До самой смерти

27

Ро всю жизнь держала меня на расстоянии, и я только сейчас это осознала. Когда меня лишили титула и мой мир рухнул, она не пришла. И появилась не раньше, чем я оказалась на ее территории – в Алом квартале. Да и тогда велела мне идти по коридору прямиком к…

Боги.

Она указала путь к Орину, который поджидал в переулке и ранил меня ножом. Наверняка бы приволокла на поводке, если бы я не следовала покорно ее указаниям. Кожа покрылась мурашками. И тогда вспыхнула ярость. Зародилась в груди и разошлась по всему телу, да так, что задрожали пальцы, сердце пустилось вскачь и перед глазами все застлала красная пелена. Неважно, в какую игру меня впутали и как нелепо я выглядела прежде, – узнав правду, я почувствовала себя еще большей дурой.

Но что особенно меня задело, от чего по спине пробежал холодок и стало трудно дышать, так это от мысли, что Ро могла быть заодно с Маэстро. Неужели все это время, все эти годы она работала с величайшим главарем преступного мира? Любой, кто заслуживал своей смерти, знал, что нужно держаться от него подальше. Не может быть, чтобы она связалась со слугой, но не имела дел с хозяином. Я не понаслышке знала, что Ро предпочитала водиться с верхушкой.

Сперва я задумалась, не любовники ли они с Орином. Ро вполне на такое способна, но я еще плохо знала своего дражайшего мужа, чтобы утвердиться в этом предположении. За время долгого разговора они ни разу не наклонились друг к другу. Изредка дружелюбно улыбались, но в основном сохраняли серьезные лица.

Нервы накалились до предела, гнев подталкивал меня встать и подойти. Сообщить, что я поймала их с поличным. Но я, как и всегда, сдержалась, позволяя правде и дальше складываться в единую картину. Они оба мне не нужны, и я увидела достаточно. Но все равно чувствовала, как внутри назревают сомнения.

На мой столик налетел пьяный мужчина. Я почти не обращала на него внимания, пока он не повернулся ко мне со слюнявой улыбкой, продемонстрировав ровно три желтых зуба. Окинул меня окосевшим от алкоголя взглядом, но, вмиг все осознав, отшатнулся и врезался в другой стол.

– Дев…

– Тихо, – оборвала я, схватившись за Хаос на бедре.

Он замер и обмочился, когда я встала. В этот миг то ли злость, то ли иссякшее самообладание, а может, и магия желали, чтобы я сорвалась. Пала жертвой жажды убийства, таившейся глубоко во мне. Полоснула невинного человека по горлу и наблюдала, как он истекает кровью. Поступила бы в духе многих моих предшественниц. А затем, стоя в луже крови, смотрела бы, как люди с криками бросаются врассыпную. Орин нашел бы подтверждение всему, что думал обо мне.

А я бы, черт подери, улыбнулась. Дождалась бы появления Смерти, чтобы понаблюдать за воцаряющимся хаосом, причиной которого стала моя злость. Вполне вероятно, что пьяница не безвинен. Наверное, он совершал мерзкие поступки, как и все. Как и я, даже в своих ядовитых мыслях.

Я вышла из-за стола, чувствуя, как колотится сердце. Как прерывается дыхание. Я утопала в мысли о том, что, возможно, остальные Девы испытывали нечто подобное перед тем, как сходили с ума. Может, настал переломный момент.

Я заставила себя образумиться. Не поддаваться эмоциям. Соображать. Все вращалось вокруг одного человека. Каждая ниточка вела к Дрекселю Ванхоффу, Маэстро, чудовищу. И Орин был его слугой, но я скорее выколю себе глаза зубочистками, чем стану иметь с ним дело, когда так зла.

Казалось, будто мир медленно погружался в безумие, все его обитатели, поддавшиеся невиданному прежде отчаянию, нуждались в спасении. От слабого запаха, доносившегося из притона, который располагался неподалеку от «Предела страданий», подступила тошнота. Я гадала, восседал ли Дрексель там, в излюбленном зале, развалившись на воображаемом троне и наблюдая, как низшие чины Сильбата погружаются в марево безумия? Или же он, покручивая ус, выкрикивал приказы слугам, заставляя их отдавать последние монеты и угрожая уничтожить, если не подчинятся? Может, он отправился в замок Икария Ферна, чтобы обсудить похищение Квилл и убийство стражников?

В любом случае в театре стояла тишина. На противоположной стороне улицы полуголая женщина закинула длинную стройную ногу на плечо мужчины, опустившегося на колени. Она поймала мой взгляд, но я не поняла, кто из нас стал причиной ее громкого вздоха. Я поправила капюшон, радуясь, что лицо скрывала маска, и обошла здание. Хотела снова пробраться в кабинет Дрекселя, но окно закрывали новые решетки. Скорее всего, это дело рук Теи.

Даже когда город погружался в ночное или дневное оцепенение, театр, по всей видимости, охраняли. Однако расположенный за ним склад, от которого пролегал подземный туннель, мог остаться без надзора. Что ж, я решила испытать удачу и проверить, как далеко она меня заведет.

