У брата бывшего. В постели. Навсегда

Глава 88: Кровавая нежность и великая жертва Тирана

— Ваня... спасай ребенка! Не думай обо мне! — крик Сони, полный невыносимой агонии, разорвал грохот пожара.

Её прижали к ледяному мраморному полу двое наемников Александра. Роскошное шелковое платье, в котором она еще час назад чувствовала себя любимой, теперь было изорвано, кое-где прожжено летящими искрами. Острые обломки камней впивались в её нежную кожу, а по тонкой лодыжке стекала струйка алой крови, оставляя след на белом снегу, залетавшем на террасу.

Ваня стоял в самом центре этого ада. Его фигура, подсвеченная яростным оранжевым пламенем, казалась вылитой из черной стали. Слева от него с гулким ревом догорал корпус детской, где в ловушке оказался маленький Ленинград. Справа — холодное дуло стального арбалета Александра, нацеленное точно в висок Сони.

В этот миг ледяной московский ветер завыл тише, словно сама природа затаила дыхание. В янтарных глазах Вани, обычно не знавших сомнений, впервые за все годы вскипела черная, беспросветная бездна отчаяния.

— Александр, ты получил всё: мои гены, мои архивы, права на северные месторождения. Всё у тебя в руках, — Ваня сделал тяжелый, властный шаг вперед, закрывая Соню своей широкой, израненной спиной. Этот жест абсолютной защиты заставил сердце Сони пропустить удар.

— Власть — это не только деньги, Ваня. Это момент, когда я вижу, как ты, великий «Сибирский Лев», ползаешь у моих ног, — Александр наслаждался моментом. Его палец лениво ласкал спусковой крючок. — Встань на колени. Сбрось свою броню. Подползи ко мне, как побитый пес, и, возможно, я позволю твоей женщине досмотреть, как догорает твой наследник.

Ваня не колебался ни секунды. С резким, хищным движением он сорвал с себя остатки пропитанной кровью и порохом тактической куртки. Его обнаженный торс, покрытый сетью шрамов и свежих ран, дымился на морозе. Каждый мускул на его теле был напряжен до предела, до судороги.

Под душераздирающий крик Сони, он медленно, сокрушительно тяжело опустил свои стальные колени на острые камни. Глухой звук удара его плоти о гранит отозвался в ушах Сони как погребальный звон.

— Ваня! Нет! Не смей склоняться перед этим дьяволом! — Соня билась в руках охранников, её слезы мгновенно замерзали на щеках.

Ваня на мгновение обернулся. Его профиль в свете пожара казался высеченным из гранита, но в этом взгляде больше не было льда — только бесконечная, прощальная нежность.

— Какая трогательная драма, — Александр оскалился и нажал на спуск.

Пш-ш-т!

Тяжелая стрела, начиненная нейротоксином и мощнейшим транквилизатором, с сочным звуком вошла в мощную шею Вани. Он издал глухой, утробный рык, его огромное тело качнулось, но он не упал. Он впился пальцами в щели между плитами, так что из-под ногтей брызнула кровь, удерживая себя в сознании одной лишь силой воли. Он смотрел на Соню, и в этом взгляде была вся его жизнь, вся его безумная любовь.

— Забирайте её! Живо! — скомандовал Александр.

Когда Соню потащили к люку вертолета, Ваня, который уже должен был быть мертв от такой дозы яда, внезапно издал рев раненого титана. Он рывком вырвал стрелу из собственной плоти, брызнув черной кровью. Его движения были неестественно быстрыми, подстегнутыми запредельным выбросом адреналина.

Как разъяренный демон, он бросился на Александра, снося его своим весом. Они вместе пробили хрупкое ограждение террасы и рухнули вниз — прямо в полыхающее пламя рухнувшей башни.

— ВА-А-АНЯ! — Крик Сони потонул в грохоте вторичного взрыва. Огненный гриб поднялся к небу, поглощая и врага, и её единственного защитника.