У брата бывшего. В постели. Навсегда

Глава 122: Поцелуй под водой и хищная жертва

Вода прибывала с пугающей скоростью. Ледяные, мутные потоки с ревом врывались в карцер, превращая его в смертельную ловушку. В считанные секунды уровень воды поднялся выше груди, и Соня (Соня), задыхаясь от холода, была вынуждена поднять младенца высоко над головой. Она чувствовала, как течение сбивает её с ног, толкая к острым выступам камней.

— Ваня! Ваня! — её крик, полный отчаяния, захлебывался в шуме прибывающей стихии.

Ваня (Ваня), прикованный к стене в центре этого водяного ада, вскинул голову. Увидев Соню с ребенком на руках, он словно переродился. Сыворотка в его жилах взбунтовалась, его мышцы под кожей начали перекатываться, как огромные питоны. Раздался оглушительный скрежет: Ваня, ведомый лишь инстинктом защиты своей семьи, рванул цепи с такой силой, что в воде вспыхнули искры от лопающегося металла.

— Николай... спаси ребенка! Умоляю тебя! — Соня в слезах посмотрела на старшего брата, который теперь выглядел как истинный демон из бездны.

В багровых глазах Николая (Николай) на мгновение промелькнула тень человеческого сознания. Это была последняя схватка между его истерзанной душой и зверем внутри. Когда ледяная вода коснулась его подбородка, он резко шагнул к Соне. Его рука мертвой хваткой вцепилась в её затылок, и он грубо, почти яростно прильнул к её губам в последнем поцелуе.

Это не было проявлением страсти. Это был ритуал передачи. Соня почувствовала, как через этот поцелуй в неё вливается волна обжигающего тепла — чистая энергия «прототипа», которую Николай отдавал добровольно. Это был его последний подарок.

— Уводи их... живите, — прошептал Николай прямо ей в губы. Красный огонь в его глазах угас, обнажая на миг его истинный взор — взор измученного, но благородного человека.

Николай резко развернулся. Его руки, вздувшиеся от запредельного напряжения, уперлись в тяжелую стальную заслонку, которая стремительно опускалась, угрожая навсегда замуровать их в этой могиле. Раздался жуткий хруст — это лопались его сухожилия и крошились кости, когда он своим телом начал удерживать многотонную махину.

— Убирайтесь! Живее! — взревел он, и алая кровь брызнула из его рта, мгновенно растворяясь в нахлынувшей воде.

Ваня в этот миг наконец вырвал последнее кольцо из стены. Он, подобно черной тени, метнулся сквозь водяной вал, подхватывая Соню и сверток с ребенком. Когда они проплывали мимо Николая, их взгляды встретились. В глазах братьев не осталось ненависти — только горькое признание общей крови и неизбежной судьбы.

— Я вернул долг... — едва заметно шепнули губы Николая перед тем, как заслонка окончательно опустилась под тяжестью его рухнувшего тела.

Ваня, сжимая Соню одной рукой, потянул её вглубь канализационного тоннеля, ведущего к открытому морю. Вокруг была лишь давящая тьма и ледяная бездна. Соня чувствовала, как сознание покидает её из-за нехватки кислорода, но сильная рука Вани на её талии была надежнее любого якоря.

Когда они, наконец, выбрались на пустынный берег в нескольких километрах от поместья, горизонт со стороны резиденции озарился ослепительной вспышкой. Оглушительный взрыв сотряс землю, окрасив ночное небо в кроваво-красный цвет. Соня прижала к себе младенца, и в свете пожара увидела, что малыш открыл глаза. Его зрачки светились глубоким, пугающим фиолетовым светом, и он молча, не мигая, смотрел на Ваню.