У брата бывшего. В постели. Навсегда

Глава 57: Запретная сделка — Кровавая роза на ладони

В секретной комнате за главным алтарем собора воздух был настолько густым и разреженным, что каждый вдох отзывался головокружением. Ваня стоял в самом центре, освещенный лишь тусклым светом старых ламп. Он уже скинул растерзанный пиджак, оставшись в одной черной рубашке. Пуговицы на воротнике были вырваны с корнем, рукава закатаны до локтей, обнажая мощные предплечья, покрытые сеткой свежих шрамов и вздувшихся вен. Его мышцы перекатывались под тонкой тканью, словно живые узлы ярости. Чтобы получить антидот, он только что поставил свою подпись на контракте, который пах смертью и предательством.

Соня была грубо прикована к тяжелому железному стулу в углу. Её ослепительно белое подвенечное платье, некогда символ чистоты, теперь было изорвано, обнажая бледные, почти прозрачные плечи. На её нежной коже, словно клеймо, виднелись багровые отпечатки пальцев Вани — болезненный след его недавней вспышки обладания.

— Ваня, не смей... Не проси его! Пусть он убьет меня, пусть сожжет нас всех! — кричала Соня. Её грудь неистово вздымалась под обрывками шелка, а золотые волосы, разметавшиеся по лицу, прилипли к влажной от слез коже.

Алексей лишь презрительно хмыкнул, прижимая холодное острие иглы к тонкой ручке маленького Ленинграда. Он повернулся к Ване, и в его глазах блеснуло торжество садиста:

Кадык Вани тяжело дернулся. Его длинные, сильные ноги сделали несколько тяжелых шагов по мрамору. Каждый удар его каблуков звучал как отсчет секунд до взрыва. Он подошел к Алексею вплотную. И в тот самый миг, когда его колено должно было коснуться пола, скрытая мощь его тела сработала как сжатая пружина.

Движение было настолько стремительным, что глаз едва успел зафиксировать вспышку. Ваня железной хваткой перехватил запястье Алексея и с резким, сухим хрустом вывернул его. В тишине комнаты звук ломающейся кости прозвучал оглушительно. Поймав выпадающий шприц на лету, Ваня мощным ударом колена отшвырнул брата Сони к стене.

— Моя жизнь принадлежит только Соне. А ты... ты не достоин касаться даже тени её волос, — голос Вани был лишен эмоций, он звучал как приговор из самой бездны.

Он развернулся и решительно зашагал к Соне. Среди хаоса и крови он опустился перед ней на одно колено, словно самый преданный и безумный рыцарь. Его огромная ладонь, пахнущая порохом и сталью, властно обхватила её затылок, заставляя смотреть прямо в его глаза — два горящих колодца одержимости.

— Ты права, Соня. Я твой должник. Моя жизнь перестала принадлежать мне в ту ночь восемь лет назад, когда я предал тебя, — он взял её ледяную ладошку, вложил в неё шприц с лекарством и прижал её пальцы к своему сердцу, прямо через тонкую ткань рубашки.

Соня дрожала всем телом. Игла уже проткнула черную ткань и коснулась его кожи, когда двери зала распахнулись от удара. В помещение ворвался отряд наемников в черном, а за их спинами показалась фигура, от одного вида которой кровь в жилах застывала. Это был Виктор. Его лицо, обезображенное старыми шрамами, растянулось в хищной ухмылке: