У брата бывшего. В постели. Навсегда

Глава 115: Смертельное слияние и ритуал безумия

— Нет! Соня! — два голоса, идентичные по тембру, но разные по наполнению, слились в один полный ужаса крик, который ударился о высокие своды холла и разбился на тысячи осколков.

Нейтрализатор в ампуле был химическим концентратом чудовищной силы, предназначенным исключительно для введения в кровь, уже измененную лазурной сывороткой. Для обычного человека это был чистейший яд, способный за считанные минуты остановить сердце и вызвать отказ внутренних органов.

Соня (Соня) горько улыбнулась. Стеклянный флакон выскользнул из её ослабевших пальцев и с мелодичным звоном разбился о мраморный пол. Её белоснежное кружевное платье в этот миг казалось саваном, окутывающим её хрупкое, обреченное тело в ореол предсмертной красоты.

— Если... только мое тело... может усмирить эту боль... — Соня судорожно схватилась за ткань платья на груди. Её дыхание стало прерывистым и хриплым. Под алебастровой кожей начал разливаться мягкий, приглушенный свет — это её материнский организм, полный природных антител, вступил в смертельную схватку с химикатом. — Тогда я отдам тебе всю свою жизнь... Ваня...

Ваня (Ваня) издал вопль, полный такой нечеловеческой боли, что, казалось, само здание вздрогнуло. Этот звук вырвал его из лап животного безумия. Первобытная ярость отступила перед лицом величайшей потери. Он буквально пополз к ней по обломкам мебели, не замечая, как щепки впиваются в его израненное тело.

Он подхватил Соню, когда её колени уже подогнулись. Она была легкой, как увядающая роза.

— Выплюни! Слышишь, ты, глупая женщина, выплюни это немедленно! — его огромные руки дрожали, он пытался разжать её зубы, его глаза были полны безумных слез.

— Слишком поздно... — прошептала Соня, её взгляд уже начал застилать туман. Из последних сил она обхватила его лицо ладонями и прильнула к его губам в поцелуе, который пах горечью трав и неизбежностью.

С этим поцелуем мягкая, очищенная её телом энергия начала перетекать в него. Ваня чувствовал, как лазурный огонь в его жилах, сжигавший его заживо, начинает затихать, сменяясь теплом человеческой крови. Свет в его глазах померк, возвращая им их естественный цвет, но сердце его в этот момент разрывалось на части.

Александр (Александр) застыл в стороне. Он смотрел на них, и его безупречная логика, его вера в абсолютный контроль рассыпались в прах. Он создал монстра, но этот монстр только что обрел душу через жертву женщины, которую сам Александр считал лишь ценным трофеем.

Ваня прижимал к себе затихающую Соню, чье алое платье теперь казалось пропитанным не только вином и кровью, но и самой скорбью. Он поднял голову и посмотрел на брата взглядом, в котором не осталось ярости — только бесконечная, черная бездна.

— Ты победил, Александр... Ты создал монстра... но ты же и убил единственного человека, который по-настоящему любил нас обоих.

Александр вздрогнул. В его янтарных глазах на мгновение отразилось нечто похожее на раскаяние. Но прежде чем он успел произнести хоть слово, снаружи раздался грохот лопастей тяжелых вертолетов, от которого задребезжали уцелевшие стекла.

Десятки вооруженных людей в черном десантировались прямо во двор поместья, блокируя все выходы. В холл, чеканя шаг, вошел мужчина в ослепительно белой парадной форме российской армии. Когда он снял шлем, в зале воцарилась гробовая тишина.