У брата бывшего. В постели. Навсегда

Глава 125: Охотничьи угодья и последний поцелуй

— Проклятье! Это каратели Николая! Они всё-таки активировали протокол зачистки! — Александр (Александр) выругался, вытирая с лица щепки и кровь. Его глаза сузились, превратившись в две ледяные щели.

Оказалось, что даже после гибели генерала его личная гвардия — фанатики, прошедшие через глубокое кодирование сознания — продолжала слепо исполнять последний приказ: «Ликвидировать всех свидетелей и изъять мутировавшие образцы». Свинцовый град продолжал кромсать остатки хижины, превращая уютное убежище в решето.

Ваня (Ваня) среагировал инстинктивно. Он перехватил ржавый тесак, найденный у очага, и одной рукой прижал Соню (Соня) к своему горячему боку. В его глазах вспыхнул решительный, почти жертвенный огонь.

— Крепче прижми ребенка! — прорычал он, пригибаясь к самой земле. — Двигайся за мной и не смей останавливаться, что бы ни случилось!

Они выскочили в кромешную тьму леса под аккомпанемент грозы. Пули с противным свистом рассекали воздух, вгрызаясь в стволы вековых сосен и выбивая искры из камней. Ваня превратился в живой щит. Он двигался с грацией раненого тигра, прикрывая собой Соню и младенца от каждой очереди, каждой смертоносной вспышки в кустах.

— Ваня! Ты ранен! У тебя вся спина в крови! — закричала Соня, чувствуя на своих руках липкую, горячую влагу.

Ваня даже не обернулся. Его дыхание было тяжелым, с присвистом, но он продолжал тащить их вперед, сквозь колючий кустарник и ледяной дождь. На краю обрыва, где бушующий горный поток с ревом срывался вниз, они оказались в тупике. Сзади, сквозь пелену дождя, уже виднелись десятки красных точек лазерных прицелов — глаза самой смерти.

— Александр, забирай их! Внизу, под скалой, есть старый лаз, ты знаешь дорогу! — Ваня внезапно остановился и с силой толкнул Соню в руки брата.

— Ваня! Нет! Что ты задумал?! Мы уйдем вместе! — Соня вцепилась в его окровавленную руку, её голос дрожал от ужасающего предчувствия.

— Им нужен «оригинальный образец». Им нужен я, — Ваня повернулся к ней. В свете тактических фонарей преследователей его лицо казалось высеченным из гранита. Он схватил её за затылок и прильнул к её губам в последнем, отчаянном поцелуе. Этот поцелуй пах железом, дождем и безнадежностью. Он словно пытался вложить всю свою жизнь, всю свою нерастраченную любовь в это мгновение. — Живи ради сына, Соня... Не оборачивайся!

— Не-е-ет! — её крик утонул в раскате грома.

Александр, чье лицо на миг исказилось от странной, почти человеческой гримасы, не стал спорить. Он рывком потащил Соню к качающемуся над пропастью подвесному мосту.

Соня, задыхаясь от рыданий, видела через плечо Александра, как Ваня с безумным ревом бросился навстречу отряду спецназа. Его тело окутало ослепительное синее сияние — сыворотка в его крови детонировала, превращая его в живой сгусток энергии. Вспышки выстрелов слились в один сплошной гул. В ту секунду, когда Соня ступила на другой берег, Александр безжалостно перерезал канаты моста.

Мир рухнул в бездну. Соня упала на колени, глядя на полыхающий лес на том берегу, пока тьма не поглотила её сознание.

Она пришла в себя в стерильно чистой, пугающе роскошной палате частной клиники. Рядом Александр с невозмутимым видом кормил ребенка из бутылочки. На стене беззвучно работал телевизор. В экстренном выпуске новостей мелькнул кадр с места лесного пожара: солдаты грузили в бронированный контейнер с маркировкой «СЕКРЕТНЫЙ БИОМАТЕРИАЛ» обгоревшее, едва живое мужское тело. Мужчина в кадре на секунду открыл глаза — это был янтарный взгляд Вани, но в нем не осталось ни капли тепла. Только холодная, мертвая пустота.