У брата бывшего. В постели. Навсегда

Глава 110: Коронация на крови и тень из прошлого

Зал отеля «Метрополь» погрузился в хаотичный гул, похожий на жужжание растревоженного улья. Ваня (Ваня) и Соня (Соня) шли сквозь толпу застывших от ужаса олигархов, словно король и королева, только что сошедшие с окровавленного эшафота. За их спинами оставались дымящиеся гильзы и попранная гордость столичных кланов.

Ваня крепко сжимал руку Сони. Его ладонь была горячей, как раскаленный уголь, но Соня чувствовала, как через это прикосновение передается мелкая, неумолимая дрожь.

— Мы сделали это, Ваня... Мы достали лекарство, — прошептала она, прижимая к груди заветный холодный кейс, который только что передал ей Михаил.

Но Ваня не ответил. Как только они вышли на широкое крыльцо отеля, где холодный московский ветер ударил им в лица, он вдруг резко остановился. Его пальцы разжались, и Соня почувствовала, как вся тяжесть его огромного тела навалилась на её хрупкие плечи.

— Ваня! — Соня едва успела подхватить его, опустившись вместе с ним на колени прямо на обледеневшие ступени.

То, что она увидела, заставило её сердце пропустить удар. Из уголков глаз Вани, из его ноздрей и даже из-под ногтей начали сочиться тонкие струйки густой, люминесцентной лазурной жидкости. Его кожа стала почти прозрачной, а под ней, как обезумевшие змеи, пульсировали вены, светящиеся тем же потусторонним светом.

— Соня... уходи... — его голос был едва слышным хрипом. — Сыворотка... она достигла критической массы. Мое сердце... оно не выдерживает темпа...

Он содрогнулся в мощном спазме. Его тело выгибалось, а синий свет в глазах вспыхнул в последний раз так ярко, что Соне пришлось зажмуриться. Она рыдала, прижимая его голову к своей груди, пачкая свое алое платье его синей, химической кровью.

— Нет! Ты не можешь меня оставить! Только не сейчас, когда мы победили! — её крик утонул в шуме проезжающих мимо машин.

И в этот момент, когда мир Сони рушился в очередной раз, на противоположной стороне улицы медленно остановился серебристый «Роллс-Ройс». Его полированные бока отражали хмурое небо, как зеркало. Заднее стекло плавно, с тихим жужжанием, поползло вниз.

Соня, почувствовав на себе чей-то ледяной взгляд, подняла голову. Её дыхание перехватило.

В салоне автомобиля, вальяжно откинувшись на кожаное сиденье, сидел мужчина. На нем был безупречный серый костюм-тройка. Его лицо... это было лицо Вани. Те же четкие скулы, тот же волевой подбородок, тот же разлет бровей. Но в нем не было ни шрамов, ни следов недавней бойни, ни той дикой, животной энергии, которая всегда исходила от её Вани. Этот человек выглядел как идеальная, стерильная копия, чьи глаза — обычного янтарного цвета — смотрели на умирающего Ваню с легким, почти брезгливым любопытством.

— Бедный, бедный младший брат, — произнес незнакомец, и его голос был точной, но более холодной и аристократичной копией голоса Вани. — Я же говорил Александру, что этот образец слишком дефектный. Слишком много эмоций... слишком много привязанностей.

Он перевел взгляд на Соню, и в его глазах мелькнула тень хищного интереса.

— Не плачь, милая Соня. Оригинал всегда лучше грубой подделки. Скоро мы встретимся... по-настоящему.

Стекло поднялось, и серебристый автомобиль бесшумно растворился в московском тумане, оставив Соню одну на коленях, с умирающим на руках монстром и тайной, которая была страшнее самой смерти.

Ваня в её руках издал последний вздох, и синее сияние в его жилах мгновенно погасло, оставив его тело серым и холодным. Соня прижала к себе кейс с лекарством и посмотрела туда, где исчезла машина. Кто этот человек? И если он — настоящий Ваня Лебедев, то кто всё это время делил с ней постель и спасал ей жизнь?