В здании отсутствовали окна, а стены так обветшали, что было уместно задаться вопросом, как склад мог принадлежать человеку, который неустанно заботился об убранстве роскошного театра. Но, скорее всего, в этом и суть.

К большому сожалению Дрекселя, я не сомневалась, что на склад легко проникнуть. Стоило правильно вставить в замок шпильку, тряхнуть несколько раз – и он поддался. Но едва я оказалась внутри, меня охватил страх. Он был вызван не возможной стычкой, а скорее грохотом, с которым закрылась дверь. Неотвратимостью этого звука. Словно переступив порог, я оказалась беззащитной перед человеком, который охотился за мной всю мою жизнь. Его абсолютный контроль над людьми, связанными магическими контрактами, означал, что даже ужас перед смертью не помешает им схватить меня, если хозяин отдаст такой приказ.

Под ногами раздался треск и эхом разнесся по помещению. Я замерла и начала осматриваться. Склад был настоящей сокровищницей, полной реквизита для бурлеска.

На изысканных ширмах висели корсеты всевозможных цветов и размеров, замысловатые кружева и дорогой шелк притягивали взгляд. Туалетные столики украшали головные уборы с перьями и роскошные сверкающие заколки для волос. Пускай снаружи здание рассыпалось, внутри оно оказалось именно таким, как я представляла.

На одном из столиков, рядом со стопкой афиш, приглашавших увидеть эффектные выступления, лежали изящные веера. На некоторых были изображены незнакомые мне экзотические сюжеты, а на других – затейливые узоры. Мое внимание привлекли костюмы: платья, что переливались бисером и пайетками, кисточки, которые чувственно покачивались при каждом воображаемом движении, и перчатки длиной выше локтей. Они напомнили мне о Холлисе и о том, с какой заботой он относился к своим творениям. Купаясь в приглушенном свете гостиной, он зажимал булавку губами и с особой любовью делал каждый стежок.

Вдоль одной из стен тянулись зеркала – казалось, в их призрачных глубинах вот-вот закружатся отражения репетирующих танцоров. Я замерла и прислушалась, пытаясь уловить вздох или звук шагов – все, что выдало бы охранника или артиста, которые могли остаться или спрятаться здесь в поисках пристанища. Но не раздалось ни звука, а внешний мир был невообразимо далек.

Я опустила пальцы на клавиши отполированного рояля и, затаив дыхание, нажала на черную. Снова прислушалась, чтобы убедиться, нет ли на складе кого-нибудь. Но опять ни звука. Всего мгновение я позволила себе полюбоваться хитроумными приспособлениями, которые, по всей видимости, создала Алтея. Большие зеркала, качели и даже огромная шкатулка для драгоценностей с движущимися элементами, на которой могла балансировать танцовщица. Тея слишком талантлива, чтобы растрачивать свой дар на такого мерзавца, как Маэстро. Она способна создать нечто прекрасное для этого мира. Я размышляла о ее долге, пока осматривала тускло освещенное помещение в поисках входа в туннель.

Воздух будто изменился. От возникшего в нем напряжения по рукам побежали мурашки, и я расправила плечи. Не слышала, как открылась дверь склада, но в глубине души знала, что в здание пробрался Орин, словно нас соединяла невидимая нить. И, боги, его присутствие заполняло все огромное пространство. Возникло чувство, будто чудовищного зверя засунули в коробку.

– Деянира, – процедил он, и его голос отозвался во мне дрожью.

Я попалась. Мне ни за что не удастся обыскать театр или прокрасться в кабинет Дрекселя, пока Орин у меня на хвосте. Оставалось только сбежать. Пробраться по туннелю и по пути к выходу вырубить людей Дрекселя. Или же развернуться, сразиться с Орином и бросить его на полу склада. По крайней мере, с ним я знала, что меня ждет. Один противник, которого легко одолеть.

Оставаясь в тени, я бесшумно кралась вдоль стены, пока не нащупала дверную петлю. Может, получится избежать драки. Но дверь оказалась огромной. Видимо, артисты именно через нее проносили реквизит во время ночного шоу. Орин непременно услышит, как она открывается. А если каким-то чудом этого не случится, то точно увидит.

– Выходи. Выходи, где бы ты ни пряталась, Ночной Кошмар.

Его шаги зазвучали ближе. Не имея выбора, я открыла дверь и бросилась в туннель. Надеялась найти что-то, чем можно подпереть створки, но передо мной оказалась лишь верхняя площадка широкой грязной лестницы.

Слабое голубое свечение внизу манило продолжать путь, и я побежала на свет. В животе запорхали бабочки, но не оттого, что меня могут поймать, а оттого, что за мной гнался Орин, мой муж.

Он прошел следом, задев порог ботинками. Я почувствовала, что с его губ готово сорваться проклятие, за миг до того, как он произнес его вслух. Но все равно побежала в другой конец стылого туннеля. Я ощутила присутствие Орина и только потом увидела, что он нагоняет меня. В последние дни моя душа чувствовала его все отчетливее, хотя мы почти не виделись, а в моменты редких встреч почти не разговаривали, обмениваясь долгими взглядами. Он молча гнался за мной, но я была быстрее.

