У брата бывшего. В постели. Навсегда

Глава 85: Падение под луной и затишье перед финальным штормом

Глубокая полночь в Москве. Небо после недавнего неистового ливня приобрело пугающий, сюрреалистичный оттенок глубокого пурпура, словно оно само было пропитано кровью и невыплаканными слезами. На частной террасе поместья Лебедевых ветер, пропитанный колючим холодом, бесцеремонно играл с мягкими прядями каштановых волос Сони, заставляя её кутаться в тяжелое мужское пальто.

Соня стояла у самых перил, вглядываясь в бесконечную черноту леса, окружавшего поместье. Её пальцы, всё еще дрожащие от недавнего столкновения с отцом, судорожно сжимали холодный камень балюстрады. Предательство Петрова оставило в её душе зияющую рану, выжженную пустоту, которую не могли заполнить никакие слова.

— Снова пытаешься сбежать в свои мысли? — раздался за спиной низкий, вибрирующий голос, от которого по её коже мгновенно разбежались мурашки.

Ваня вышел из тени дверного проема. Он сменил окровавленную рубашку на простую черную футболку, которая обтягивала его мощный торс, словно вторая кожа, подчеркивая каждый изгиб натренированных мышц и белизну свежих повязок на плечах. В лунном свете он выглядел не как раненый зверь, а как древнее божество войны, решившее сойти на землю ради одной-единственной женщины.

Он подошел вплотную, и Соня почувствовала его жар — не лихорадочный, а тот самый первобытный огонь, который согревал её в самые темные ночи. Ваня не стал ничего спрашивать. Он просто обхватил её сзади, заключая в кольцо своих сильных рук. Его подбородок привычно и властно опустился на её плечо, а горячее дыхание обожгло нежную кожу шеи.

— Ты не должен был выходить. Доктор сказал, что тебе нужен абсолютный покой, — прошептала Соня, хотя сама уже непроизвольно откинула голову назад, подставляясь под его ласки.

— Покой — это привилегия мертвецов, Соня, — Ваня развернул её в своих объятиях, заставляя смотреть прямо в его горящие янтарные глаза. — А я сейчас чувствую себя чертовски живым. Особенно когда вижу, как ты дрожишь в моих руках.

Его рука, грубая и мозолистая, медленно поднялась к её лицу. Большим пальцем он очертил контур её нижней губы, слегка надавливая, заставляя её приоткрыть рот в немом вздохе. Его взгляд был тяжелым, почти осязаемым — в нём смешивались безумная жажда обладания и невыносимая нежность.

— Твой отец... он прав в одном, — голос Вани стал еще глуше. — Моя кровь — это проклятие. И наш сын несет его в себе. Но Петров ошибся в главном: я не дам этому проклятию сломать нас. Я вырву у судьбы право на наше счастье, даже если мне придется сжечь всю Москву дотла.

Соня смотрела на него, и в этот момент она видела в нём не монстра, не тирана, а мужчину, который стал её единственным домом. Она медленно подняла руки и коснулась его лица, обводя кончиками пальцев новую царапину на его челюсти.

— Потому что только на трудном пути я нашел тебя, — он внезапно подхватил её на руки, заставляя Соню вскрикнуть от неожиданности и обхватить его за шею.

Игнорируя боль в собственных ранах, Ваня усадил её на широкий каменный парапет террасы и встал между её коленей, лишая её любой возможности отстраниться. Его ладони легли на её бедра, сминая шелк платья. В этом жесте было столько неприкрытого обладания, что у Сони перехватило дыхание.

— Этой ночью, Соня, нет ни врагов, ни заговоров, ни прошлого, — он придвинулся ближе, так что их лбы соприкоснулись. — Есть только ты и я. И я хочу, чтобы ты запомнила этот вкус... вкус безопасности, которую я тебе дарю.

Он накрыл её губы своими в глубоком, медленном поцелуе. Это не была яростная вспышка страсти, это было обещание — тягучее, как мед, и крепкое, как сталь. Соня ответила ему с такой же отчаянной искренностью, вплетая пальцы в его жесткие волосы, притягивая его к себе, словно пытаясь слиться с ним воедино.

В этот момент, под равнодушным взглядом пурпурной луны, они оба знали: это лишь короткая передышка. Завтра Александр нанесет свой финальный удар. Завтра Петров приведет своих наемников. Завтра кровь снова окрасит снег.

Но сейчас... сейчас Ваня медленно развязывал пояс её халата, и его глаза обещали ей не гибель, а вечность.

【В конце главы витает тень неизбежного】: Ваня на мгновение замер, почувствовав едва уловимый блик оптики из лесной чащи. Его тело напряглось, но он не подал виду, лишь крепче прижал к себе Соню, скрывая её своим телом от невидимого врага. Финальная охота началась.