Нелюбимая дочь виконта

Глава 82. Тайна под вуалью

Распорядитель подозвал к себе двух служанок. Те аккуратно развернули свиток и, держа его за края, медленно понесли вдоль столов, давая гостям увидеть написанное.

По залу прокатилась волна разнородных звуков: восхищённые вздохи, удивлённое покашливание, недоверчивый шёпот. На белоснежном пергаменте было выведено всего три слова:

«Мир — трофей храбрых».

Почерк действительно был совсем не изящным — без завитушек и тонких росчерков, которыми славятся женские работы. От него веяло свободой, силой и уверенностью. Буквы были написаны четко и размашисто, как удары клинка. Однако в этой отнюдь не женственной работе была своя, особая, суровая красота.

— Вот что такое истинное искусство, — прошептал один из пожилых министров, славившийся своей коллекцией старинных манускриптов. — Говорить о том, о чём все молчат.

Одна из участниц состязания мельком бросила взгляд на бирку, что держала в руках её соседка. Увидев указанный на ней номер, она широко раскрыла глаза и неосознанно отступила. Все вокруг них мгновенно сообразили, в чём дело. Взоры, полные изумления, зависти и немой злобы, устремились на девушку в кремовом платье, чьё лицо скрывала вуаль.

Услышав из уст распорядителя свой номер, Алита почувствовала, как по спине ползёт озноб. Ей совсем не нравилась эта победа. Она принесла слишком много внимания, вырвавшего её из благодатной тени, откуда было удобнее наблюдать и действовать.

Но отступать было поздно. Пришлось сделать шаг вперёд и поклониться королю.

Лукас, разглядывая её уже по-новому, удивлённо покачал головой и рассмеялся.

— Мисс Лорен нас не обманула! — воскликнул он. — Дитя моё, ты действительно обладаешь ярким талантом!

Элизу, после первоначального оцепенения, переполняли обжигающая зависть и слепящая ненависть. Она следила за каждым восхищённым взглядом в сторону её младшей сестры — той, кого всегда считала жалкой серой мышью, занимающей её место.

Если бы она была законной дочерью виконта Дагмара, если бы у неё было такое воспитание и такая родня по материнской линии… эти похвалы и внимание принцев принадлежали бы ей!

Ребекка тоже ненавидела. До безумия, до бешенства. Чем дольше она смотрела на это спокойное, скрытое вуалью лицо, тем сильнее ей казалось, что Алита издевается над ней.

Обладая таким умением, она его скрывала. Изображала неуверенность, заставила её, племянницу королевы, поверить в лёгкую победу. Самолюбие дочери герцога, привыкшей с детства получать всё, что хочет, было публично растоптано. На глазах у короля, всего двора и наследного принца! В её сердце, где до сегодняшнего дня царила полная уверенность в собственном превосходстве, имя Алиты Дагмара было навеки внесено в список смертельных врагов.

Фиона, позабыв про всякий этикет, громко хлопала в ладоши. Её милое лицо сияло искренней радостью за подругу. Старый генерал Боше сидел, выпрямив спину, как на параде. Его седые усы подрагивали, а в глазах, влажных от сдерживаемых эмоций, горела непомерная гордость.

Наблюдая за лицами присутствующих, Алита мысленно вздохнула. Горькая улыбка тронула её губы под вуалью.

Люди видят только результат, выставленный на всеобщее обозрение. Кто разглядит за ним кровь, слёзы, годы одиночества и отчаяния?

В прошлой жизни, попав в монастырь Блаженной Илии, она замкнулась в себе и целыми днями сидела в каменной келье, уставившись в стену. Стоило наступить ночи — либо кошмары накатывали один за другим, либо сон совсем не шёл. Тогда она зажигала масляную лампу и писала письма мёртвым: матери, брату, дедушке, бабушке, дяде. Бессвязные, полные боли, отчаяния и вопросов, на которые не было ответов. Она делала это, чтобы не сойти с ума.

Заметив её странное поведение, мать-настоятельница Анна загрузила её работой — переписывать священные книги. А когда те закончились, в дело пошли медицинские трактаты. Описания лекарственных трав и болезней так увлекли девушку, что она с головой погрузилась в их изучение и немного ожила…

Принц Нэйт, ничем не выдавая своих мыслей, внимательно наблюдал за Алитой. От него не укрылась мелькнувшая в её глазах тень тоски и боли. Эта девчонка совершенно не соответствовала тому, как описывали её ходящие по столице слухи — нелюбимая отцом и обманутая мачехой забитая бедняжка, которую держат взаперти в собственном доме.

Говорят, почерк — зеркало души. По этим свободным, почти дерзким мазкам можно было прочесть её смелый и упрямый нрав. Какая ещё благородная девица пишет так, будто сражается на поле боя? У мисс Дагмара кругозор оказался шире, чем у всех её сверстниц вместе взятых. Даже пряча лицо, она умудрялась выделиться на общем фоне.

В её поведении, во взгляде, в этой странной смеси наигранной скромности и стальной внутренней решимости чувствовалась некая… нестыковка.

Что за тайну она скрывает под этой своей вуалью?