До самой смерти

65

Я крутилась на месте, пытаясь отыскать Орина в темноте. Бежала в одну сторону на его крики, а потом бросалась в другую, когда они удалялись. Вскоре меня охватило отчаяние. Как до него добраться? Как и предупреждал Эзра, Смерть использовал Орина в качестве приманки. Наша с ним ночь испорчена. Смерть отнял ее.

Холодок пробежал по коже, когда шелковая простыня с нашей постели окружила меня и превратилась в платье с открытой спиной. Тотчас я оказалась на черной сцене в свете прожекторов. Перед ней замерла такая огромная толпа, что не получалось разглядеть ее меркнущие границы. У самой сцены стоял Смерть, прижав сложенные домиком пальцы к губам, и с восторгом смотрел на меня.

Затем крики раздались вновь.

Орин.

Он лежал в знакомой золотой клетке справа от меня и корчился от боли. Я пыталась пошевелиться, подойти к нему. Прикоснуться. Но не могла. Ноги будто приросли к сцене.

Среди тысяч шепчущих душ явственно ощущался страх. Смех Смерти заставил замолчать беспокойную толпу. Он подарил мне пристальный взгляд темных глаз и опустил подбородок, бросая вызов.

– Танцуй, Деянира.

Я скрыла удивление, хотя почувствовала его в своем трепещущем сердце.

– При всем уважении катись к черту.

Смерть едва не преисполнился восторгом.

– Порой ты бываешь такой предсказуемой.

Он указал длинным пальцем на Орина, который перестал кричать и посмотрел на меня теплым взглядом.

– Прошу. – Он протянул ко мне руку, дрожа. – Отправь ее домой.

Его крики возобновились. Он схватился за голову и зажмурился. Смех Смерти эхом отразился от стен, таких темных, что их было совсем не видно.

– Зачем мне это делать, если мы можем так славно провести время? Можем вместе сломить ее упрямую волю. Я так долго ждал этого дня. Танцуй, Деянира, и я все прекращу.

Я вздрогнула. Было так легко согласиться. Но на самом деле он хотел совсем не этого. И пусть я всем своим естеством желала спасти мужа от мучений… Если поддамся, Смерть на этом не остановится. Поэтому вновь отказалась. Помотала головой, хотя по щекам текли слезы и дыхание перехватило.

– Не сделаешь даже малейшего движения, чтобы сохранить рассудок своего мужа? Мне кажется, тебя обманули, сын. По-моему, она совсем тебя не любит.

Орин взревел, борясь с поглотившим его чудовищем. На его коже виднелась каждая черная вена, а все мышцы были напряжены, но он поднялся на ноги и посмотрел на отца.

– Ты ничего не знаешь о любви.

Смерть отпрянул, и в его широко распахнутых глазах отразилось удивление. Но потрясение вмиг испарилось. Веселье сменилось яростью: сын бросил ему вызов перед слугами, которые должны испытывать один лишь страх. Никак не надежду. А в этот миг Орин стал надеждой. Всем, чем его отцу никогда не стать. И это представляло серьезную проблему.

Появилась лестница, и Смерть медленно поднялся на сцену, не сводя глаз с Орина. Клетка разлетелась на куски, посылая во все стороны град золотых обломков. Отец и сын сошлись лицом к лицу на мгновение, а затем Смерть прижал большой палец ко лбу Орина, заставляя опуститься на колени.

– Молодец, – похвалил он. – Но боюсь, у нас проблема. Видишь ли, мы должны напомнить всем, кто ты такой. Какова твоя сущность. И почему тебе никогда не стать кем-то иным.

Смерть отступил на несколько шагов и развернулся, его темный плащ колыхнулся за спиной. Орин посмотрел на меня. Сперва я увидела боевой дух, стремление одолеть тьму. Но это продлилось всего мгновение, после чего Орин, поддавшись чистому гневу, бросился через сцену, схватил меня за горло и поднял над полом. В его взгляде не было ни намека на узнавание.

Я попыталась коснуться его руки, чтобы передать свою магию, но он оказался проворнее и неожиданно бросил меня на пол с такой силой, что выбил воздух из груди, а деревянные доски сцены раскололись подо мной.

Острая боль пронзила бок. Я задыхалась под рукой Орина. В его глазах не было ни капли жалости. Он исчез. Я силилась разжать пальцы, которыми он сдавил мою шею.

– Сын, – обратился Смерть с таким спокойствием, что казалось чуждым в момент разразившейся меж нами бури.

Орин отпустил меня, смерив взглядом. Я перевернулась на бок – из второго торчал обломок доски – и сдавленно закашлялась. Мир передо мной застила пелена слез. Я зажмурилась и с трудом сделала вдох.

Этот хриплый звук стал маленькой, но могучей победой над Смертью.

