До самой смерти

4

Я тащила огромного стражника по узким коридорам замка Сильбата, однако вовсе не так представляла свой день. По правде говоря, я смогла придумать уже пятьсот семьдесят два других, более предпочтительных занятия. И припоминала все новые с каждым шагом, пока волокла этого скота.

Возле зала совета его нашли бы слишком быстро. Если не любопытный слуга, так куртизанка, искавшая короля или другого высокопоставленного мерзавца. Придется утащить стражника туда, где никто не наткнется на него случайно, и, к несчастью для меня, ради этого нужно пробраться мимо всех центральных залов, обогнуть кухни и найти нехоженый закуток у одной из старых спален. Детей у короля не было. Большинство комнат замка занимала пыль, а не почетные гости.

Очнувшись, стражник еще пару дней будет мучиться от боли. Если не от головной, так от многочисленных ссадин: я лупила его, пока бесцеремонно тащила по камням и крысиным гнездам, а еще несколько раз стукнула о стену, когда его тело не желало поворачиваться, как мне нужно. Но даже этого мало, чтобы заставить его молчать.

Как только мы удалились на приличное расстояние, я достала из потайного кармана пузырек с ядом. Убедившись, что маска надежно сидит на лице и под нее не попадут пары, я приоткрыла слюнявый рот стражника и вылила на язык три капли. Но, оглядев напоследок его тело, добавила еще одну.

– Ты не умрешь, – пообещала я. – Но по меньшей мере неделю твоя жизнь будет невыносима. Не стоит благодарности.

Затем я сбегала за его снаряжением. Стражник даже не шелохнулся, когда ему на грудь опустилась тяжелая сталь. Пожалуй, четыре капли – это чересчур.

Два дня спустя я отказалась от маски и предпочла наряд, который поможет смешаться с толпой. Я не любила платья, но иногда их приходилось носить. Аккуратно собрав волосы, я надела простой светлый парик, накрасила губы красной помадой и накинула длинный коричневый плащ с глубоким капюшоном. Безупречная маскировка, к которой я прибегала уже не раз, поскольку никто за пределами замка ко мне не приглядывался. Любопытствовали разве что дети – впрочем, без Девы Жизни их становилось все меньше. А если я появлялась на улицах без маскировки, матери хватали отпрысков за плечи и прятали, напоминая, что Деву Смерти всегда следует бояться.

Они правы. Но, узнав меня, люди начнут болтать и помешают охоте. А во мне и так уже гудела магия, побуждая изучить имя, выжженное на ладони. Нарисовать в воображении гибель Брэма Эллиса, а потом и доставить Смерти его тело.

Я редко проводила целый день, не выслеживая жертву. А два – никогда. Но особые обстоятельства требовали разведки иного рода. Когда я задалась целью исполнить долг Девы, то уже знала, как именно моя жертва покинет замок Сильбата, отправившись в театр. Знала, в какой карете поедет Эллис и кто будет вместе с ним, а еще имена всех его ближайших компаньонов, их жен и любовниц. Мне даже было известно, какую купальню большинство из них посещает. Существенную часть этих сведений я получила во время вылазок в замок.

Брэм Эллис предпочитал притон, принадлежавший Маэстро, что располагался в нескольких кварталах от «Танцующего призрака», – наведаюсь и туда, если сегодняшний вечер пойдет наперекосяк. Но лучше бы все случилось после спектакля. Из театра Эллис будет возвращаться в одиночестве, предоставив мне десять минут.

Хватит и одной.

Огромные черные вороны сидели на горящих уличных фонарях и наблюдали со своих постов за темным, подернутым дымкой миром, пока самые богатые и гнусные жители Реквиема собирались возле «Предела страданий», ожидая начала мрачного бурлеск-шоу Маэстро. Много лет назад мой отец отказал ему в просьбе открыть театр в Перте, но король Сильбата уступил из страха. Никто не называл Маэстро по имени; Дрексель Ванхофф был, по сути, главарем преступного мира. Он владел магией, и ссоры с ним никто не мог себе позволить. Многие жители нашего королевства получили синие браслеты в знак магической связи с этим отвратительным человеком.