Я рассчитывала, что в театр будет вести еще одна лестница, но в конце туннеля оказалась дверь. Поглубже натянув капюшон, я схватилась за ручку. Заперто.

И никакой замочной скважины. С приближением шагов Орина паника нарастала.

– Деянира, остановись, – велел он.

Но я не послушала, отчаянно желая открыть дверь и убежать от него. Судя по эху его шагов, он уже прошел половину туннеля. Чувствуя, как сердце выпрыгивает из груди, я нащупала основание ручки и стала искать рычаг, который мог запустить запирающий механизм. Ничего. Я отошла назад. Осмотрелась. В тусклом свете мерцали три металлические кнопки.

Я попыталась представить Алтею. Каким приспособлением она управляла бы с помощью этих кнопок? Но когда Орин нагнал меня, времени на раздумья не осталось. Я ударила ладонью по всем кнопкам, и как раз в этот момент он крепко схватил меня за плечо и рывком оттащил, чем спас от каменной двери, которая стремительно обрушилась с потолка туннеля.

– Скажи мне, Дева, – начал он спустя пару мгновений после того, как улеглась пыль. – Что именно в слове «остановись» так трудно понять?

Я оглянулась через плечо и наконец увидела его. Безжалостно красивые черты стали суровыми. Всматриваясь в лицо Орина, я всегда буду терять дар речи. И мне претила уязвимость, которая сопровождала это чувство. Меня воспитывали как бойца, но звук голоса моего мужа пробуждал во мне опасные желания. Само его присутствие пугающе отвлекало.

Я оттолкнула его, и от резкого движения капюшон упал с головы. Присев, я просунула пальцы под камень, чтобы поднять дверь. Она не поддалась. От досады я побежала туда, откуда мы пришли, но обнаружила, что начало туннеля перегородила еще одна каменная стена.

Орин дожидался меня, ухмыляясь и сунув руки в карманы. Тусклый синий свет лампы окутывал его ореолом.

– Жизненный урок. Никогда не нажимай на все кнопки. Одна из них всегда запускает ловушку. А Маэстро любит ловить мышей.

Я бросила на него свирепый взгляд.

– Как нам выбраться?

– Никак.

– Что значит «никак»?

– Алтея установила эти механизмы. Ошибок она не допускает. Мы не выйдем отсюда, пока кто-нибудь нас не освободит.

– И сколько времени это займет? – спросила я, хотя сомневалась, что хочу услышать ответ.

– Если повезет, пару дней. Три – если репетицию перед шоу отменят.

Мы в ловушке. Боги. Почудилось, что стены пришли в движение, начали сходиться. Как же это произошло? Если явится Смерть, я окрашу этот туннель кровью Орина. Он не представляет, как опасно для нас заточение. Я подавила нарастающую тревогу и постаралась не выказать страха.

– Три дня? Я не собираюсь сидеть здесь с тобой три дня.

Он медленно окинул меня взглядом. Темные волосы упали ему на лоб, а тусклый свет очертил подбородок.

– О, я бы не переживал на этот счет. Лучше спроси, что будет, когда нас найдут.

Я бросилась к нему, оказавшись так близко, что увидела редкие золотые крапинки в его глазах.

– Я не боюсь твоего хозяина. И его приспешников тоже.

Орин был так стремителен, что я едва уловила движение. Он сомкнул пальцы на моей шее. Прижал меня к стене, завлекая тьмой, к которой я так привыкла.

– Тогда чего ты боишься? – Его прикосновение обжигало кожу. Он сжал пальцы, источая угрозу.

– Оказаться в подземной ловушке с самым гнусным человеком на свете.

Орин наклонился ближе и прижался лбом к моему. Я чувствовала желание, непреодолимую тягу, пока он не оскалился и едва не прорычал:

– Значит, похоже, у нас есть что-то общее.

Я выхватила Хаос и приставила к его горлу.

– Если надавлю посильнее и перережу глотку, ты захлебнешься собственной кровью, не успев даже истечь ею. – Я прижала клинок к его ребрам. – Если ударю как следует, то смогу вскрыть полость сердца. Ты умрешь в мучениях, корчась на полу. – Провела лезвием вниз и в сторону, надавив так сильно, что прорезала ткань его красивого сюртука. – Но если правда захочу, чтобы ты страдал, то не стану торопиться. Свяжу, подвергну пыткам, а потом вытащу все органы, еще теплые, опутанные сосудами, отчего тебя сразит шок. Я не боюсь Маэстро, потому что он того не стоит. Ведь я смотрела Смерти в лицо и отказала ему. Не искушай меня, муж.

– Да, Ночной Кошмар, – вкрадчиво произнес он, провел пальцами по моей шее, а потом остановил их у сердца. – Мы уже выяснили, что ты можешь убивать. Но способна ли ты жить?