У брата бывшего. В постели. Навсегда

Глава 64: Кровавые розы и предательство из тени

Сигнализация выла, словно раненый зверь, разрывая ночную тишину поместья «Розы». Красные блики стробоскопов метались по стенам, превращая изысканный интерьер в декорации к кошмарному сну. Ваня стоял в дверном проеме, и его силуэт в этом пульсирующем свете казался вылитым из антрацита.

— Соня, в сейфовую комнату! Живо! — его голос, обычно низкий и бархатистый, теперь звенел, как клинок, ударяющий о сталь.

Соня не спорила. Она знала этот тон. Это был голос человека, который прошел через ледяной ад Сибири и научился чуять смерть за версту. Она прижала к себе спящего Ленинграда, чувствуя, как бешено колотится её собственное сердце.

Снаружи послышался скрежет шин по гравию и сухие, резкие хлопки выстрелов. Ваня не шелохнулся. Он проверил обойму своего пистолета, и в этом жесте было столько холодной, профессиональной уверенности, что Соне на секунду стало страшно за тех, кто осмелился напасть. Его черная рубашка, расстегнутая на пару верхних пуговиц, натянулась на широких плечах, когда он перехватил оружие.

— Господин Ваня, они прорвали периметр! Это люди Волкова! — в рации раздался задыхающийся голос Михаила.

Но Ваня уже и сам это видел. Через панорамное окно гостиной было видно, как по подстриженному газону бегут тени в камуфляже. И вел их тот, кого они меньше всего ожидали увидеть здесь.

— Алексей... — прошептала Соня, заметив в свете прожекторов знакомый профиль.

Бывший верный соратник, человек, который знал все слабые места обороны Лебедевых, теперь шел к дому с автоматом в руках. Его лицо, обычно спокойное и исполнительное, теперь было искажено маской алчности.

— Ваня, ты всегда был слишком мягким, когда дело касалось этой женщины! — голос Алексея, усиленный мегафоном, разнесся над поместьем. — Отдай документы на рудники и Соню, и, может быть, я позволю тебе уйти живым!

Ваня лишь усмехнулся, и эта усмешка была страшнее любого проклятия. Он обернулся к Соне, и на мгновение в его глазах вспыхнула такая неистовая, обжигающая нежность, что у неё перехватило дыхание.

— Закрой глаза, — прошептал он, коснувшись своими горячими губами её лба. Его пальцы, грубые и мозолистые, на секунду задержались на её щеке, оставляя на коже ощущение почти физического ожога.

В следующую секунду он выбил ногой дверь на террасу и открыл огонь.

Бой был коротким, но яростным. Ваня двигался с грацией хищника, для которого эта бойня была привычной стихией. Он не просто стрелял — он танцевал со смертью. Соня, запертая в комнате, слышала крики, звон разбитого стекла и тяжелые шаги.

Внезапно стена в коридоре содрогнулась от взрыва. Дым и пыль заполнили помещение. Соня закашлялась, пытаясь разглядеть хоть что-то. В проломе показался Алексей. Он выглядел безумным.

— Вот ты и попалась, моя дорогая «королева рудников», — он направил пистолет на Соню. — Твой «герой» занят на улице. Теперь ты пойдешь со мной.

— Только через мой труп, — раздался за его спиной ледяной голос.

Алексей не успел обернуться. Ваня, весь в пыли и чужой крови, возник из дыма, словно демон мести. Он набросился на предателя с голыми руками. Это была не драка — это была казнь. Ваня наносил удары такой силы, что было слышно, как ломаются кости.

Но Алексей был не один. Из тени за его спиной показался еще один боец и вскинул винтовку.

— Ваня, сзади! — закричала Соня.

Ваня среагировал мгновенно, но не для того, чтобы спастись самому. Он рванулся вперед, закрывая Соню своим телом. Глухой звук попадания пули в плоть заставил сердце Сони остановиться.

Ваня вздрогнул, его лицо на миг побелело, но он не упал. Рыча от боли и ярости, он выстрелил через плечо, снимая стрелка. Затем он схватил Алексея за горло и прижал к стене. Его пальцы сжимались, пока лицо предателя не стало багровым.

— Ты... посмел... прийти в мой дом... — прохрипел Ваня, и в его глазах в этот момент не было ничего человеческого. — Посмел угрожать моей семье.

Он швырнул обмякшее тело Алексея в сторону и обернулся к Соне. Из раны на его плече быстро расплывалось темное пятно, пропитывая дорогую ткань рубашки.

— Ты ранен! — Соня бросилась к нему, пытаясь поддержать его мощное, ставшее внезапно тяжелым тело.

Ваня тяжело прислонился к косяку, его дыхание было рваным и жарким. Несмотря на боль, он нашел в себе силы улыбнуться. Он протянул руку и нежно заправил выбившуюся прядь её волос за ухо.

— Это всего лишь... царапина, — он жадно впился взглядом в её лицо, словно проверяя, всё ли с ней в порядке. — Пока я дышу... никто не коснется тебя. Слышишь?

Он притянул её к себе, и Соня почувствовала запах пороха, крови и его неповторимый, сводящий с ума аромат мускуса и сигар. В этом объятии, полном боли и триумфа, она поняла: их враги только что совершили самую большую ошибку в своей жизни. Они заставили зверя по-настоящему разъяриться.

За окном послышался вой полицейских сирен. Михаил со своими людьми наконец подавил сопротивление. Но Соня видела только Ваню. Он медленно опустился на пол, увлекая её за собой.

— Соня... — прошептал он, его голос становился всё слабее. — Обещай мне...

— Ш-ш-ш, ничего не говори, — она прижала его голову к своей груди, чувствуя, как его горячая кровь пачкает её платье. — Мы со всем справимся. Вместе.

Но когда она посмотрела на Алексея, тот, несмотря на побои, ухмылялся.

Соня замерла. Часы на стене начали бить полночь, и каждый удар отдавался в её голове, как предвестник новой, еще более страшной катастрофы.