Я держалась неподалеку от одиозного театра, в тени переулка, и расхаживала из стороны в сторону в ожидании, когда подъедет вереница экипажей. Волнение усилилось, едва я почувствовала опасность. Первым, как по часам, прибыл Маэстро. Спицы в колесах его кареты имитировали клавиши рояля, а черные железные дверцы были отлиты в форме занавеса. Выйдя из экипажа, он встал в лужу начищенными ботинками, водрузил на голову свой знаменитый цилиндр и размял пальцы. Я не видела его лица, но знала, что щеку рассекал шрам. Метка человека, которого даже я предпочла бы избегать. Человека, который охотился за мной с тех пор, как я была ребенком.

Пять женщин, облаченных в клочки ткани и перья, вышли следом, когда он оперся на трость, в которой не было необходимости. Маэстро помахал растущей толпе, развернулся так, что полы плаща взметнулись до икр, и прошел к дверям за личным охранником.

Затем приехал король Сильбата, и, хотя он не вызывал у собравшихся благоговения, они все же примолкли и замерли в поклоне, когда он вместе со свитой направился к «Пределу страданий».

Магия Смерти бушевала в моих венах, побуждая выслеживать, преследовать, убивать.

Зрители войдут через парадные двери. Я подумывала пробраться через крышу, но поговаривали, что охрана Маэстро немилосердна к нарушителям. С учетом грядущих событий мне ни к чему лишние препятствия. Многие предвестники Смерти привлекали внимание и отличались жестокостью, чаще убивая по своей воле, чем по указке магии, но я предпочитала одиночество и спокойствие.

Припрятав оружие, я прошла к главному входу и сумела проскочить в очередь перед двумя женщинами, которые никак не могли поделить мужчину. Мне не нужно было заходить внутрь и, наверное, не стоило этого делать, но в Сильбате осталось лишь несколько мест, в которых я никогда не бывала, а знание – это сила. Каждый раз, когда я выслеживала посетителя, одержимого скандальным шоу, то выжидала, пока опустится занавес, и кралась за несчастным до его дома. Но сегодня мне придется постоянно следить за Брэмом Эллисом. Ситуация может измениться в любой момент, и, если я не прикончу жертву в ближайшее время, магия поглотит меня и доведет до безумия. Допущу это – и начнется резня. Я усвоила на горьком опыте, что ничто так не подпитывает магию Смерти, как убийства – причем многочисленные, если потеряю контроль. Посему я буду держаться поблизости и оставаться начеку. У этой ночи в любом случае будут серьезные последствия.

У дверей стоял здоровяк с кулаками, напоминающими кувалды, а рядом с ним – красивая загорелая женщина с поразительными глазами: один был зеленым, а другой голубым. Она была облачена в полупрозрачное платье и изучала толпу так же внимательно, как и я. Артистка, которая приглядывает за входом. Любопытно. Она задержала взгляд на мне всего на несколько мгновений и продолжила высматривать что-то или кого-то.

Когда я подошла к дверям, охранник остановил меня, выставив руку:

– Ты новенькая.

Я смерила его взглядом.

– А ты наблюдательный.

Незнакомка прокашлялась, но промолчала.

– Вход стоит три монеты, если ищешь работу – четыре. Тебя прислала леди Виша?

Я сделала размеренный вдох, доставая деньги из мешочка в кармане.

– За кого ты меня принимаешь?

Женщина вмешалась, прищурившись и невесело ухмыльнувшись.

– Говоришь как представительница высшего общества. Любой, кто стоит своей смерти, знает, что большинство угодивших в западню женщин не заслуживают презрения. Просто они так бедны или погрязли в долгах, что не могут спастись.

Я молча отдала монеты и прошла в театр. Конечно же, артистка была права. Поэтому я и не винила мир за его омерзительную природу. Мы – всего лишь результат страданий, которые сами себе причиняем.

