У брата бывшего. В постели. Навсегда

Глава 74: Смертельный прицел и рождение феникса

— Если с головы моего сына упадет хоть один волос, я превращу всю Москву в пепелище! — голос Вани (Ваня) громом разнесся по разгромленной палате, и от его ледяной ярости, казалось, иней выступил на уцелевших стеклах.

Они мчались обратно в клинику так, словно за ними гнались все демоны преисподней. Но опоздали. В палате царил хаос: разбитые капельницы, перевернутые медицинские тележки и липкий запах страха. У самого края пустой колыбели, впившись в дерево, дрожал дротик с эмблемой недобитых приспешников Виктора. К нему была приколота окровавленная записка: «Восточный порт. Привези все оригиналы прав на рудники. Один. Или прощайся с наследником».

Соня (Соня) почувствовала, как земля уходит из-под ног. Колени подогнулись, и она неминуемо рухнула бы на пол, если бы Ваня не подхватил её сзади. Он обнял её, прижимая спиной к своей широкой груди, его подбородок властно лег ей на плечо, а руки крепко сплелись на её животе. Он пытался влить в неё свою силу, свою непоколебимую уверенность, хотя его собственное сердце билось как раненый зверь.

— Не смей сдаваться, Соня. В жилах нашего сына течет кровь Лебедевых, он не сдастся так просто, — его голос был пугающе спокойным. Это была та самая «боевая транс» — состояние, в котором Ваня становился самым опасным хищником в мире.

Соня резко развернулась в его объятиях, её лицо было бледным, но в глазах вместо слез вспыхнуло то, чего Ваня никогда раньше не видел — первобытная, беспощадная жажда мести. Она схватила его за лацканы пиджака, её ногти впились в дорогую ткань.

— Ваня, я пойду с тобой. Я не буду сидеть дома и ждать известий о смерти моего ребенка. Научи меня стрелять. Сейчас же!

Ваня на мгновение замер, вглядываясь в её решительное лицо. Он хотел отказать, хотел запереть её в самом безопасном бункере, но понял: эта женщина больше не была хрупким цветком. Она была львицей, защищающей своего львенка.

— Идем, — коротко бросил он.

Спустя десять минут они были в подземном тире особняка. Воздух здесь был пропитан запахом пороха и машинного масла. Ваня достал из сейфа тяжелый вороненый «Стечкин». Он встал позади Сони, обволакивая её своим телом, словно живой броней. Его большие, мозолистые ладони легли поверх её дрожащих рук, направляя ствол пистолета на мишень.

— Слушай мое сердце, Соня, — прошептал он ей прямо в ухо, и его низкий голос заставил её внутренности сжаться от странного, болезненного восторга. — Твой палец — это продолжение твоей воли. Не думай о цели, думай о том, что эта пуля — твоя ярость. Задержи дыхание... сейчас!

Грохот выстрела разорвал тишину подземелья. Отдача была мощной, но Ваня крепко держал её, не давая упасть. Пуля прошла в миллиметре от «яблочка». Соня тяжело дышала, её грудь бурно вздымалась под шелком платья, а в глазах горел лихорадочный огонь.

— Еще раз! — выдохнула она, оборачиваясь к нему. Её губы были совсем рядом с его губами, и в этом пространстве, пропитанном смертью и подготовкой к бою, их страсть вспыхнула с новой, пугающей силой.

Ваня не выдержал. Он притянул её к себе, впиваясь в её губы жестким, властным поцелуем, в котором смешались вкус пороха и обещание крови. Его рука грубо запуталась в её волосах, заставляя её поднять голову.

— Если ты пойдешь туда, назад пути не будет, — прохрипел он в её губы. — Ты готова стать такой же, как я? Готова убивать?

— Ради него — я готова сжечь этот мир, — ответила она, и в этот момент Ваня понял, что теперь они действительно одно целое. Охотник и его верная спутница, выходящие на кровавую жатву в ночную Москву.