У брата бывшего. В постели. Навсегда

Глава 98: Охота в снежном вихре

— Ленинград! Мой мальчик! Мой сын!

Крик Сони, раздирающий душу, эхом пронесся по длинным коридорам второго этажа поместья Лебедевых. Она рухнула на колени прямо посреди коридора, её тело содрогалось от рыданий, похожих на предсмертные хрипы раненого зверя. Она пыталась доползти до двери, вырваться наружу, в эту ледяную тьму, чтобы найти своего ребенка, но сильные руки Вани обхватили её за талию, намертво пригвождая к себе.

— Отпусти меня! Убийца! Это ты виноват! Верни мне моего сына! — Соня билась в его объятиях с неистовой силой, её ногти впивались в его новую шелковую рубашку, разрывая ткань и оставляя глубокие кровавые борозды на его шее и плечах.

— Слушай меня! Это мой сын! И я клянусь своей душой, что он вернется домой живым! — глаза Вани налились кровью, в его голосе звучала такая жуткая решимость, что Соня на секунду замерла, подавленная этой волной первобытной ярости.

В этот самый миг тишину усадьбы разорвал визг тормозов десятков машин. Ослепительно-белые лучи мощных прожекторов ворвались в окна, разрезая ночную метель. Снаружи послышались первые хлопки выстрелов, быстро переросшие в непрерывный рокот автоматического оружия. Гордость поместья — пуленепробиваемые стекла — покрылись сетью трещин от массированного огня, а огромная хрустальная люстра в главном холле с оглушительным звоном рухнула на пол, рассыпавшись миллионами сверкающих осколков.

— Они пришли, — боевой инстинкт Вани сработал мгновенно, вытесняя боль и усталость.

Он рывком прижал Соню к полу, накрывая её своим широким телом, и выхватил из-за спины тяжелую штурмовую винтовку черного матового цвета. Его спина, на которой под тонкой тканью перекатывались мощные узлы мышц, теперь была её единственным щитом. Бинты под рубашкой снова начали темнеть от крови, но он, казалось, перестал чувствовать боль.

— Соня, ни на шаг не отходи от меня. Если хочешь ненавидеть — ненавидь, но сначала я вырву нашего сына из их глоток. А потом я сам отдам тебе свою жизнь, — он обернулся и запечатлел на её лбу короткий, обжигающий поцелуй, пахнущий порохом и металлом.

Ваня первым ворвался в огненный ад коридора. Он нажимал на спуск с ледяным спокойствием профессионального палача. Пули, выпущенные им, находили цели с пугающей точностью, сея смерть среди нападавших. Каждая отдача винтовки заставляла его раненые мышцы сокращаться, подчеркивая смертоносную грацию этого человека-оружия.

Соня бежала следом, видя, как в его спину впиваются щепки и осколки, как новые пятна крови расцветают на его одежде, но он не замедлял шаг. Он был её богом войны, её единственной надеждой в этом рушащемся мире.

Когда они уже были в шаге от секретного выхода к вертолетной площадке, из снежной пелены выступил высокий силуэт. Человек держал в одной руке пистолет, а в другой — маленькую детскую люльку, которая опасно раскачивалась над самым краем обрыва. Лицо незнакомца, освещенное вспышками выстрелов, исказилось в жуткой усмешке: