У брата бывшего. В постели. Навсегда

Глава 120: Безумная расправа и переменные в подземелье

Горячий пар в ванной мгновенно рассеялся, вытесненный ледяным дыханием надвигающейся смерти. В узком пространстве между зеркалами и мрамором вспыхнула яростная схватка между двумя братьями — оригиналом и его извращенным подобием.

Александр (Александр), несмотря на тяжелые раны, казался воплощением самого безумия. Очевидно, он ввел себе какой-то запрещенный стимулятор, который превратил его движения в серию молниеносных, нечеловеческих бросков. Николай (Николай) был вынужден одной рукой прикрывать дрожащую Соню (Соня), а другой — блокировать смертоносные выпады брата.

— Беги! Слышишь, Соня?! Вниз, в подземелье! — проревел Александр. В тот миг, когда тяжелый кулак Николая обрушился на его ребра, он, извернувшись, с диким оскалом вонзил иглу шприца прямо в яремную вену старшего брата.

Николай издал рев, от которого, казалось, задрожал сам фундамент резиденции. Будучи идеальным генетическим прототипом, он отреагировал на концентрат сыворотки в сотни раз мощнее, чем Ваня. Его кожа мгновенно стала багровой, мышцы начали чудовищно раздуваться, разрывая остатки белоснежной рубашки. Невидимая ударная волна, рожденная его яростью, отбросила Александра в сторону, заставив его пробить собой закаленное стекло душевой кабины.

Соня не стала ждать. Понимая, что это её единственный шанс, она схватила с пола оброненный армейский нож и, спотыкаясь, выбежала из покоев. Она неслась по бесконечным коридорам, её босые ноги обжигала холодная плитка, а сердце колотилось в горле, словно пойманная птица.

В резиденции взвыли сирены. Соня бежала по темным лестницам, ведущим в самые низы — туда, где пахло сыростью, плесенью и железом. Её нежные ступни были изрезаны в кровь об острые края камней, оставляя за ней цепочку алых следов, похожих на лепестки роз на сером бетоне.

— Ваня! Ваня, отзовись! — кричала она, захлебываясь в рыданиях.

Наконец, она ворвалась в сектор водяных карцеров. В тусклом свете аварийных ламп она увидела его. Ваня (Ваня) висел на ржавых цепях, его голова бессильно опустилась на грудь, а грязная вода уже доходила ему до подбородка.

— Со... Соня? — Ваня с трудом приоткрыл заплывший глаз. Увидев её тонкую фигуру в промокшей черной шелковой рубашке, он на мгновение пришел в себя. — Уходи... Глупая... Это его охотничьи угодья... Беги отсюда...

— Я не уйду без тебя! Мы заберем нашего сына и исчезнем! — Соня в исступлении начала ковырять ножом замок кандалов. Её пальцы были содраны в кровь, но она не чувствовала боли.

В тот момент, когда замок с лязгом поддался, в глубине коридора раздался тяжелый, размеренный звук шагов. Клац. Клац. Этот ритм был слишком знаком.

Из тени медленно вышел Николай. Он больше не был похож на того элегантного генерала. Его торс был обнажен, по коже змеились жуткие темно-красные вены, а глаза светились багровым пламенем первобытного хищника. Он излучал такую мощь, что вода в карцере начала мелко вибрировать.

— Я предупреждал тебя, Соня. В этом мире нет места, где ты могла бы спрятаться от меня, — его голос теперь звучал как многослойный рык, в котором слились голоса зверя и человека.

Николай одним ударом ноги выбил нож из рук Сони, прижимая её к мокрой стене рядом с полуживым Ваней. На его лице застыла маска торжествующей жестокости.