый луч прожектора. Окинув публику взглядом, Дрексель Ванхофф недобро улыбнулся и покрутил кончик рыжих усов рукой в безупречной белой перчатке.

– Дамы и господа, уважаемые зрители «Предела страданий», прильните же к сцене! Сегодня мы отправимся в уникальное путешествие. Позвольте мне развлечь вас рассказом о старых богах. О том, как однажды они удостоили мир своим присутствием, а в итоге отвернулись от нас, оставив в пламени войны. Но не бойтесь, ведь, когда боги бросили нас среди кровопролития, сам Смерть явился с великим предложением. Он даровал нам бессмертие на сотню лет, дал возможность наслаждаться роскошью жизни без страха перед неизбежным концом. Смерть – наш спаситель, наш могущественный бог. Но, дорогие мои зрители, даже он в долгу передо мной. – Маэстро издал низкий смешок, когда по залу прокатились потрясенные вздохи. Дрексель наслаждался каждой секундой своего фиглярства. – Я обещал вам невиданное зрелище? Обещал вам насилие?

Толпа разразилась одобрительными возгласами, а когда его злобные глаза устремились ко мне, я принялась хлопать, хоть и опускала лицо как можно ниже. Сердце грохотало в груди, пока он говорил о долге Смерти, подтверждая мою теорию о необычной силе Орина. По крайней мере, мне так казалось.

– Неужели моим зрителям неинтересно? – Он отвернулся с притворно надутым видом. Толпа зашумела вдвое громче, топая, хлопая и крича. Как он и хотел. Искусный манипулятор. – О, вот оно что. – Он запрокинул голову и разразился таким громким, таким гортанным смехом, от которого наверняка задрожали своды театра. – Сегодня вы просите хаоса, и я его устрою. Шоу зажжет ваши сердца и побудит души танцевать в опасных объятиях страха. Мы призовем саму сущность двора Смерти: из его глубин явится адская гончая, порождение мифов, воплощение наших самых потаенных желаний и темных страхов. Говорят, ей нельзя смотреть в глаза. Но сможете ли вы устоять?

Сердце замерло. Дыхание перехватило. Не мог же он всерьез намекать, что явится адская гончая Смерти. Зверь из кошмаров поглотит всех в театре. Я вцепилась в сиденье, и моя кожа похолодела от страха, когда взгляд Маэстро наконец остановился на мне и его темные глаза наполнились чистым восторгом. Возникло чувство, будто он обращался ко мне одной, будто спустился в зал и коснулся рукой моего сердца, лишь бы я точно знала, что он меня увидел.

– Орин Фабер, муж ненаглядной Девы Смерти, пожалуйста, присоединись ко мне на сцене.