Нелюбимая дочь виконта

Глава 26. Дворцовый этикет

Алита молча отступила, пропуская служанок в свои покои. Вскоре все рулоны тканей заняли место на ее столе. Элиза застыла рядом, с нетерпением ожидая, какой вульгарный оттенок выберет ее сестра на этот раз.

Чем уродливее получится платье, тем проще будет выставить ее посмешищем на королевском приёме. Тогда все лавры достанутся ей, Элизе Дагмара, а не жалкой уродине, которой повезло родиться внучкой старого генерала Боше.

Алита медленно, с притворным любопытством, окинула взглядом это буйство красок.

— Сестра, а других, более мягких цветов в швейной мастерской не нашлось? — с неловкими паузами между слов поинтересовалась она. — Уж больно все ярко…

— Но это же самые модные цвета сезона! — с наигранным возмущением воскликнула Элиза.

«Так вот как они привили ей этот ужасающий вкус, — поняла Алита. — Просто не оставили выбора».

Виконтесса действовала намеренно — год за годом подсовывая ей именно такие ткани, настойчиво рассказывая сказки о «модных цветах». Тонкая, продуманная стратегия: воспитать дурной вкус, сделать из падчерицы посмешище, закрепив за ней образ нелепой девицы. На фоне этого кричащего безобразия собственная, одетая с безупречной элегантностью дочь выглядела бы ещё изысканнее.

Таким образом, даже не прибегая к грубым запретам, мачеха методично лишала ее шанса быть всерьёз воспринятой в свете. Отсекала любую возможность составить достойную партию или завести полезные знакомства. Все это время под маской заботы она просто создавала для Элизы идеальный фон.

— Говоришь, из этих тканей нам с тобой сошьют платья для королевского приема? — как бы между делом поинтересовалась Алита, пока ее пальцы нежно скользили по тканям.

— Именно так, — поспешно закивала Элиза. — Там будут присутствовать все знатные дома Давей. Наша семья не может позволить себе выглядеть недостойно.

Она резко замолчала, давая словам просочиться в сознание сестры.

— Скажи, Элиза, а какой из этих цветов нравится тебе больше всего? — с преувеличенным интересом спросила Алита.

Кончик пальца Элизы коснулся самого вызывающего, ядовито-розового рулона.

— Вот этот.

Алита вздохнула, печально покачав головой. Весь ее вид буквально кричал о том, что ей хочется ответить, но девушка будто бы не решалась.

— Ты уверена? — наконец уточнила она.

Элиза на мгновение смутилась, ее внутренний восторг поутих, уступая место лёгкому раздражению.

— В чем дело, сестра?

— Просто я забыла, что вы с матушкой приехали из глухой провинции, — с лёгкой жалостью в голосе произнесла Алита. — И хотя уже восемь лет живёте в столице, вам так и не довелось побывать во дворце.

— При чём здесь это? — сквозь зубы процедила Элиза, теряя самообладание.

Удар пришелся точно в цель. В отличие от сводной сестры, Алита дважды переступала порог королевского дворца: первый раз еще ребенком, вместе с матерью, на приеме у королевы-матери, второй — сопровождая деда во время его награждения. Для Алиты дворец оставался местом живых, хоть и призрачных, воспоминаний. Для Элизы же он был недостижимой мечтой — отец никогда не находил повода представить обществу свою старшую дочь. Предстоящий приём она воспринимала как шанс заявить о себе, выпадающий раз в жизни.

— Дело в знании дворцового этикета, — принялась терпеливо пояснять ей Алита. — Любые яркие цвета во дворце считаются страшной безвкусицей, сестра. Придворные дамы из старых, уважаемых родов предпочитают благородные пастельные оттенки: цвета утреннего неба, чайной розы, морской пены. Яркость уместна на карнавале или в театре, но не на королевском приёме. Тебя просто не станут воспринимать всерьёз. Будут смеяться за спиной. Очень странно, что в швейной мастерской, откуда эти ткани, об этом не предупредили. На месте матушки я бы задумалась: не пытаются ли они намеренно опозорить род Дагмара? Стоило бы разобраться, а заказ передать в другую швейную мастерскую.

Её слова, облечённые в форму заботы, были утончённым издевательством. Алита прекрасно знала: для Элизы и её матери ткани подобраны безупречно. Опозорить планировали лишь её одну — нелюбимую дочь.

Но кто осмелится сказать об этом ей в лицо?

Элиза побледнела. Её пальцы судорожно сжали юбку платья. В глазах вспыхнуло унижение, быстро сменившееся холодной ненавистью. Она поняла: Алита не просто даёт совет — она безжалостно обнажила их с матерью хитрость, превратив коварный замысел в потенциальный скандал.

Что стало с той глупой девчонкой, покорно пляшущей под их с матерью дудку? Откуда в ней эти метаморфозы? Раньше обвести Алиту вокруг пальца было проще простого — та казалась воплощённой наивностью, совсем без хитрости. Не то что сейчас…

— Благодарю за заботу, сестра, — все же сумела выдавить из себя улыбку Элиза. — Я непременно посоветуюсь с матушкой. Пусть велит расследовать эту мастерскую. А тебе предоставим новый выбор. Подожди немного.

Она сделала едва заметный знак служанкам, и те, подхватив рулоны, поспешили к выходу.