Орин схватил меня за руку, поднял с пола и взглянул на мой окровавленный бок. В его глазах промелькнуло сочувствие, и он рывком вытащил обломок. Я снова упала на колени, ослепленная болью.

Несколько мгновений я не ощущала ничего, кроме страшных мучений. Наверное, в ране остались щепки. Но тошнотворный покой, который я обрела в боли, разрушили слова Смерти.

– Скажи, почему ты решила нанести на спину именно эти цветы? Кто их набил?

Я сделала вдох, и все вокруг снова обрело ясность. Я опустилась на четвереньки перед всем двором Смерти, и меня вырвало.

Но прежде чем я успела придумать убедительную ложь, Смерть встал надо мной вместо Орина и опустился на корточки. Тени, густые, как туман над озером, закружили по сцене, унося кровь, щепки и восстанавливая доски пола. Он склонился к моему уху, стараясь не дотрагиваться до меня.

– Расскажи мне о цветах, – процедил он. – Откуда у тебя эти рисунки?

Я даже не думала отвечать.

Тени схватили меня за волосы и запрокинули голову с такой силой, что искры посыпались из глаз.

– Скажи мне, иначе пожалеешь, что вообще появилась на свет.

– Слишком поздно, – выпалила я.

– Сын, – проворковал он. – Что тебе известно о рисунках на спине твоей прелестной жены?

Ответ Орина прозвучал вымученно:

– Каждый цветок – за жизнь, которую она забрала.

– А кто их сделал?

Он пожал плечами.

– Значит, сыграем в игру, – объявил Смерть толпе. – Устроим показ, если угодно.

Сложив руки за спиной, он прошелся вдоль края сцены. Послал еще несколько потоков своей силы – и Орин оказался в новой клетке, украшенной золотыми черепами по верхнему краю. Тени Смерти поднялись от пола, обвили мои лодыжки, словно кандалы, а потом окутали тело, и у меня скрутило нутро. Тени заскользили по моим рукам и заставили развести их широко в стороны. Смерть согнул палец, и они сжались крепче, впились в кожу так сильно, что я резко вдохнула сквозь зубы. Он постарался, чтобы я смотрела на Орина, а не на публику, которая завороженно наблюдала за представлением своего надзирателя.

– Дей, – прошептал Орин, нахмурившись. Тьма рассеялась, но его наполнил страх. – Я здесь. Я с тобой.

Если бы он протянул руку между прутьями, то, наверное, сумел бы ко мне прикоснуться. Я же была не в силах пошевелиться. Чем больше боролась с магическими оковами, тем крепче они сжимались.

Смерть приблизился и схватил меня за подбородок. Я попыталась вырваться, но тщетно.

– Назови их имена.

Я поджала губы.

– Как прекрасно твое упрямство.

Один взмах рукой – и в его ладони появился длинный кожаный хлыст.

– Либо назови имена, либо скажи, откуда у тебя эта татуировка.

– Я не сломаюсь, – выпалила я.

Его горячее дыхание коснулось моего уха, когда он прошептал:

– Нет, Деянира Сария Фабер, сломаешься. И сделаешь это так красиво, что наша публика будет плакать навзрыд.

Смерть повернул мою голову в сторону, заставляя посмотреть на людей. Меня чуть не стошнило снова, когда я увидела знакомые глаза, зеленый и голубой, полные слез. Пэйша держала возлюбленного за руку, а огромная адская гончая стояла на страже позади них.

– Ты заговоришь. Или она понесет наказание вместо тебя.

Устав ждать моего ответа, он принялся ходить вокруг, словно стервятник. Смерть неспроста выбрал платье с открытой спиной. Понял, что сделает со мной, как только увидел татуировку, когда я лежала в постели… Цветы Ро разожгли в нем любопытство, отчаянное желание победить в игре, которую он вел с ней.

Ро. Богиня. Но в то же время жертва. Та, кто спасла меня, когда я даже не знала, что нуждалась в спасении. Та, что никогда не просила ни о чем, кроме как сохранить ее тайну. Та, что обещала: если на моей ладони появится ее имя, она возьмет клинок вместе со мной и примет вину на себя. Орина она тоже спасла. Нашла способ сдерживать его тьму и свела нас. И она сама жертва. Я могу быть и буду сильной ради нее. Пусть мне предстоят страдания. Но и она молча страдала веками.

От предчувствия грядущей боли все мышцы задрожали. Хлыст рассек воздух, и этот резкий звук эхом разнесся по залу, а за ним последовал яростный удар – укус тысячи змей. Я стиснула зубы, подавив крик. Смерть обошел меня кругом, сверля взглядом пустых глаз и дожидаясь моего решения. Я знала, чего он требовал, и тяжесть этого выбора давила на меня, словно гора.

