До самой смерти

8

Было весело мчаться за королем по узким переулкам Перта. Икарий безуспешно пытался обойти скопления людей. Он бросался влево, потом передумывал, тянул меня вправо и продолжал путь.

– У тебя есть план или мы будем бесцельно блуждать, пока не взойдет солнце и ты не передумаешь?

Икарий остановился, прижался ко мне, и я уперлась спиной в мокрую кирпичную стену. Мимо, спотыкаясь и хохоча, прошли два пьяницы. Я не обратила внимания: в ловушке теплых рук мир казался совершенно иным, под взглядом янтарных глаз сердце билось быстрее.

Икарий наклонился и прошептал:

– Извини, но лучшие планы – те, что идут не так, как задумывалось. Меня не узнают, но вот тебя заметят, и, если пойдет слух, что принцессу видели с незнакомцем в ночь перед свадьбой, придется объяснять больше, чем мне бы хотелось.

– В четырех кварталах к северу отсюда, возле кладбища на Толливер-Пуэнт, есть заброшенный храм. Туда не ходят – не желают прогневать старых богов. Снаружи можно подняться на крышу.

Его глаза засверкали.

– Неспроста эти боги старые. Но раз уж мы собрались пожениться, полагаю, храм – подходящее место, коль скоро не будем заходить внутрь. Ненавижу храмы.

Икарий посмотрел на меня, и наши губы оказались так близко, что я почувствовала его дыхание. Затем опустил руки и провел пальцем по моей щеке. Постоянно ко мне прикасался. И мне претило, что это не вызывало неприятных ощущений.

– Никаких поцелуев, – прошептала я. – Эту традицию мы должны соблюсти, если не хотим разрушить связь.

Он мимолетно коснулся моих губ большим пальцем.

– Худшая традиция.

– Вот уж не знаю, – ответила я, отпрянув, чтобы перевести дыхание. – Тебе-то не нужно надевать вуаль.

– Видишь? Есть боги на свете.

К моему удивлению, король с легкостью взобрался на здание. Приходилось напоминать себе, что он вырос не в замке. Обладал навыками выживания, как и большинство горожан. Привлекательная внешность в сочетании с закаленным характером – неплохие черты для правителя.

– Отсюда открывается красивый вид. – Икарий схватился за причудливые железные перила и посмотрел вниз. – Мы довольно далеко, и уже так темно, что почти не видно городской грязи.

– Почти. – Я встала рядом с ним, рассматривая пришедшие в упадок окраины Перта. Этой наблюдательной позицией я пользовалась уже много раз.

Даже ночью скрыть неприглядную изнанку города было невозможно. По узким темным улицам катились редкие экипажи, и стук колес отдавался эхом. Бедняки, закутавшие истощенные тела в поношенную одежду, ковыляли сквозь туман, их шаги звучали решительно, но приглушенно. Они горбились, словно несли на плечах тяжесть всего мира, на их изможденных лицах отразились пережитые тяготы и лишения. Печальные впалые глаза глядели в неумолимую пустоту.

От меня не укрылась важность момента. Я всегда только отнимала у этого мира. Служила лишь символом обещанной боли. Но этим шагом, браком с королем (хотя в конечном счете мне придется дать отцу отпор), я принесу высшую вечную жертву ради бедствующего народа. В глубине души я хотела – и даже молилась покинувшим нас богам, – чтобы люди почувствовали мою преданность. Чтобы смогли взглянуть на меня, пусть и со страхом, но испытать толику благодарности за то, что я вышла замуж ради их блага, а не своего.

Надгробия неподалеку от храма окутывал серебристый свет луны. Каждое служило знаком присутствия Девы. Кладбище вело безмолвный счет нашей жестокой истории.

Я сунула носок сапога в трещину между многовековыми мозаичными плитками, давно растерявшими краски. Мне вспомнились похороны, свидетельницей которых я стала. Мох и лишайники крепко цеплялись за старое здание неравномерными пятнами.

– Отсюда можно различить пульс города, – заметил Икарий, не зная, что я отвела взгляд.

Я кивнула.

– Можешь представить, каким он был до войн? До того как Смерть спас нас от вымирания?

Он повернулся и проследил взглядом, как я, хмурясь, заправила влажную прядь волос за ухо.

– Пожалуй, стоит поскорее со всем покончить.

– Истинный романтик. – На сей раз он улыбнулся, но его глаза оставались серьезными.

– Ты всегда можешь передумать.

Он покачал головой, и промокшие волосы упали ему на лоб.

– Ни за что в жизни, принцесса Деянира Сария Харк, Дева Смерти, наследница престола Перта, будущая королева Сильбата.

