Нелюбимая дочь виконта

Глава 4. Пустяк

Заметив странное состояние хозяйки, горничная взволнованно воскликнула:

— Мисс, вам плохо?

— Все хорошо, — твердо выдохнула Алита. — Помоги мне подняться.

В ее обычно мягком голосе прозвучали незнакомые стальные нотки, но, почувствовав их, Милли почему-то впервые за очень долгое время испытала настоящее спокойствие.

Девушка вгляделась в лицо хозяйки. Оно, как всегда, поражало своей неземной красотой, но не демонстрировало ни уныния, ни страха. Глаза еще немного красноваты, но в их ясно-синей глубине отражались безмятежность и накопленная мудрость, обычно присущая людям старым, имеющим за спиной немалый опыт.

Что произошло с мисс Алитой, пока она находилась без сознания? Некогда тихая и покорная хозяйка вдруг так сильно изменилась.

Милли не знала, что доверчивой, мягкосердечной девушки больше нет. Она сгорела в огне. Ее использовали, а затем растоптали и убили. То, что возродилось из пепла, — ее полная противоположность: холодная, расчётливая и безжалостная, пылающая ненавистью к тем, кто отнял у нее все.

Не решаясь спорить, горничная помогла хозяйке сначала опустить ноги на пол, а затем встать в полный рост. Похлопав Милли по плечу, Алита освободилась от ее хватки и, преодолевая слабость, самостоятельно направилась к трюмо.

Голова после падения еще немного кружилась, из-за чего шаг был нетвердым. Встав напротив зеркала, девушка подняла голову и… замерла.

Отразившееся лицо было еще немного бледным, но с уже намечающимся легким румянцем на нежных щеках, и до того восхитительным, что Алита не сразу поверила увиденному.

Ее унаследованную от матери хрупкую красоту не портила даже тонкая белая повязка на лбу, скрывающая небольшую рану после падения. Огромные, цвета весеннего неба глаза обрамляли длинные черные ресницы. Мягко изогнутые брови, высокие скулы, прямой, изящный нос и пухлые, сочные, как спелая вишня, губы. Волосы — густые, волнистые, спадающие до самой талии, нежно-розового цвета. И самое главное — ни следа багровых выпуклых шрамов, что столько времени были ее проклятием.

Одиннадцать лет Алита избегала зеркал, не желая видеть свое изуродованное лицо. За это время она даже забыла, как раньше выглядела. В прошлой жизни сводная сестра по праву считалась первой красавицей Давей, но, если сравнивать их сейчас, она Алите даже в подметки не годилась.

В юности девушка не обращала внимания на собственную внешность, считая ее чем-то само собой разумеющимся. Но не Элиза. Видимо, именно ее зависть стала причиной последующего несчастья, виновницей которого официально считалась Вивиан.

— Госпожа, не переживайте, — раздался за спиной успокаивающий голос Милли. — Шрама не останется. Я нанесла хорошую мазь. Выменяла ее у столичного лекаря на серебряный браслет, что вы мне подарили.

— Даже если останется, ничего страшного, — холодно улыбнулась своему отражению Алита.

Она действительно не переживала о своей внешности. То, с чем ей еще предстоит столкнуться, в любой момент может стоить ей жизни. По сравнению с этим все остальное — мелочи.

Рефлекторным движением — отточенным за десять лет изучения лекарского дела в монастыре Блаженной Илии под руководством матери-настоятельницы Анны — Алита коснулась ладонью области сердца и закрыла глаза. Прислушалась. Стук был ровным, сильным, полным жизни. Ритм говорил о перенесенном стрессе, легкой анемии, но в целом с организмом все было в порядке.

В прошлой жизни, ближе к свадьбе с наследным принцем, Алита стала чувствовать себя плохо. На нее внезапно начала накатывать усталость и сонливость. Все приглашенные в особняк виконта лекари как один утверждали, что с девушкой все в порядке. Причина ее состояния в простом волнении. По окончании свадебной церемонии, перед самой брачной ночью, Алите стало плохо, и она упала в обморок. Очнулась в одной ночной рубашке на конюшне. Рядом, на соломе, беспробудно спал главный конюх. Девушка даже испугаться не успела, как внутрь ввалилась толпа дворцовых слуг…

Позже, когда она попала в монастырь, мать-настоятельница, обследовав Алиту, обнаружила в ее организме остатки яда «Забвение». Он не убивает сразу, но сильно изнашивает тело. Обычно отравленные им люди не доживают до сорока лет.

Алита сделала глубокий вдох, прогоняя мрачные воспоминания. С Леандро они пока не знакомы, значит, мачеха еще не начала действовать.

Милли с недоумением следила за действиями хозяйки, но отвлекать не решалась. Ждала новых приказов. Вдруг снаружи послышались легкие, быстрые шаги и веселый, звенящий, как колокольчик, смех.

Входная дверь без стука и спроса с шумом распахнулась. На пороге застыли две фигуры. Вся сияющая от самодовольства красавица Элиза Дагмара была одета в платье нежно-желтого цвета. Рядом с ней, с видом хозяйки разглядывая комнату Алиты, стояла кузина ее сводной сестры — Вивиан.

— Алита, ты уже встала? — до приторности сладким голосом поинтересовалась Элиза. Ее блестящие глаза скользнули по стоящей у трюмо девушке быстрым, оценивающим взглядом. — Мы с матушкой так о тебе переживали. Бедняжка, это падение… просто ужас. Я уже приказала наказать кухарку, пролившую воду на пол.

— Я же говорила, что ничего серьезного, — заливисто рассмеялась Вивиан. — Смотри, Алита не в постели, значит, никаких тяжелых травм у нее нет. Вы с тетушкой так перепугались из-за какого-то пустяка.