Орин закричал. Он никогда не оправится после того, как увидит мои страдания. Теперь в нем навсегда останется толика тьмы. Я смирилась с этим, когда теплая кровь потекла по спине.

– Гаррит Фейден, – процедила я сквозь зубы, намеренно пропустив имя матери.

Смерть с улыбкой повернулся к толпе. Указал на мужчину, ставшего первым, кто преследовал меня в снах, и Гаррит устремился вперед на невидимой нити магии. Его безжизненные глаза и осунувшееся лицо остались такими же темными, как я помнила.

Второй удар быстрее рассек воздух и прошелся по спине, заставляя выгнуть ее дугой.

– Мэриан Аклен, – выдавила я.

На сей раз я даже не смогла взглянуть в глаза жертве. Вместо этого неотрывно смотрела на Орина. Он зарычал, и Смерть в ответ послал ему еще одну волну боли, которая побудила его снова встать на колени. Мы обменялись безмолвной клятвой. Можешь подчинять нас, но мы никогда не сдадимся. И потому Орин поднялся снова.

Третий удар хлыста, вслед за которым прозвучало еще одно имя, содрал с моей спины кожу. Четвертый стал сокрушающим. Дыхание перехватило. Орин закусил кулак, чтобы не закричать. Происходящее, несомненно, стало воплощением его кошмара.

После пятого и шестого ударов, легших крест-накрест, я содрогнулась, свесив голову. Кости гремели, сердце замерло. Я сумела посмотреть в сторону, увидеть группу моих жертв, которые стояли и наблюдали. Некоторые были в ужасе, а другие чувствовали торжество.

– Я оплакивала вас, – прошептала я, хотя сомневалась, слышат ли они меня. – Я чтила каждого. Повторяла ваши имена и все это время хранила память о вас.

Наверное, им было все равно, но мне нет. Мне нужно было напомнить себе, что я человек. Во мне был свет, а не только тьма, как считали все в Реквиеме.

Смерть обезумел и, едва дав мне время произнести следующее имя, ударил плетью по очередному ряду цветов. Он наслаждался собственным извращенным представлением, а толпа на сцене становилась все больше. Публика в зале молчала, а Орин, мой самоотверженный муж, бессильно осел на пол клетки.

Кровь собиралась у моих ног. Я думала, что не могу умереть, даже не сомневалась в этом. Но поле зрения постепенно сужалось, и темный зал кружился передо мной. Тошнота подступала, но меня больше не рвало.

Я слышала только рыдания Пэйши, щелчки хлыста, отмерявшие время, словно метроном, и имена, которые я называла по памяти. Те, которые произносила уже столько раз, что даже не нужно было задумываться. Они так и ждали своего часа.

От следующего удара я выгнула спину, а от жгучей боли перехватило дыхание. Я наконец-то показала Смерти страдания, которые он так любил.

– Хватит! – закричал Орин, больше не в силах это выносить. По тому, как сорвался его голос, как он смотрел на меня со слезами на глазах, не поднимаясь с колен, я поняла, что он скоро не выдержит. – Пусть это буду я. Боги, пусть я займу ее место. Пускай она называет имена, а я буду стоять вместо нее.

– Нет! – прогремел глубокий голос откуда-то из зала. – Я приму удары плетью.

Эзра. Сильный и преданный человек, который готов склониться только перед одной. И погубить себя ради нее же.

– Нет! – закричала Пэйша. – Я это сделаю. Ты угрожал, что поплачусь я. Пусть будет так.

Подвешенная в воздухе тенями, я потеряла слишком много крови. Больше не чувствовала рук и ног. Спина онемела от ударов. Но я все еще ощущала свое сердце. Как оно билось ради них. Упрямый дух, который по-прежнему отказывался дать Смерти то, чего он желал на самом деле.

Смерть обошел меня снова, покачивая излюбленным оружием, с которого на темную сцену капала моя кровь. Я принялась судорожно соображать, есть ли еще возможность спастись. Если не мне, то моим друзьям.

Смерть встал на колени перед клеткой, просунул руку между прутьями и взял сына за подбородок. Тьма окутала Орина, и вот с его с лица исчезли эмоции, а последние слезы утратили значение.

– Вижу, мы не дали ей должной мотивации, сын. А мне становится скучно. Возвращайся в свой мир, найди девочку и ее подругу-кузнеца. Отыщи свою мать и отправь ко мне их души.

– Нет! – закричала я, и мрак пронзила вся сила моего отчаяния. – Я хочу заключить сделку.

Смерть резко повернул голову.

– Ты скажешь мне, откуда у тебя эта татуировка?

– И не только. Если согласишься на мои условия, я расскажу, где найти твою пропавшую богиню.