У брата бывшего. В постели. Навсегда

Глава 71: Запретное пламя рассвета и горечь надежды

Утро в Москве выдалось холодным. За панорамным окном расстилалось бескрайнее снежное поле, ослепительно белое под лучами ледяного солнца, которое едва пробивалось сквозь серую дымку. В VIP-палате частной клиники пахло стерильностью, дорогим табаком и тем особым, мускусным ароматом, который исходил только от Вани (Ваня) — смесью кожи, морозного янтаря и опасности.

Соня (Соня) очнулась от странного ощущения тяжести. На её талии покоилась массивная, горячая рука, собственнически прижимающая её к мужскому телу. Это был Ваня. Лишенный своей брони в виде черного пальто, он лежал рядом, обнаженный по пояс. Из-за чудовищной кровопотери и изнурительной битвы на колокольне этот «сибирский лев», обычно не знающий усталости, наконец-то провалился в тяжелый, тревожный сон.

Рассветные лучи безжалостно и в то же время нежно очерчивали рельеф его спины, испещренной шрамами. Каждый из них был похож на застывшую историю выживания — рваные отметины от когтей диких зверей, следы от ножей и пуль. Эти шрамы были его медалями за восемь лет ада в ледяной пустыне. Соня осторожно повернулась на бок, затаив дыхание. Её взгляд скользнул по его широким плечам, где мышцы даже во сне оставались напряженными, словно он был готов в любую секунду вскочить и броситься в бой.

Она не удержалась. Её тонкие пальцы, едва касаясь кожи, проследили путь одного из шрамов, который заканчивался у свежей, еще влажной повязки на плече. Это была рана, полученная ради неё.

— Уже насмотрелась? — голос Вани раздался внезапно. Он был хриплым, как скрежет камней, и обладал той глубокой, вибрирующей магнитной силой, от которой у Сони по позвоночнику пробежала волна жара.

Он не открывал глаз, но его ладонь внезапно сжалась, словно стальной капкан, впиваясь в её поясницу. Одним резким движением он подмял её под себя, заставляя Соню уткнуться лицом в его пылающую грудь.

— Ваня, врач сказал, что ты еще в зоне риска... тебе нельзя двигаться, — пролепетала Соня, чувствуя, как её щеки заливает румянец. Через тонкий шелк сорочки она ощущала каждый удар его сердца — мощный, ровный и пугающе властный.

Ваня навис над ней, наконец разомкнув веки. В его янтарных глазах вспыхнуло пламя — смесь необузданной страсти и почти болезненной жажды обладания. Он коснулся пальцами её подбородка, заставляя смотреть прямо на него, и его взгляд медленно, как прикосновение, скользнул по её губам, которые всё еще хранили бледность после вчерашнего ужаса.

— Моя зона риска — это ты, Соня, — выдохнул он, и его горячее дыхание обожгло её шею. — Все восемь лет в этой проклятой мерзлоте я грезил лишь об одном: как ты будешь просыпаться в моих руках. И о том, что именно я сделаю с тобой, когда этот момент настанет.

Он перехватил её запястья, переплетая свои пальцы с её и прижимая их к подушке над её головой. В его взгляде читалась такая одержимость, что у Сони перехватило дыхание. Она видела перед собой не просто мужчину, а стихию, которую невозможно было обуздать.

— Ваня, не здесь... — её протест больше походил на томный вздох.

— Именно здесь, — отрезал он, впиваясь в её губы требовательным, почти карающим поцелуем. Это был поцелуй хозяина, заявляющего свои права на самое ценное сокровище. Его рука скользнула вниз по изгибу её бедра, сминая шелковую ткань и заставляя Соню содрогнуться от предвкушения.

Но в тот момент, когда страсть была готова превратиться в пожар, тишину палаты разорвал резкий, настойчивый стук в дверь.

— Босс! — голос Михаила за дверью был напряжен до предела. — Совет директоров взбунтовался. Те старые псы отказываются признавать легитимность передачи прав на рудники. Они стягивают людей к штаб-квартире.

Ваня замер. В одно мгновение страсть в его глазах сменилась ледяной, смертоносной яростью. Он нехотя отстранился, но перед тем как встать, еще раз тяжело прижался к её губам, оставляя на них влажный след. Его голос теперь звучал как лязг затвора:

Соня схватила его за руку, не давая уйти. В её глазах, еще затуманенных желанием, промелькнула стальная решимость.