В крохотном фойе встречались две парадные лестницы, уходящие влево и вправо. Люди теснили меня, подталкивая к группе одетых в черное охранников, которые пропускали зрителей по одному.

– Если у вас при себе есть оружие, самое время об этом сообщить, – объявил тот, что стоял ближе, и жестом велел повернуться кругом.

Мне пришлось запрокинуть голову, чтобы посмотреть в его изувеченное лицо.

– Оружия нет, – ответила я, умолчав о двух крошечных метательных ножах, которые подшила к подолу платья.

Охранник прошелся грубыми руками по моей спине, отчего по коже побежали мурашки. Я резко вдохнула, пытаясь вспомнить, когда в последний раз ко мне прикасался кто-то, кроме Ро. Годы. Прошли годы. Он провел ладонью по внутренней стороне бедра – от похотливого выражения его лица у меня скрутило живот – и прошелся с другой стороны, слишком уж наслаждаясь своей работой.

Когда он схватил меня за задницу, я пошатнулась, а потом набросилась на него:

– Прикоснешься ко мне еще раз – и, даю слово, оставшуюся жизнь будешь есть через соломинку.

– Сомневаюсь в этом, милая, но, похоже, вечер обещает быть приятным. Найди меня после шоу.

– Катись на хрен.

Он понюхал руку, которой ко мне прикасался.

– Может, так и сделаю.

– Пошевеливайтесь! – выкрикнул его напарник, пригвоздив меня взглядом, будто это я всех задерживала.

Я поднялась по парадной лестнице и ступила в другой мир. Передо мной предстал облицованный обсидианом зал. Приглушенный свет выхватывал из мрака сцену, задрапированную черным бархатным занавесом. А ведь здание театра обветшало и располагалось в нескольких кварталах от трущоб; ничто в его внешнем облике не предвещало, что внутри царит такое изящество. Именно поэтому мой отец в равной мере ненавидел и боялся Маэстро. Его богатство и власть вкупе со способностью связывать людей магическими контрактами превратили его в некоронованного третьего короля. Он имел неограниченные возможности, прятался у всех на виду и находился под защитой неофициальной армии пленников.

Я провела пальцами по резным перилам, отчаянно стараясь скрыть свое восхищение. Войти в «Предел страданий» – все равно что ступить сквозь одно из зеркал Ро и оказаться в иной реальности. Правда, стены здесь украшали живописные полотна. Сюжет был один и тот же: обнаженные люди, охваченные страстью. Почему-то, увидев подобное в темном переулке, я испытывала отвращение, но на этих картинах пылкие сцены смотрелись так органично, будто каждый взъерошенный локон женщины, каждый напряженный мускул мужчины рассказывал прекрасную историю любви.

Когда я вошла, возникло ощущение, будто бы театр, утопавший в золоте и мраке, вибрировал. С роскошных люстр над сценой каскадом свисали сверкающие кристаллы. Блики игриво кружили в тускло освещенном пространстве и то и дело выхватывали из темноты огромную птичью клетку справа от сцены.

– Впервые здесь?

Я резко обернулась и с удивлением обнаружила рядом с собой элегантного мужчину. Он пригладил густые каштановые волосы. Первым делом я заметила оружие. В подошве его левого ботинка крылось выдвижное лезвие, а напряженное запястье выдавало спрятанный в рукаве нож. На боку висел кожаный хлыст, а на поясе виднелся украшенный изумрудами кинжал.

Нижнюю половину его лица скрывала маска, но сам он был облачен в зеленый костюм, сшитый на заказ из дорогой ткани. Лацканы фрака подчеркивали широкую грудь, фалды изящно покачивались.

– Да, – ответила я, оглянувшись на занавес, и поправила парик, надеясь, что в окружении светлых локонов лицо воспринимается иначе.

– Смотри, чтобы Маэстро не увидел, как ты любуешься его творением. Он любит коллекционировать симпатичных девушек. Если у тебя есть слабость, он поймает тебя и воспользуется ею.

