У брата бывшего. В постели. Навсегда

Глава 63: Пленница в золотой клетке, нежность хищника

В спальне царил полумрак, разбавляемый лишь мягким, приглушенным светом янтарного бра. Воздух был пропитан ароматом дорогих сигар, дождевой свежести и того самого едва уловимого запаха холодной розы, который всегда исходил от кожи Сони.

Ваня сидел на краю огромной кровати. Он уже успел сбросить промокшую, испачканную в крови и копоти рубашку, оставшись в одних черных брюках. Его обнаженное тело, закаленное годами каторжного труда в Сибири, в этом неверном свете казалось отлитым из темной бронзы. Каждый бугор его мощных мышц, каждый шрам на широкой спине рассказывали историю восьми лет нечеловеческих страданий. Он был похож на раненого зверя, который, наконец, вернул свою добычу в логово.

В его руках был смоченный антисептиком ватный тампон. Тот самый человек, который пару часов назад голыми руками душил врагов, теперь с невероятной, почти пугающей нежностью обрабатывал ссадины на коленях Сони.

Соня сидела напротив него, облаченная в тонкую сорочку из натурального шелка. Ткань была настолько невесомой, что не скрывала её прерывистого дыхания и того, как дрожат её изящные плечи. Она смотрела на Ваню — на этого тирана, которого боялась вся деловая Москва, и не могла поверить, что сейчас он выглядит как смиренный грешник перед своим единственным божеством.

— Виктор забрал документы. Это значит, что зарубежные счета группы Лебедевых могут быть заморожены в любой момент, — холодно произнесла Соня, пытаясь сохранить хотя бы остатки той стены, которую она выстраивала между ними все эти годы. — Ты можешь потерять всё, ради чего гнил в шахтах.

Ваня даже не поднял головы. Его длинные, мозолистые пальцы медленно, почти интимно скользнули по её икре, вызывая у Сони невольную дрожь. Это не было просто медицинским действием — это была скрытая ласка, полная собственничества.

— Плевать на счета, Соня. Плевать на всё, что можно купить за деньги, — его голос, низкий и вибрирующий, пробирал её до самых костей. — Посмотри на меня.

Он внезапно усилил хватку и одним резким, властным движением притянул её к себе. Соня ахнула, оказавшись зажатой между его коленями. Теперь их разделяли считанные сантиметры. Она чувствовала жар, исходящий от его тела, и видела, как бешено пульсирует вена на его шее.

— Ты думаешь, я вернулся из ада ради денег? — Ваня поднял взгляд. Его глаза, обычно холодные как сибирский лед, сейчас горели таким яростным, нерастраченным пламенем, что Соне стало трудно дышать. — Десять лет я засыпал с твоим именем на губах. Я копал промерзшую землю и представлял, как снова коснусь твоей кожи.

— Ты сам отдал меня ему! — выкрикнула Соня, и слезы обиды, копившиеся восемь лет, наконец брызнули из её глаз. — Ты отправил меня в ту комнату, в ту постель!

Ваня замер. Его лицо исказилось от такой глубокой боли, что Соне на секунду стало страшно. Он обхватил её лицо своими огромными ладонями, заставляя смотреть прямо в глаза. Его большие пальцы нежно вытирали её слезы.

— Я сделал это, чтобы ты жила, Соня. В тот день это был единственный способ спасти тебя от Волкова. Я думал, что если ты возненавидишь меня, тебе будет легче пережить то, что я не рядом, — он прижался своим лбом к её лбу, их дыхание смешалось. — Но я ошибался. Я был дураком. Все эти восемь лет я умирал каждый день, зная, что ты не со мной.

Его губы коснулись её виска, затем медленно спустились к уху.

Сердце Сони пропустило удар. В этом мужчине было столько сокрушительной любви и столько же опасного безумия. Она чувствовала, как её сопротивление тает под его обжигающим взглядом. Его губы уже почти коснулись её鎖骨 (ключицы), когда идиллию внезапно разорвал пронзительный, режущий уши звук.

Ву-у-у-у! Ву-у-у-у!

Красные огни тревожной сигнализации мгновенно залили спальню кровавым светом. Ваня среагировал мгновенно. В одну секунду нежный любовник исчез, и перед Соней снова предстал безжалостный хищник. Он вскочил, на ходу подхватывая пистолет с тумбочки, его взгляд стал острым как лезвие ножа.

— Оставайся здесь. Запри дверь и не выходи, что бы ты ни услышала, — приказал он тоном, не терпящим возражений.

Соня прижала руки к груди, глядя, как он исчезает в коридоре. Она знала — прошлая жизнь не отпустит их так просто. Война только начиналась.