У брата бывшего. В постели. Навсегда

Глава 54: Реквием призрака — Грешный суд

— Стоять! Кто посмел устраивать этот цирк?! — взревел один из старых подручных покойного Петрова. Желая выслужиться перед новым хозяином положения, он выскочил из толпы и протянул лапищу, намереваясь сорвать вуаль с дерзкой гостьи.

Однако женщина в кресле даже не вздрогнула. Её дыхание оставалось ровным, без единого намека на страх. Телохранитель, толкавший коляску, лишь презрительно хмыкнул. Его огромная ладонь, похожая на медвежью лапу, взметнулась в коротком, хлестком замахе. Раздался оглушительный хлопок, и грузный нападавший, словно тряпичная кукла, отлетел на несколько метров, тяжело врезавшись в хрустальный гроб. Свежая кровь мгновенно запятнала прозрачную крышку саркофага, стекая по ней густыми алыми каплями.

Зал погрузился в мертвую тишину. Воздух будто выкачали из легких присутствующих. Боевая мощь этого охранника была за гранью человеческих возможностей.

Ваня, оттолкнув преградивших ему путь спецназовцев, медленно направился к белой фигуре. Каждый его шаг отдавался глухой болью в самом сердце, будто он ступал по осколкам собственной души. Свет, проходящий сквозь разноцветные витражи на куполе, дробился на причудливые блики, ложась на его плечи и превращая его тень в извивающегося черного змея, пробудившегося для смертельного броска.

Он остановился вплотную к креслу, нависая над загадочной женщиной. Между ними не было и двадцати сантиметров — расстояние, на котором он мог отчетливо уловить запах дорогого антисептика, смешанный с тем самым ароматом «холодной розы», который предпочитала только Соня. Этот запах, словно невидимая петля, затянулся на его горле, вызывая приступ бешеного удушья.

— Кто ты? — голос Вани был настолько хриплым, что казалось, слова продираются сквозь окровавленное горло. — Сними вуаль. Иначе я не побрезгую тем, чтобы сегодня в этом гробу прибавилось еще одно тело.

Женщина в кресле медленно подняла голову. Даже сквозь плотное кружево Ваня чувствовал на себе её взгляд — холодный, пронзительный, полный невыразимой ненависти. Внезапно она пошевелилась. Белоснежная, идеально гладкая, но пугающе холодная рука выскользнула из-под пышных складок платья. Вместо того чтобы поднять вуаль, её пальцы точным, выверенным движением прижались к животу Вани — прямо туда, где под черной рубашкой скрывалась всё еще сочащаяся кровью рана.

— Господин Ваня, неужели вы так быстро забыли меня? — из-под кружева донесся женский голос. Он был тихим, надтреснутым, с явным привкусом перенесенной травмы гортани. Но эти интонации, этот едва уловимый русский акцент с характерным «лебедевским» надрывом были его главным кошмаром на протяжении восьми лет. — «В постели моего брата, до скончания веков»... Разве не эту клятву вы лично произнесли перед святыми иконами?

Ваня застыл, словно превратившись в камень. Та самая порочная, грешная клятва, запечатанная в самых темных уголках его души, теперь прозвучала из уст этого призрака, как приговор из самой бездны. И в тот миг, когда он потерял самообладание, пальцы женщины резко впились в его рану. Острые ногти вспороли едва схватившуюся кожу. Кровь хлынула с новой силой, мгновенно пропитывая подол её белоснежного платья, на котором, словно зловещие розы, расцветали алые символы смерти.