До самой смерти

49

Я лежала на холодном сыром полу подземелья и задыхалась от жгучей боли в боку. Трясущейся рукой дотронулась до ее источника и убрала окровавленные пальцы от копья, торчавшего прямо под грудной клеткой. Перед глазами все расплывалось, каждый осторожный вдох отзывался агонией. Руки задрожали, когда я вновь прикоснулась к зазубренным краям наконечника. Вспышка боли напомнила о засаде, из-за которой я здесь оказалась. А потом и о предшествовавшим этому душевным страданиям.

Дождь лил сквозь крохотное забранное решеткой окошко высоко над головой, капли смешивались с моей кровью и стекали на неровный каменный пол. Луну застилали густые зловещие облака, мне было не дождаться ее успокаивающего света. Я слышала один только неумолимый стук дождя, который вторил отчаянию в сердце.

Подземелье являло собой средоточие тьмы и безысходности. Стены, сложенные из грубо обтесанного камня, были испещрены надписями, которые оставили мои бесчисленные предшественники. Те, несомненно, мучились не меньше меня. В воздухе витал резкий аромат плесени и застарелый запах страданий.

В камере едва хватало места, чтобы вытянуть ноющее тело. Со стен свисали ржавые цепи, вселявшие настоящий ужас. Мерцающий свет факела в коридоре только усиливал страшные тени, что плясали на стенах и будто насмехались надо мной.

В дальнем углу пробежала крыса, сверкнув умными глазами-бусинками, и исчезла в трещине в стене. Казалось, крыса была единственным живым существом в этом заброшенном месте, и ее присутствие лишь напомнило мне о собственном одиночестве и уязвимости.

Я закрыла глаза, пытаясь отгородиться от страданий и беспрестанного шума дождя. Но даже в темноте, сомкнув веки, я видела лица Дрекселя и Икария – людей, которые устроили мое похищение. А еще – Орина. Он представал красивым и опасным, воплощением моего идеала – так мне казалось.

Я не боялась крыс и не страшилась того, что рано или поздно придется вытащить копье из раны, смирилась с дождем и холодом, пронизывающим воздух, и не испытывала трепета перед королем, с которым мы в конце концов встретимся. Я боялась заснуть. Боялась оказаться при дворе Смерти и получить имя человека, которого не смогу выследить. Я боялась безумия. Неизменно. И с этой истиной пришла капля сострадания к Орину и его решению обманом заманить меня в брак. И хотя я никогда не смогу простить ему ложь, я прощу ему этот выбор.

Боль в боку была невыносимой. Я ощупывала копье, ставшее скользким от крови, пока не взялась за древко поудобнее. Собрав все силы, оставшиеся в израненном теле, я сделала глубокий вдох и, стиснув зубы, потянула.

Когда наконечник начал разрывать плоть, тело будто бы окутало пламя и снова подступила тошнота. Зрение затуманилось. Я прикусила нижнюю губу, чтобы сдержать крик, не желая доставлять кому-то удовольствие слышать мои страдания.

Едва я почувствовала, что копье вышло из тела, дверь наверху лестницы со скрипом отворилась. Паника усилилась, смешиваясь со жгучей болью. Мне нужно спрятать оружие, выиграть несколько драгоценных мгновений.

Отчаянным взмахом я отбросила копье к грязному соломенному тюфяку в углу камеры и стиснула зубы. Мучения ослепляли и грозили поглотить меня. Копье скрылось в темноте, как раз когда на каменной лестнице раздались первые шаги.

Я осела на холодный сырой пол, прерывисто дыша. Покрытые кровью руки дрожали. В дверном проеме показался силуэт, обрамленный мерцающим светом факела.

– Вижу, ты проснулась и пытаешься проявить изобретательность. – Икарий повернулся к стражнику и жестом велел ему открыть дверь моей тюрьмы.

– Н-но, ваше величество… – возразил стражник.

Икарий набросился стремительно, словно змея. Его движения были настолько быстрыми, что я бы вовсе ничего не заметила, если бы мужчина не рухнул на пол со свернутой шеей.

– Терпеть не могу, когда не подчиняются прямому приказу. Видишь ли, мы не закончили обучение. Они еще не привыкли бояться меня так же сильно, как тебя, Дева.

Ступая по луже моей крови, король отошел в сторону, чтобы я увидела тьму, которая поднялась и окутала погибшего, как случилось и с жертвой Орина.

Я подавила громкий вздох.

– Кто ты?

Сняв ключ с пояса павшего стражника, он повернул его в замке, бесстрашно шагнул в камеру и, присев передо мной на колени, провел пальцем по покрытому синяками лицу.

– Я был рожден Лордом Смерти задолго до того, как ты пришла в этот мир, Дева. Сдается мне, главный вопрос в том, кто ты такая.

– Это невозможно, – выдавила я, пытаясь сесть и закрывая рукой окровавленный бок. Я даже не представляла, кто меня ранил. Если он, то я умру. – Я Дева Смерти. Видела его двор сотни раз.

– Да, адские гончие перед вратами и правда нечто, не так ли?

Значит, он бывал там. Я посмотрела на его руку, выискивая имя на ладони, но он надел кожаные перчатки – видимо, чтобы сохранить тайну. Он завоевал весь мир своей ложью. Неудивительно, что Маэстро не воспрепятствовал похищению Квилл. Дрексель знал. И боялся.

– Андрос! – крикнул Икарий, отчего я вздрогнула и меня пронзила вспышка боли.

Другой стражник с опаской спустился по ступеням, обдумывая каждое осторожное движение.

– Да, ваше величество?

– Ты будешь сидеть в камере вместе с нашей дорогой Девой. Мне сказали, что у нее сильная воля, и я намерен ее сломить.

Все казалось бессмысленным. Я зажмурилась и проморгалась, желая, чтобы зрение прояснилось. Слабость, охватившая все тело, потянула меня вниз.

– О нет. Ты не должна засыпать, Дева. У меня множество дивных планов для нас. – Он схватил меня за волосы и запрокинул голову так сильно, что я поморщилась от пронзительной боли. – Я слышал, ты бродила по храму Эйрии. – Он повернул мое лицо, будто бы желая заглянуть в глаза. Разумеется, он рассматривал белые ресницы. – Если убьешь его, я дам тебе поспать и исцелиться.

– Катись к черту, – пробормотала я.

Король рассмеялся, и светлые волосы упали ему на лоб.

– Может, потом, милая. – Он схватил меня за руку, задрал черный кожаный рукав и уставился на золотой браслет, ставший символом его бесконечного стыда. – Я мечтал об этом моменте.

Я закричала, когда он вытащил из-за пояса топор, и поползла прочь, невзирая на боль. Гордость заставила встать на нетвердых ногах. Я выхватила копье из укромного угла, в который его бросила, и направила на короля, хотя знала, что мне не хватит сил напасть. Я едва не падала.

Лунный свет залил камеру, проглядывая сквозь облака ровно настолько, чтобы я увидела, как Икарий кивнул со зловещей улыбкой.

– Твоя свирепость вдохновляет, дорогая. Идем, Андрос. Думаю, ей нужно переспать с этой мыслью.

Мерзкая вонь наполнила камеру, когда стражник отошел, ковыляя, будто три дня скакал верхом на лошади. Он обделался, глядя, как я хватаюсь за оружие. Я невольно прониклась сочувствием, когда он перешагнул через своего павшего товарища и направился за королем вверх по лестнице.

Я прождала больше часа, дрожа от перенапряжения и поглядывая на лежащее на полу тело. Использовала копье, чтобы устоять на ногах. Мне нужен был план, причем еще вчера. Чего он добьется, заставив меня убить? Почему это так важно для него? Он знал, кто я. Но что же происходило, почему раз за разом нарушались правила этого мира? Орин мог убивать. Икарий тоже… Но он прямо назвал себя Лордом Смерти, тогда как Орин всячески отрицал эту роль.

– Деянира? – От голоса Пэйши во мне что-то оборвалось. Ноги подкосились.

– Я здесь, – произнесла я, то ли шепотом, то ли в мольбе.

– Проклятие, Тея. Держи чертову лодку ровно.

– Я пытаюсь, – ответила Алтея.

