У брата бывшего. В постели. Навсегда

Глава 135: Пограничная страсть и клятва на крови

В крошечной охотничьей избушке на самом краю северной границы весело потрескивали сосновые поленья в камине. Оранжевые языки пламени плясали на грубых бревенчатых стенах, создавая иллюзию безопасности в этом ледяном аду.

Снаружи, за тонкими стенами, завывала метель, скрывая в своих белых объятиях лучи поисковых прожекторов и далекий, захлебывающийся лай патрульных псов. Но внутри царил иной хаос — океан страсти, способный растопить вековую мерзлоту. Ваня (Ваня) прижал Соню (Соня) к густому, мягкому меху черного медведя, расстеленному прямо перед камином. Его огромные ладони грубо, но с какой-то священной жадностью развели её бедра, а в его янтарных глазах отражалось пламя — и это был не только огонь камина, но и пожар его собственной, одержимой души.

— Ваня... там люди... — Соня судорожно сжала пальцами мех, её золотистые волосы рассыпались по черной шкуре, создавая ослепительный, греховный контраст. Она вздрагивала от каждого отдаленного воя сирены, доносившегося из-за окна.

— Пусть слушают. Пусть знают, кто здесь истинный хозяин, — Ваня не оставил ей места для протеста, накрывая её губы властным, клеймящим поцелуем.

В его движениях сквозило отчаяние смертника и решимость бога. В этой экстремальной обстановке, где каждый вздох мог стать последним, чувства Сони обострились до предела. Она ощущала каждый шрам на его теле, каждый удар его мощного сердца. Ритм их тел сливался с ритмом метели за окном, превращаясь в безумную симфонию выживания. Его пот, горячий и соленый, капал на её грудь, и Соня выгибалась ему навстречу, отдавая себя без остатка, словно совершая обряд жертвоприношения.

— Соня, если завтра мы останемся лежать в этих снегах навсегда... ты пожалеешь, что пошла за мной? — Ваня внезапно замер на пике их слияния, вглядываясь в её лицо с пугающей серьезностью.

— С тобой... даже ад покажется раем, — выдохнула Соня, обвивая его шею руками и притягивая к себе для последнего, самого честного поцелуя.

Когда буря страсти немного утихла, и они остались лежать в мерцающих углях камина, Ваня достал из кармана своей куртки тяжелый предмет. Это был перстень с огромным сапфиром, снятый с тела убитого адъютанта. На благородном металле еще виднелись следы засохшей, несмываемой крови, но в свете огня камень вспыхнул магическим синим светом. Ваня взял руку Сони и с силой надел кольцо на её безымянный палец.

— Это знак главы рода Лебедевых. Единственный, который имеет значение. Отныне ты не пленница и не беженка. Ты — моя королева. И любой, кто захочет коснуться тебя, сначала должен будет вырвать сердце из моей груди.

Тишину избушки, едва установившуюся после их признаний, нарушил резкий, мерный стук в дверь. Три длинных, два коротких — старинный семейный шифр, который Ваня помнил с самого детства.

Дверь, скованная льдом, медленно отворилась, впуская в комнату облако морозного пара. На пороге, четко выделяясь на фоне белого снега, стояла высокая фигура в тяжелой соболиной шубе.

— Ваня, мой достойный внук, — раздался властный, ледяной голос, от которого Соня мгновенно похолодела. — Раз ты нашел в себе силы прикончить своего никчемного брата, значит, ты наконец-то готов. Готов унаследовать мою империю... построенную на крови и генах богов.

Соня в ужасе вскочила, прижимая к себе проснувшегося ребенка. Перед ними стоял старый патриарх рода Лебедевых — человек, который по официальным отчетам скончался десять лет назад. За его спиной, словно каменные изваяния, застыл отряд гвардейцев, чьи глаза светились тем же зловещим фиолетовым светом, что и у её сына. Это было не спасение. Это было начало новой, еще более страшной игры.