У брата бывшего. В постели. Навсегда

Глава 132: Дикое наказание и ласки в бездне

Холодный дождь начал срываться с небес, мелкими иглами впиваясь в их разгоряченную кожу. Капли, касаясь плеч Вани (Ваня), мгновенно превращались в пар, окутывая их тела призрачной белой дымкой.

Соня (Соня) оказалась прижата к грубой коре поваленного векового дерева. За её спиной был холод и мох, а впереди — сокрушительный жар тела, ставшего тверже стали. Ваня перехватил её запястья одной рукой, вскинув их над головой и лишая малейшей возможности отстраниться. Его взгляд, обычно полный нежности, теперь горел опасным, почти безумным огнем — смесью яростной ревности и действия сыворотки, бурлящей в его жилах.

— Ваня, ты с ума сошел... Ты ревнуешь меня к мертвецу? — выдохнула Соня, задыхаясь от его близости. Её разорванная шелковая сорочка под его армейской шинелью больше не могла скрыть её дрожащего, манящего тела.

— Одна мысль о том, что его грязные руки касались тебя здесь... заставляет меня хотеть превратить этот мир в пепел, — прорычал он, и его голос вибрировал прямо в её груди.

Его ладонь, грубая от мозолей и шрамов, бесцеремонно разорвала последние жалкие остатки шелка. Это не было нежным ухаживанием, к которому она привыкла. Это была стихийная, первобытная жажда обладания, способ заявить права на то, что принадлежит ему по праву крови и боли. Соня вскрикнула, но этот крик быстро перешел в надрывный стон, когда его губы, пахнущие грозой и железом, начали клеймить её кожу. Она чувствовала каждое движение его мощных мышц, каждую пульсацию его вен, в которых теперь текла сила, превосходящая человеческую.

— Скажи это, Соня. Скажи, что ты только моя. Что ни один мужчина, живой или мертвый, никогда больше не посмеет даже помыслить о тебе, — приказал он, впиваясь в её губы жадным, доминирующим поцелуем.

— Я... я только твоя, Ваня... Навсегда... — стонала она, теряя связь с реальностью, в то время как её пальцы судорожно впивались в его широкие плечи, оставляя на них глубокие царапины.

В этот момент, на самом пике их безумного слияния среди руин, синяя кровь в жилах Вани совершила новый рывок. Его зрачки вспыхнули ослепительным сапфировым светом. Весь мир вокруг него внезапно стал прозрачным: он почувствовал вибрацию каждой капли дождя и пульсацию жизни в лесу на километры вокруг.

В ту самую секунду, когда экстаз готов был поглотить их обоих, Ваня внезапно замер. Его тело напряглось, как стальная пружина. Не говоря ни слова, он подхватил обнаженную, дезориентированную Соню на руки и одним мощным прыжком скрылся за массивным выступом скалы.

Глава 133: Беглецы в тени стали и ржавчины

— Они идут за нами. Быстрее, чем я рассчитывал. Старые псы из Комитета решили не давать нам и минуты форы, — прорычал Ваня (Ваня), и в его голосе больше не осталось и следа от недавней страсти. Теперь это был голос холодного, расчетливого командира.

Он действовал молниеносно. Одним движением Ваня натянул свои разодранные форменные брюки, его взгляд стал острым и смертоносным, как лезвие боевого ножа. Он подхватил Соню (Соня) на руки, словно она ничего не весила, а другой рукой вцепился в кожаную сумку с ребенком.

Соня крепко обхватила его за шею, чувствуя, как под её ладонями перекатываются его раскаленные мышцы. Мир вокруг превратился в размытое пятно: Ваня мчался сквозь чащу, перепрыгивая через поваленные стволы и огромные валуны. Его физическая сила теперь явно выходила за пределы человеческого понимания — каждый его прыжок был подобен рывку гепарда, а приземления едва ли сотрясали землю, несмотря на его массивный вес.

Вскоре перед ними выросли очертания заброшенной железнодорожной станции. Это было кладбище поездов: ржавые локомотивы, словно вымершие чудовища, застыли на искореженных путях. Воздух здесь был тяжелым, пропитанным запахом старой смазки, угольной пыли и разложения.

— Прячься здесь и не высовывайся, — Ваня буквально затолкнул Соню в старый грузовой вагон, до половины набитый прелым сеном.

Он остался снаружи, сжимая в руке увесистый железный лом, который подобрал по пути. Лунный свет падал на его обнаженную грудь, покрытую каплями пота и старыми шрамами, придавая его фигуре сходство с античной статуей, выкованной из холодного металла. Его дыхание было ровным, но в каждом мускуле чувствовалось смертоносное напряжение.

— Ваня, не оставляй меня... Мне страшно, — прошептала Соня из глубины вагона. В этот момент младенец в её руках внезапно открыл свои фиолетовые глаза. Малыш не плакал — он приложил крошечную ладонь к железной стенке вагона.

И тут началось нечто странное. Ржавые рельсы под ними начали мелко вибрировать, издавая тонкий, едва слышимый гул. Металлические гайки и куски арматуры вокруг начали медленно подниматься в воздух, словно гравитация потеряла над ними власть.

— Всё будет хорошо, Соня. Пока я дышу, они до вас не дотронутся, — Ваня обернулся к ней всего на мгновение. В его взгляде она прочитала нечто такое, от чего сердце сжалось — это было прощание человека, который уже выбрал свою смерть.

Из густого тумана, наползающего со стороны леса, начали выходить тени. Это были не обычные солдаты. Громоздкие экзоскелеты, матовые шлемы и тяжелое вооружение — элита карательных отрядов. Ведущий отряда снял шлем, обнажив лицо, которое заставило Соню похолодеть. Это был личный адъютант Александра — человек, лишенный эмоций, биомодифицированный убийца.

— Майор Ваня, отдайте образец добровольно, и мы обеспечим вам быструю смерть, — адъютант оскалился, и десятки лазерных прицелов одновременно замерли на груди Вани и стенках вагона.