У брата бывшего. В постели. Навсегда

Глава 127: Осколки памяти и кровавое воссоединение

Глухой, рокочущий гул прокатился по самым основаниям поместья, заставляя хрустальные люстры под потолком жалобно звенеть. Это не был гром — это был звук разрываемого металла и рушащихся стен. Каждая секунда отдавалась тяжелым ударом в висках Сони (Соня), словно сама смерть отсчитывала шаги по направлению к их спальне.

— Прочь! — Соня, ведомая каким-то сверхъестественным импульсом, с нечеловеческой силой оттолкнула замершего Александра (Александр).

Она не чувствовала холода пола под босыми ногами. Сорвавшись с места, она бежала по бесконечной анфиладе коридоров, пока не замерла, ослепленная пылью и дымом в конце главной галереи. Там, среди обломков мрамора и изуродованных стальных дверей, медленно поднимался силуэт.

Мужчина шел к ней, и каждый его шаг оставлял на полу опаленные следы. Он был почти наг, лишь несколько лоскутов медицинских бинтов, пропитанных кровью, свисали с его бедер. Его тело, некогда идеальное, теперь было покрыто сеткой жутких ожогов от взрыва. Но на глазах у Сони происходило нечто запредельное: под обгоревшей кожей пульсировали ярко-синие вены, словно по ним текла жидкая молния, и мертвые ткани на глазах заменялись новой, мощной мускулатурой.

Это был Ваня (Ваня). Но его взгляд... В нем больше не было той нежности, что согревала её в самые темные ночи. Его янтарные глаза стали мутными, залитыми кровью, в них плескалась лишь первобытная ярость и пустота, присущая идеальному хищнику.

— Ваня! Это я, Соня! — Соня, рыдая от смеси ужаса и облегчения, бросилась к нему. Она обхватила его за пояс, прижимаясь лицом к его горячей, пахнущей озоном и жженой плотью груди.

Тело Вани застыло. Он медленно опустил взгляд на крошечную женщину, дрожащую в его руках. Его ладонь, ставшая неестественно огромной и тяжелой, медленно поднялась. Соня на мгновение замерла, ожидая объятия, но в следующую секунду стальные пальцы мертвой хваткой сомкнулись на её тонком горле.

Ваня легко, словно пушинку, поднял её в воздух. Соня сучила ногами, тщетно пытаясь вырваться из этой смертельной ловушки.

— Цель... подтверждена... ликвидировать... — голос Вани звучал так, будто две гранитные плиты терлись друг о друга. В его сознании явно шла война: остатки души боролись с навязанной программой убийцы.

— Ваня... посмотри на меня... умоляю... — хрипела Соня. Горячие слезы катились по её щекам и мгновенно испарялись, едва коснувшись раскаленной кожи его груди.

Александр неспешно вышел из тени, его лицо озаряла кривая, торжествующая ухмылка. Он достал из-за пазухи странное устройство, похожее на сигнальный пистолет, инкрустированный серебром.

— Не трать дыхание, Соня. Его больше нет. Я выжег его чувства, переписал нейронные связи. Теперь он — мой венец, мой идеальный пес войны. Он не помнит ни твоего имени, ни вкуса твоих губ, — Александр нажал на спуск, и в воздухе вспыхнул зловещий красный луч.

Зрачки Вани мгновенно сузились, становясь похожими на змеиные. Его хватка на шее Сони стала невыносимой, кости начали жалобно похрустывать.

В тот миг, когда сознание Сони начало меркнуть, из глубины груди Вани вырвался нечеловеческий рев. Синее сияние в его жилах внезапно вспыхнуло с такой силой, что красный луч контроля просто погас, бессильно растворившись в воздухе. Ваня не сломал ей шею. Вместо этого он с диким воплем прижал её к себе, закрывая своим телом, и, разогнавшись, протаранил собой панорамное окно. Осколки стекла дождем посыпались в бездну, когда они вдвоем рухнули в непроглядную темень бушующего леса.