Я схватилась за перила.

– У меня нет слабостей.

Меня окутал мрачный низкий смешок незнакомца, а его светло-карие глаза заблестели.

– У всех есть слабости, милая. Просто некоторые до последнего не понимают, в чем они состоят.

– Приму к сведению. – Я замолчала и, снова повернувшись к нему лицом, поразилась искреннему интересу в его глазах. Знал бы он, что я оружие Смерти… Даже сейчас маленький виток магии стискивал мое сердце, умоляя выхватить у незнакомца клинок и вонзить ему в грудь.

– А хлыст зачем?

Он пожал плечами, не отводя взгляда.

– С ним я выгляжу брутальнее.

– Стоит пересмотреть эту деталь образа. Может, попробуешь молот, заведешь адскую гончую. Что-то в этом роде.

В уголках его обаятельных глаз выступили морщинки, выдавая скрытую за маской улыбку.

– Подумаю об этом во время представления.

– Ты артист?

– Я многогранный человек, – ответил он непоколебимо, с поразительной уверенностью. – Но сегодня моя миссия – поразить тебя. Посмотрим, сумею ли я к тому времени найти гончую.

Я вскинула бровь.

– Если задумал чувственный номер, пожалуй, лучше обойтись без собаки.

Он пригладил лацкан фрака и наклонился ко мне, вновь выдав намек на улыбку.

– Видимо, тогда мне придется переосмыслить все представление.

– Может, оно и к лучшему.

По залу эхом разнесся скрипичный аккорд.

– Мой выход. Проведи время с удовольствием. Надеюсь, ты вновь разинешь рот от восторга, новичок.

Я сверкнула глазами.

– Я не смотрела, разинув рот.

Незнакомец ответил, не оборачиваясь:

– Конечно, если тебе от этого спокойнее.

Вены вздулись от боли. Я отвергала магию дольше позволенного. Как только началась пульсация, я едва ли не помчалась взглянуть на жертву, лишь бы унять нарастающую боль. Поискала место, откуда могла постоянно видеть цель. Король и его совет сидели в одной из лож, возвышающихся над партером. Брэм в предвкушении устремлял взгляд темных глаз на сцену.

Не став спускаться в зал, я нашла еще одну лестницу, которая, как ни странно, пустовала. Свет погас, и, воспользовавшись возможностью, я проскользнула в свободную ложу напротив моей цели, откуда открывался отличный вид. Там я могла и удовлетворить зрительское любопытство, и следить за жертвой, позволяя магии отдаваться в теле монотонным гулом.

Полуголые женщины с воротничками из перьев и драгоценными камнями вместо нижнего белья подавали напитки советникам и флиртовали с королем – известным распутником. У некоторых на запястьях виднелись красные браслеты, но у большинства – синие. Все они свидетельствовали о скрепленном магией долге перед леди Вишей или Маэстро.

Меня отвлек резкий стук трости по сцене. Предчувствие усиливалось в такт с нарастающим гулом и шепотом толпы. Казалось, время замедлилось, как будто весь мир затаил дыхание в ожидании, когда Маэстро соблазнит его своим представлением. Все мышцы расслабились, одна за другой, и меня охватил пьянящий трепет неизвестности. Увлек за собой.

– Добро пожаловать! – прокричал Маэстро, и его голос разнесся по театру. – Здесь соблазн и тайны сплетаются воедино, а мечты и желания выходят на сцену и захватывают ваши чувства, заставляя трепетать в экстазе. Каждое мгновение, каждое прикосновение тщательно срежиссированы, чтобы пробудить в вас самые потаенные страсти. – Дрексель Ванхофф повелевал безмолвной аудиторией, обещая единственное в своем роде представление. Каждая плавная звучная фраза околдовывала. Он расхаживал из стороны в сторону, и я завороженно следила за его движениями. Пока его взгляд не остановился на мне. Пока я не поняла, без всякого сомнения, что он увидел меня, притаившуюся в тени. Пока он не расплылся в коварной улыбке, что исказила его шрам и приподняла завитки рыжих усов. Казалось, он говорил только со мной, его чарующий голос ласкал слух, даже волоски на руках встали дыбом. – Сегодня вечером, мои дорогие, я покажу вам мир, в котором удовольствие и желание переплетаются, а подчинение и доминирование рождают симфонию вожделения.

