У брата бывшего. В постели. Навсегда

Глава 118: Унизительный поцелуй и крик из водяного карцера

Сердце Сони (Соня) словно пропустило удар, а затем забилось с утроенной силой, отдаваясь болезненной пульсацией в висках. На экране монитора Ваня (Ваня) выглядел как поверженный титан. Его бледный профиль, на котором запеклись капли лазурной крови, казался высеченным из мертвого камня. Грязная, ледяная вода в подвале уже коснулась его подбородка, а электрические контакты, прикрепленные к его вискам, зловеще мерцали в полумраке.

— Нет… Прошу тебя, Николай, выключи это! — голос Сони сорвался на надрывный шепот, в глазах закипели слезы отчаяния.

Николай (Николай) оставался непоколебимым. Он напоминал хищника, который загнал жертву в угол и теперь с холодным любопытством наблюдает за её агонией. Его пальцы, пахнущие дорогим табаком и оружейным маслом, зарылись в её густые золотистые волосы, силой заставляя её смотреть на экран.

— Твой выбор, Соня. Его жизнь или твоя гордость. Стоит ли твоя «верность» того, чтобы он прямо сейчас превратился в обугленный кусок мяса? — Его голос был ровным, лишенным сочувствия, что пугало больше любого крика.

Соня зажмурилась, чувствуя, как по щекам катятся обжигающие слезы. Она была сломлена. Её пальцы, дрожащие и слабые, медленно поднялись и легли на широкие, обтянутые белым шелком плечи генерала. Она чувствовала под ладонями его твердые, как сталь, мускулы. Преодолевая тошноту и собственное сопротивление, она потянулась к его губам.

В ту секунду, когда их губы соприкоснулись, дыхание Николая мгновенно стало тяжелым и прерывистым. Он не собирался довольствоваться её робким, вынужденным прикосновением. Его рука, лежащая на затылке Сони, сжалась, фиксируя её голову, и он обрушился на её рот с яростью завоевателя.

Этот поцелуй не имел ничего общего с нежной страстью. Это была жестокая кара, военная оккупация, где каждый сантиметр её территории должен был быть помечен его клеймом. Он впивался в её губы, подавляя её волю, заставляя её чувствовать вкус своей власти.

Соня была вынуждена принимать это. Её пальцы впились в ткань его рубашки, сминая её до хруста. Она ненавидела его, но еще больше она ненавидела свою беспомощность.

З-з-з-ы-ы…

Внезапно из динамиков монитора раздался резкий звук электрического разряда. Ваня в водяной яме содрогнулся в мощном спазме, и из его горла вырвался хриплый, разрывающий душу крик боли. Соня в ужасе распахнула глаза. Она увидела, что Николай, не прекращая целовать её, холодным взглядом косится на монитор, а его большой палец всё еще плотно прижимает кнопку усиления тока на пульте.

— Вот она, твоя «искренность», — Николай отстранился, на его губах играла жестокая, почти демоническая усмешка. — Твое тело здесь, со мной, но я чувствую каждую твою клетку. Ты всё еще думаешь о нем, Соня. Даже сейчас.

— Ты безумец! Он твой брат! Твоя собственная кровь! — Соня в истерике оттолкнула его, хватая ртом воздух. Её грудь под черной шелковой рубашкой бурно вздымалась.

— Брат? — Николай издал короткий, сухой смешок. Он встал и начал медленно, с пугающей методичностью расстегивать тяжелую пряжку своего офицерского ремня. Металлический лязг в тишине спальни прозвучал как выстрел. — В этом доме есть только хозяин и его собственность. Если поцелуй не смог вытравить его из твоей головы, мы перейдем к методам, которые не оставляют места для мыслей.

Николай рывком повалил Соню на черные атласные простыни, его тяжелое тело накрыло её, лишая возможности пошевелиться. В этот момент Ваня на экране с трудом поднял голову. Его глаза, на мгновение вернувшие янтарный блеск, казалось, смотрели прямо сквозь объектив камеры, в самую душу Сони. Его губы беззвучно зашевелились, и Соня по обрывкам дыхания прочитала его последнюю волю: «Бе-ги…»