У брата бывшего. В постели. Навсегда

Глава 119: Схватка в ванной и рухнувшие преграды

— Его воля к жизни впечатляет. Пожалуй, он действительно мой лучший генетический прототип, — Николай (Николай) бросил короткий, пренебрежительный взгляд на монитор. В его голосе не было ни капли сочувствия, лишь холодный азарт коллекционера. Резким движением он выдернул кабель питания из стены, и экран мгновенно погас, погружая комнату в зловещую тишину.

Спальня утонула в полумраке, нарушаемом лишь бледным светом луны. Соня (Соня) съежилась на углу кровати, прижимая колени к груди. Широкая черная рубашка из натурального шелка поглощала свет, делая её кожу почти прозрачной. В этой гнетущей тишине она вдруг почувствовала, как внутри неё закипает отчаянная решимость.

— Николай, если тебе нужно это тело — забирай, — Соня медленно подняла голову. Её лицо, испачканное слезами, в лунном свете казалось ликом святой с грешными помыслами. Её глаза горели лихорадочным блеском. — Но ты должен отпустить его. Дай ему уйти из Москвы живым, и я стану твоей самой послушной тенью. Я больше никогда не попытаюсь сбежать.

— Ты смеешь ставить мне условия? — Николай издал ледяной смешок, приближаясь к ней. Его пальцы, жесткие и властные, с силой провели по её обнаженному плечу, оставляя алеющие полосы. — Малышка, ты до сих пор не осознала, где находишься. В этой резиденции у тебя нет права даже на собственную смерть, не говоря уже о сделках со мной.

Он рывком подхватил её на руки. Соня вскрикнула, почувствовав его сокрушительную мощь. Николай понес её вглубь покоев, прямиком в огромную ванную комнату, облицованную черным матовым мрамором. Он швырнул её на край широкой чаши и повернул кран. Струи ледяной воды мгновенно ударили по её телу, пропитывая тонкий шелк.

Вода быстро сменялась паром, заполняя пространство густым туманом. Черная рубашка, насквозь промокшая, облепила тело Сони, словно вторая кожа, выставляя напоказ каждую линию, каждую дрожь её израненной души. Белая рубашка Николая тоже стала прозрачной, обнажая его грудь, покрытую сетью шрамов от пуль и осколков. Это были не те шрамы, что у Вани — это были отметины выжившего в аду командира, медали, выжженные самой смертью.

— Отмойся, — Николай прижал её к краю ванны. Он схватил губку и начал с почти грубой настойчивостью тереть её кожу, словно пытаясь физически стереть само присутствие Вани, его запах и его прикосновения. — Терпеть не могу, когда на моих вещах остается вонь бродячих псов.

Соня отчаянно боролась, брызги воды слепили её, мешая дышать. Она чувствовала его обжигающее, прерывистое дыхание у самого своего виска. Власть, которую он излучал, была абсолютной, она давила на неё, парализуя волю.

— Ваня... он знал, что такое любовь... А ты лишь вор, крадущий чужие чувства! — Соня выплюнула эти слова ему в лицо, надеясь нанести ответный удар.

Пальцы Николая мертвой хваткой вцепились в её тонкую талию. Он прижал её к ледяной стене из мрамора, его тело, горячее как раскаленная сталь, лишило её последнего пространства. Его голос стал низким, опасным шепотом, пробирающим до костей:

В тот момент, когда Николай, окончательно потеряв контроль от её дерзости, сорвал с неё мокрую ткань, тяжелая потайная дверь ванной содрогнулась от мощного удара и слетела с петель. На пороге появился Александр. Он был весь в крови, его глаза налились багровым пламенем, а в руке он сжимал шприц с темно-синим составом.