Я почти могла представить, как они следуют за магией Пэйши к окну моей камеры, ведя лодку по заболоченному рву. Видимо, не смогли добраться по коридорам замка. Но они пришли. Ради меня. Даже когда я при первой возможности усомнилась в нашей дружбе, они все равно пришли. Может, и не с Орином, но ему наперекор.

– Как нам тебя вызволить?

– Я сильно ранена. – Я придвинулась к окну, чтобы говорить тише. – Копьем в бок. – На мгновение задумалась, стоит ли предупредить о скрытой силе короля. Их предательство и ложь меня задели. Все, что отец говорил о доверии, стало казаться истинной мудростью. Удар, нанесенный мне, достиг самого сердца. Я рисковала ради них всем. А они лгали. Но я никогда не смогу смотреть на себя в зеркало, если не поступлю достойно. – Послушайте меня. Икарий способен убивать. Он Лорд Смерти. Не знаю, как это возможно. Но вам нельзя в этот замок. Он и глазом не моргнет.

Голос Алтеи стих. Настолько, что я едва слышала ее через маленькое окошко.

– Кто он? Я не понимаю. Как?

– Хотела бы я знать, – тихо ответила я. – Но мне кажется, он и стоит за всеми исчезновениями.

Я услышала глухой стук, будто она упала в лодке.

– Боги, Тея, – рявкнула Пэйша. – Ты опрокинешь нас в сточную воду. Осторожнее.

– Пэй, – пролепетала она словно в оцепенении. Наступила пауза. Вздох и осознание. – Имя Толена… То, что оно изменилось. – Их друг не пропал. Он пал от руки короля.

– Мне жаль, Тея. Я знаю, как близки вы были. – Всхлип, за ним снова плеск воды, а затем голос Пэйши, зазвучавший тише. – С тобой кто-нибудь есть, Дей?

– Нет.

– Можешь дотянуться до решетки? Я могу ее убрать, Дей. Попробуешь забраться по стене? – спросила Тея, вновь поддавшись спешке.

Я тянулась, как могла, пока боль не пронзила все тело. Дыхание перехватило, и я упала на пол.

– Не могу. Слишком сложно.

– Я тебя там не оставлю, Деянира. – Пэйша выругалась. – Либо ты выберешься сама, либо я приду за тобой, и плевать на короля.

– Дай мне день. Посмотрим, что я смогу выяснить. Может, и бок заживет. Возвращайтесь завтра в то же время, если сумеете обойти стражу. Я постараюсь найти способ добраться до окна.

Слова Пэйши донеслись с пугающей серьезностью:

– Как только Орин узнает, где ты… Возможно что угодно.

Я прижала ладонь к холодной каменной стене, жалея, что не могу взять и снести ее. Не ради него. А ради подруг, которые пришли, невзирая на опасность.

– Тогда не говори ему. Останься в квартире, если придется. Если он потеряет голову и совершит ошибку, кто-нибудь погибнет.

– Главное, смотри, чтобы это была не ты, Дева.

Я судорожно сглотнула, и от моей печали молчание затянулось.

– Пэйша? Тея?

– Мы еще здесь, – прошептала Пэйша. – Так долго, как сможем.

Я кивнула, хотя знала, что она не увидит, и свернулась в позе зародыша в луже собственной крови в полуметре от мертвого тела.

– Спасибо, что пришли. – Я сделала еще один судорожный вдох. – Если я не…

– Не смей, – процедила она. – Не теряй боевого духа. Никаких прощаний. Ни за что.

– Думаю, мне нужно поспать.

– Только будь осторожна, – взволнованно сказала Тея. Металлический борт лодки еще какое-то время скрежетал о каменную стену, даже когда я закрыла глаза.

Я проснулась несколько часов спустя и увидела на лестнице спящего охранника. Если за мной вернутся, он создаст трудности. Все еще испытывая боль, пусть уже не такую сильную, я закрыла глаза и возродила в памяти каждое мгновение, проведенное с семьей, которая никогда не была моей по-настоящему. Кажется, за эти дни я узнала, где прячется любовь. В смехе старика и доброте обеспокоенной матери. В прикосновениях ребенка и дружеских объятиях. И хотя мне претило это признавать, больше всего я узнала о любви от Орина. Я позволила себе быть уязвимой рядом с ним. В одно мгновение злиться, а в следующее поддаваться страсти. Я узнала, что любовь, какой бы она ни была, всегда оставляет след в душе. И даже если откажешься от нее, эта рана никогда не исцелится. Любовь – это возможность осознать одиночество и вместе с тем обрести в объятиях семьи самое надежное убежище. Любящее сердце всегда сможет найти путь домой.

