У брата бывшего. В постели. Навсегда

Глава 55: Битва у алтаря — Пленники запретной страсти

— Кто ты?! Что ты с ней сделала?! — взревел Ваня, словно раненый зверь. Его широкая ладонь, покрытая мозолями, с силой обхватила подбородок женщины. Он сжал челюсти незнакомки так крепко, что кости едва не хрустнули; в этот миг он был готов сорвать вуаль вместе с кожей, лишь бы увидеть правду, скрытую за кружевом.

Женщина в кресле издала тихий, едва слышный стон, но в этом звуке промелькнуло странное, почти болезненное наслаждение. Она не молила о пощаде, напротив — её смех, приглушенный тканью, прозвучал горько и торжествующе. Её стройные ноги, скрытые под пышным подолом и казавшиеся до этого безжизненными, вдруг слабо дрогнули, пытаясь оттолкнуть Ваню, но в итоге лишь бессильно опали. Она подняла свои руки, испачканные его горячей кровью, и медленно повела ими вверх по его груди, пока, словно две ядовитые змеи, они не сомкнулись на его шее.

— Ваня, ты правда думал, что победил? — прошептала она ему в самое ухо, и её дыхание смешалось с запахом крови. — Ты думал, что убив всех этих людей, ты стал спасителем? Не забывай, кто восемь лет назад ради власти и этих проклятых шахт собственноручно толкнул меня в спальню Виктора... Это был ты, мой «дорогой брат».

— Замолчи! Заткнись! — Ваня окончательно потерял контроль. Он рывком опустил голову и, прямо через окровавленную вуаль, яростно впился в её губы. Это не было поцелуем в привычном смысле — это была кровавая битва за право обладания, акт отчаянного подтверждения жизни. Он бесцеремонно ворвался в её рот, вырывая остатки воздуха и пытаясь через эту саморазрушительную близость вернуть ту душу, что преследовала его в кошмарах.

Женщина отвечала ему с той же неистовой силой, её зубы до боли впивались в его губы, оставляя металлический привкус крови. И пока вся элита Москвы в оцепенении наблюдала за этой сценой на фоне разбитого алтаря Сони, они двое вели свою собственную, грешную и смертельную схватку.

В этот момент тяжелый старинный колокол на вершине собора внезапно ударил сам по себе, без всякого предупреждения. С первым же мощным «дон!» огни в храме синхронно погасли, погружая всё в непроглядную тьму. И в этой тишине раздался полный ужаса голос Михаила, перекрывающий шум хаоса:

Тело Вани мгновенно окаменело. А женщина за вуалью в этот миг издала тихий, леденящий душу смех. В темноте она наконец медленно приподняла край кружева, и Ваня увидел её глаза — те самые янтарные глаза Сони, в которых теперь не осталось ничего, кроме мертвенно-серого пепла.