Я ощущала каждый сантиметр своей кожи. Будто Маэстро каким-то непостижимым образом дотронулся до меня своими словами. Это было невыносимо, и все же я не могла отвести взгляда. Я заставила себя подумать о Брэме Эллисе, направляя магию, чтобы преодолеть власть, которую Маэстро возымел надо мной. Как только желание убивать вынудило меня посмотреть на Брэма, я сделала резкий вдох и решила тотчас покинуть театр.

Но не успела обдумать новый план, как свет погас и зал погрузился в кромешную темноту. Раздался минорный аккорд фортепиано, луч прожектора выхватил бриллиант, будто бы парящий над сценой. Поток света плавно увеличивался, являя взгляду две нити драгоценных камней, тянущихся от потолка; зал наполнил женский голос, сладкий как мед. Свет упал на певицу, и толпа ахнула. Она свисала с потолка на бриллиантовых качелях, мерцание камней окутывало ее тело, и только желтые стразы прикрывали соски. Она сидела, скрестив длинные ноги, и я не видела, обнажена ли она ниже пояса.

Зрители дружно придвинулись к краю сидений. Из оркестровой ямы перед сценой вновь донеслись аккорды. Зал замер, и артистка продолжила песню, раскачиваясь в такт музыке.

Когда прозвучала последняя нота, все затаили дыхание. Только смотрели в восхищении, как певица откинулась на качелях и вытянулась параллельно полу, а потом вскричали, едва свет погас. Через несколько секунд он снова залил сцену, но женщина на бриллиантовых качелях исчезла.

Я выискивала ее в тенях, не желая, чтобы Маэстро и его представление обманули мой разум. Но он будто предвидел это – раздался барабанный бой, и на сцену вышли мужчины, их нагота была едва прикрыта перьями разных оттенков. Сердце бешено колотилось в груди с каждым ударом барабанов. Каждый поворот, что совершали мускулистые танцоры, что-то пробуждал во мне, их гибкие тела были в точности такими соблазнительными, как и обещал их хозяин.

Суровые и решительные, они двигались синхронно, а тем временем на сцену из-за кулис хлынули женщины в таких же перьях. Зал взорвался аплодисментами, благодаря чему я смогла очнуться и понаблюдать за Брэмом Эллисом. С тех пор как я смотрела на него в последний раз, в нем изменилось немногое – разве что теперь он глазел, разинув рот. Я шагнула в сторону, но, как только подумала уйти, музыка резко изменилась, и ряд прожекторов пролил красный свет на огромную птичью клетку.

Мужчины на сцене водили пальцами по телам партнерш, тянули мускулы и выгибались в танце, подобных которому я не видела никогда. Они двигались в едином ритме в сторону клетки, пока все женщины не оказались в ней. Мужчины скрылись в темноте задней части сцены, ведь все взгляды предназначались женщинам. Те убирали перья одно за другим. И вот в клетке оказалось четырнадцать обнаженных танцовщиц, которые продолжали двигаться в ритме чарующей музыки.

Крепко зажмурившись, я заставила себя слушать, а не смотреть. Сосредоточиться на реальности. И вдруг поняла, что на самом деле скрывается за шоу Дрекселя Ванхоффа. Магия. Она окутывала стены и пропитывала воздух, хватала каждого зрителя за горло и удерживала, заставляя сидеть, оставаться на месте, утопать. А большинству людей в этом зале недоставало опыта, чтобы распознать ее острые когти.

Но в этот вечер магия Смерти гудела у меня под кожей, добиваясь насилия и моля, чтобы ей дали волю. Пальцы дрожали, но я противилась безумию. В попытке отвлечься я следила за ловкими движениями танцоров.

Я тренировалась со стражниками отца, пока не научилась одолевать десятерых противников одновременно, и, как правило, для этого требовалась ловкость. О бойце можно судить по его ногам или глазам. Однажды отец сказал, что мне больше нечему учиться. Только много лет спустя я услышала, что на самом деле его люди стали меня бояться. Именно тогда, когда я прекратила тренировки, приспешники Маэстро начали меня неспешно окружать. Словно он прознал, что я перестала оттачивать навыки, и решил, что оттого вдруг стала слабее.

Когда я была ребенком, Дрексель присылал в замок щедрые подарки. Отец сжигал их и заставлял на это смотреть. Говорил, что таков урок (нельзя потворствовать своим желаниям), и предупреждал, что Маэстро – самый опасный человек в Реквиеме. И что, случись мне однажды попасться ему, меня больше не примут дома, а если вернусь, то найдется способ меня изолировать. Если бы в замке Перта меня хоть когда-нибудь принимали… Но все же отцовские нравоучения закалили мое сердце. Маэстро стал нашим общим врагом. И, взрослея, я поняла причину. Окажись я схвачена и связана с Маэстро, моя жизнь, моя свободная воля будут утрачены навсегда.

Несколько раз его люди подбирались близко. И вскоре стало ясно: если бы Маэстро приказал схватить меня, магия вовлекла бы их в бесконечную погоню. Но он не использовал свою силу. Пока. Знать бы почему.

И все же отвлечься не вышло: магия Смерти взяла верх. Моя разгоряченная кожа покрылась испариной.

«Посмотри на имя», – требовал внутренний голос безумия.

Я могла уступить. Взглянуть на выжженные буквы. Утолить порыв и перейти к действию. Взяться за оружие. Подкараулить. Убить.

Убить.

Время Брэма Эллиса приближалось. Я встала, отвергая магию Маэстро, которая пыталась приковать мой взгляд к сцене, и поспешила уйти. Когда прохладный ночной воздух коснулся затылка, я вздохнула с облегчением. В «Пределе страданий», в мире постановочной страсти, таилось нечто тревожное. Одно дело – застать любовников в темном переулке, и совсем другое – видеть, как похоть становится развлечением публики.

Нужные мне экипажи стояли точно там, где я и предполагала. И хотя перед ними расхаживал охранник Дрекселя, мне ничего не стоило прошмыгнуть мимо. Я достала припрятанные ножи и забралась в отделанную золотом карету. Спрятавшись в тени, пожалела, что не взяла с собой маску. Я находила толику утешения в том, чтобы убивать как Дева Смерти, а не Деянира Сария Харк.

Магия Смерти охватывала меня, предвкушение лишало последних крупиц самоконтроля. Когда дверь распахнулась и пьяный мужчина с налитыми кровью глазами, забравшись в карету, откинул голову на сиденье напротив, сила хлынула. Я изо всех сил старалась сопротивляться ей. Но чудовище, орудие Смерти, не остановить. Удар клинка по горлу жертвы вышел безукоризненным. Чего не скажешь о разлетевшихся всюду брызгах крови. Эллис задыхался и издавал булькающие звуки, а экипаж тем временем тронулся с места. Где-то далеко ночь окутывало навязчивое звучание виолончели. А я сидела в залитой кровью карете и ждала, когда Брэм Эллис умрет и Смерть заберет его душу.

– Имя. Назови мне имя, на том и покончим. – Холодный взгляд отца проникал в самую душу, и я сложила за спиной руки, больше не обремененные ничьим именем. Я не хотела отвечать. Только не это имя. Но все же послушалась.

– Брэм Эллис.

Отец вскочил с трона с такой прытью, какой я не наблюдала в нем уже долгие годы.

– Разумеется, я ослышался.

Я помотала головой.

– Ты убила короля Сильбата, Деянира?