Пускай члены Синдиката скрывали от меня правду, они все равно стали моей семьей, и, пока не прогонят, мой дом будет рядом с ними. Нам нужно поговорить. Извиниться друг перед другом, ведь я сама пришла к ним с обманом. Я не идеальна. Но они нужны мне. С Орином или без него. Едва я столкнулась с Дрекселем Ванхоффом, мне захотелось убежать прочь. Вернуться к Орину. Избавить нас обоих от боли, которую принесли его слова. Орин лгал мне, и я не знала, смогу ли однажды это пережить, но след, который он оставил в моем сердце, никогда не исчезнет.

Дверь снова со скрипом отворилась, разбудив так называемого стражника. Видимо, наступило утро, хотя я не знала, сколько времени прошло, а за окном было ничего не видно: сквозь него почти не проникали солнечные лучи. В подземелье спустилась группа людей. Я поднялась на ноги, что стали более устойчивыми, и всмотрелась в незнакомые лица, готовясь к появлению последнего человека, который топал по ступеням, будто конь. Наконец он остановился напротив меня. С мехами на плечах и ремнем в перевязи он, казалось, занимал вполовину больше места, чем все, кто выстроился в шеренгу перед камерой.

– Доброе утро, убийца королей. Хорошо спалось? – Икарий обнажил меч и провел им по прутьям, будто играл на музыкальном инструменте.

– Неплохо, – ухмыльнулась я. – Как мило, что спросил.

– Я подумал, мы могли бы начать этот день с игры. Видишь этих бедолаг?

Я невозмутимо рассматривала свои ногти, чтобы он не догадался, как бешено колотится мое сердце.

– Нет. Ослепла за ночь.

Король зашелся смехом, который звучал так неискренне, что у меня побежали мурашки.

– Посмотри-ка на них. Изучи повнимательнее. – Он схватил самую молодую женщину за лицо, сжав впалые щеки перчатками, и притянул к камере. – Как думаешь, она заслуживает смерти?

– Нет, – прямо ответила я.

Он оттолкнул ее прочь.

– Ты ее не знаешь. Как можешь быть так уверена?

– Меня не интересуют твои игры. Чего ты от меня хочешь?

– Я же говорил. Я разобью твою душу, в точности как ты разбила мое бедное сердце. – Его слова источали столько злой иронии, что даже один из стражников коротко усмехнулся.

Я промолчала и вернулась на тюфяк.

– Андрос! – крикнул он, призвав стражника, с которым приходил вчера. – Открой камеру.

Я не подняла взгляда, когда несколько человек дружно ахнули, давая понять, что видели во мне большую угрозу, чем в короле. Знали бы они. Он подчинил этот мир. Но дело было в чем-то еще. В том, что уже было известно Икарию, а мне – нет.

Как только дверь камеры открылась, он толкнул Андроса внутрь и быстро запер.

– Ты убьешь его, Дева, иначе каждый час кто-то из них будет становиться жертвой моих… способностей. Забери одну жизнь, чтобы спасти десять. Вот выбор, перед которым ты оказалась. Мне принести большие песочные часы или ты умеешь считать?

Я бросилась к решетке и затрясла железные прутья.

– Единственная смерть, которую ты узришь от моих рук, будет твоя собственная, король. Только твоя, – пригрозила я.

Икарий смеялся, не смолкая, пока поднимался по лестнице в сопровождении стражников и невольников. Я уже играла в эту чертову игру. Он знал, что я выберу меньшее зло. Но какое ему дело? Зачем вынуждать меня?

– Он пытается разозлить вас, принцесса, – сказал Андрос с мрачным смирением. – Не нужно бороться с ним. Просто убейте меня – и покончим с этим.