– Дей, – прошептала я.

– Прошу прощения?

– Можешь называть меня Дей.

Король склонил голову набок.

– Похоже, это уже победа.

– Не победа, Ики. Всего лишь уступка.

– Друзья зовут меня Орин.

Я не сдержалась и убрала непослушную прядь с его лба.

– Странное прозвище для Икария.

Он наклонился с улыбкой.

– Уж лучше, чем Ики.

– Смотря кого спросишь.

Он сделал глубокий вдох, раздувая широкую грудь.

– Закрой глаза.

– Я не доверяю тебе и сейчас стою на одном из самых высоких зданий Перта. Нет уж.

Икарий подошел ко мне и взял за руки.

– Ты можешь доверять мне, Деянира.

– Я никому не доверяю, король. Даже собственному отцу.

– Достань клинок.

– Что?

– Приставь кинжал к моему горлу. Если это принесет тебе душевное спокойствие, держи меня на пороге Смерти. И позволь взять тебя в жены.

Я схватилась за рукоять Хаоса, находя утешение в знакомых бороздах. Но не стала вынимать его из ножен. Лишь медленно сомкнула веки, и капли воды неслышно упали с ресниц на щеки.

– Стоит самый прекрасный солнечный день, какой ты только видела. Ты в глубине сада своего замка. Ощущаешь аромат цветов, хотя вуаль скрывает тебя от мира. Слышишь тихий шепот толпы. Завораживающее звучание виолончели зовет тебя вперед. Ко мне.

Я сделала прерывистый вздох, когда он нарисовал в моем сознании эту сцену. Затем убрал мою руку с кинжала и накрыл запястье своим.

– У меня не заготовлено религиозных клятв или светских речей. Титулы исчезли. Я всего лишь мужчина – нетерпеливый, но и нерешительный. И пусть мы отправляемся в это путешествие незнакомцами, меня влечет к тебе, и я клянусь познавать тонкости твоей души с уважением и восхищением.

Я открыла глаза и посмотрела в искреннее лицо совершенно незнакомого человека, который вытащил меня из постели, чтобы обменяться тайными обещаниями. Держа запястье одной руки поверх моего, второй он вытер капли дождя с моей щеки.

– С благословения Смерти и под покровительством богов я связываю себя с тобой с этого дня и до самой смерти.

Я не смогла сдержать улыбку, когда мое запястье обожгла жгучая пульсация.

– Твой черед, – прошептал он.

Сделав размеренный вдох, я начала:

– Покуда Смерть вплетает свой сюжет в полотно нашей истории, клянусь быть милосердной и понимающей женой. Даю тебе робкую, но искреннюю клятву отправиться в это путешествие вместе, быть преданной и бережно познавать твою душу. Клянусь создать связь, которая преодолеет время и достигнет пределов вечности. С благословения Смерти и под покровительством богов я связываю себя с тобой с этого дня и до самой смерти.

Пока последние нити магии сплетали наши жизни, я с трудом противилась влечению, как вдруг он расхохотался, разрушая окутавшие нас чары.

– Что смешного? – спросила я, вырывая руку.

– По-моему, своими свадебными клятвами ты обрекла меня на вечность при дворе Смерти.

– Намеренно. – Я невольно рассмеялась. – Если еще раз разбудишь меня посреди ночи, это точно случится.

– Скрепим рукопожатием?

Я протянула руку, не сводя глаз с магического золотого браслета, появившегося на запястье.

Король задрал рукав, чтобы показать свою метку, а потом схватил мою ладонь и, энергично пожав ее, притянул меня в объятия.

– Доброй ночи, жена. Тут наши пути расходятся. Надеюсь, ты проснешься без сожалений.

– А я надеюсь, ты проснешься, помня, что женился на Деве Смерти, и все равно сумеешь явиться завтра, не став белее полотна.

– Увидимся у алтаря. – Он смахнул еще одну мокрую прядь у меня со лба, проклиная дождь, и ушел.

Я смотрела ему вслед. Едва он миновал уличные фонари, силуэт растворился в тумане. Несколько мгновений спустя я спустилась с крыши, подняла шарф, чтобы привычно спрятать лицо, и помчалась мимо нищеты и забвения – к замку отца.

Остаток ночи я ворочалась без сна, а с первыми лучами солнца встала, прокручивая в памяти каждую секунду своей тайной свадьбы. Едва я повязала на запястье маленькую ленточку, как двери, распахнувшись, ударились о стену и в комнату ворвался отец. Он впервые на моей памяти вошел в мою спальню.