У брата бывшего. В постели. Навсегда

Глава 97: Кровавая правда и привкус предательства

Сырой воздух подвала поместья Лебедевых был пропитан запахом старой плесени, жженого пороха и тем самым металлическим привкусом свежей крови, который невозможно ни с чем спутать. Здесь, внизу, не было места роскоши верхних этажей — только голый бетон, ржавые цепи и ледяное дыхание смерти.

Ваня сменил окровавленные бинты и теперь выглядел как истинный владыка теней. На нем была рубашка из темно-зеленого тяжелого шелка, пуговицы которой он намеренно оставил расстегнутыми до самой середины живота, обнажая рельефные мышцы пресса и край свежей повязки. Рукава были небрежно закатаны, открывая мощные предплечья с выступающими синими венами. Он сидел в тяжелом металлическом кресле, лениво перекатывая в пальцах дорогую кубинскую сигару. Огонек на её кончике вспыхивал в полумраке, словно глаз демона, подчеркивая глубокий шрам на его лице.

Соня настояла на том, чтобы спуститься. Она стояла в тени колонны, кутаясь в его огромное кашемировое пальто, наброшенное поверх той самой фиолетовой сорочки. Пальто было ей настолько велико, что подол волочился по грязному полу, делая её похожей на испуганного ребенка, по ошибке зашедшего в камеру пыток.

— Говори. Мое терпение заканчивается так же быстро, как и запас моей крови, — голос Вани прозвучал пугающе спокойно, но в этом спокойствии таилась мощь гильотины.

Человек, подвешенный к потолку на тяжелых цепях, издал хриплый, булькающий смешок. Его лицо превратилось в сплошную кровавую маску, но глаза лихорадочно блестели.

Мир вокруг Сони мгновенно замер. Она почувствовала, как земля уходит из-под ног, а воздух в подвале превращается в жидкий азот, сковывающий легкие. Она медленно повернула голову и посмотрела на Ваню.

— Ваня... он ведь лжет? — её голос сорвался на шепот. — Ты говорил, что тебя не было в Москве. Ты клялся, что не знал о деталях сделки...

Рука Вани, державшая сигару, замерла в воздухе. В следующую секунду он медленно встал. Каждое его движение было исполнено такой тяжелой грации, что Соня невольно отступила. Он подошел к пленнику и, не говоря ни слова, с силой вдавил горящую сигару прямо в открытую рану на его плече.

Подвал наполнился истошным воплем, от которого заложило уши, но Ваня даже не моргнул. Он резко развернулся и в один шаг оказался рядом с Соней. Его ладони, пахнущие табаком и кровью, мертвой хваткой вцепились в её плечи, прижимая её к холодной каменной стене.

— Смотри на меня, Соня! — прорычал он, и в его янтарных глазах она увидела безумную смесь ярости и вековой боли. — Тогда я был всего лишь цепным псом в клане Лебедевых! У меня не было выбора! Если бы я не подписал те бумаги, Виктор изнасиловал бы тебя прямо там, на моих глазах, а потом пустил бы тебе пулю в затылок! Я спасал твою жизнь!

— Значит... подпись действительно твоя? — Соня горько рассмеялась, и по её щекам покатились жгучие слезы. — Мои восемь лет в аду с этим чудовищем Виктором... Ты тоже приложил к этому руку? Ваня, ты вызываешь у меня отвращение.

Она с силой оттолкнула его, сбрасывая его пальто со своих плеч, и бросилась к выходу, не разбирая дороги из-за застилавших глаза слез.

Ваня уже собирался броситься за ней, его сердце бешено колотилось в груди, угрожая разорвать швы. Но в этот момент в подвал ворвался Михаил. Его лицо было мертвенно-бледным, а руки дрожали, когда он протягивал Ване планшет с записями с камер наблюдения: