У брата бывшего. В постели. Навсегда

Глава 102: Клеймо безумного зверя

Ваня (Ваня) отстранился, его пальцы, еще мгновение назад сжимавшие горло Сони, теперь подрагивали, но не от слабости, а от избытка той темной, пульсирующей энергии, что подарила ему синяя сыворотка. Он смотрел на женщину перед собой так, словно видел её впервые, но в то же время его тело тянулось к ней с силой, способной сокрушить горы.

— Вниз. Живо, — его голос, низкий и вибрирующий, казалось, исходил из самой преисподней.

Он спрыгнул с высокой больничной койки, игнорируя протесты израненного тела. Его босые ступни глухо шлепнули по стерильному линолеуму, но походка была хищной и уверенной. Он сорвал остатки бинтов с груди, обнажая рельефные мышцы, по которым змеились вздувшиеся вены, светящиеся едва заметным лазурным светом.

Соня (Соня) дрожала, прижимая к себе ребенка, её взгляд был полон ужаса и невыносимой нежности. Она видела, как этот человек, её Ваня, превращается в нечто иное — в прекрасного и смертоносного монстра.

— Ваня, ты не можешь так поступить... Это твой дом, твой сын! — её голос сорвался на всхлип, когда она увидела, как он одним рывком распахнул тяжелую дубовую дверь палаты.

— Мой дом там, где я сказал. А ты — лишь очередная тайна, которую я вскрою, как вскрываю черепа своим врагам, — он обернулся, и в его синих глазах вспыхнуло безумие. — Миша! В подвал её. И глаз с неё не спускать. Если она хоть раз пискнет — затки ей рот моим клеймом.

Он не стал дожидаться ответа. Ваня подошел к ней вплотную, его тень накрыла Соню, лишая её воздуха. Он грубо схватил её за подбородок, заставляя смотреть на него. Его пальцы пахли озоном и жженой кровью.

— Твоя кожа пахнет мной, — прошептал он, и его губы искривились в жестокой усмешке. — Каждая пора, каждый дюйм этого податливого тела... Ты думаешь, я забыл, как ты выгибалась под моим весом? Ошибаешься. Мои руки помнят то, что пытается скрыть мой разум.

Он резко дернул её на себя, и Соня почувствовала, как тонкий шелк её сорочки трещит под его стальной хваткой. Одной рукой он удерживал её за талию, прижимая к своему пылающему телу, а другой — медленно вел по её бедру, задирая подол всё выше. Его прикосновения были грубыми, собственническими, не оставляющими места для сомнений.

— Ваня... — Соня задохнулась от смеси страха и внезапно вспыхнувшего желания. — Остановись... ты же не такой...

— Теперь я такой, Соня, — его зубы впились в нежную кожу её шеи, оставляя багровый след — метку зверя, которую невозможно будет стереть. — И ты будешь принадлежать этому монстру до последнего своего вздоха.

Он вжал её в стену рядом с панорамным окном. За стеклом бушевала метель, скрывая их от всего мира в этом коконе из боли и страсти. Ваня дышал тяжело, его грудь ходила ходуном, а в глазах метались синие искры. Он хотел её здесь и сейчас, назло всему миру, назло собственному рушащемуся сознанию.

Но в тот момент, когда его ладонь уже была готова сорвать последнюю преграду между ними, здание содрогнулось от чудовищного взрыва снизу. Огненный шар взметнулся за окном, подсвечивая их фигуры адским пламенем.

Ваня замер, его лазурные глаза сузились. Он медленно выпустил Соню из своих объятий, но перед тем как отпустить, прошептал ей прямо в губы: