У брата бывшего. В постели. Навсегда

Глава 16. Под знаком рода – погребённая кровная вражда трёх семей

Машина проехала последний участок заснеженной дороги в Сибири, хруст льда под колёсами пронзил ночную тишину. Ваня держал скорость максимально ровной, сквозное ранение на правой ноге тянуло нервы с каждой тряской, пальцы его побелели от сжатия руля, но он не моргнул даже бровью – другой рукой он крепко, почти с навязчивой силой, сжимал холодные пальцы Сони.

Бабушка на заднем сиденье постепенно очнулась. Женщина, пережившая долгие годы заключения, не растерялась, лишь её мутный взгляд упал на оттиск знака в ладони Сони – и сразу потемнел. Эта деталь мгновенно довела тревогу девушки до предела.

Знак был острым, жёстким – это герб семьи Лебедевых, символ их мести, скрытой тридцать пять лет. Никакого проклятия, только решимость уничтожить всех виновных.

— Ваня, – голос Сони был спокойным, без дрожи, без слабости, только сталью, – какое место занимал мой дед в деле о гибели Лебедевых?

Ваня повернул голову, глубокий взгляд мгновенно утратил всю ярость, оставив только обволакивающую нежность и навязчивую привязанность. Он прижал её ладонь к своему сердцу, чтобы она почувствовала ровный, сильный ритм, и произнёс без малейшего утайки:

— Твой дед был чист. Тридцать пять лет назад у Лебедевых была ключевая богатая жила в Сибири. Старый Волков сговорился с иностранными силами и устроил кровавую расправу. Твой дед отказался участвовать, хотел сообщить властям – и стал его смертельным врагом. Мой дед тогда поддался угрозам и промолчал, всю оставшуюся жизнь мучаясь виной. Именно поэтому я клянусь защищать тебя – я должен погасить этот долг предков.

Соня вздрогнула всей душой. Все сомнения рухнули.

Она всегда думала, что трагедия её семьи – это простое ограбление прав на шахты. А на самом деле это кровавое убийство, скрытое тридцать пять лет. Бабушку заперли не за карту шахт, а потому что она была **единственной выжившей свидетельницей расправы**. Волков не смел её убить – решил заточить навсегда.

— Михаил, который спас нас, – последний наследник Лебедевых, – в глазах Вани промелькнула острая настороженность. – Он забрал пергаментную карту не ради богатства. На ней отмечены все улики против Волкова. Он скрывался тридцать пять лет только ради мести.

Ночь была чёрной, в салоне стояла мёртвая тишина.

Соня сжала оттиск знака, взгляд её стал твёрдым: — Он не навредит нам, верно?

— Он не убьёт тебя, – Ваня наклонился, лбом к лбу, его дыхание было горячим, чувство собственности ударило в лицо. – Ты – ключевая свидетельница против Волкова. Но я не позволю никому тебя использовать. Кто-нибудь заставит тебя – я сломаю ему кости. Помни, Соня, только я могу защищать твой мир.

Его навязчивость была горячей, обволакивающей, нежной только к ней.

Соня подняла глаза и сжала его руку в ответ: — Я верю тебе.

Машина въехала в пригород. Задние наблюдатели, заранее поставленные Ваней, тихо следовали за ними, уничтожая тёмные силуэты, преследовавшие машину.

А они не знали: в лесу на краю дороги Михаил смотрел на удаляющийся автомобиль, проводил пальцем по гербу Лебедевых и холодно сказал в рацию:

— Следите за ними, защищайте свидетельницу. Люди Волкова не должны добраться до неё. Игра мести только началась.

В тёмном убежище старый Волков получил записку. Он передал её Алексею, голос его был хриплым и зловещим:

«Убей Соню. Свали вину на Михаила.»