Нелюбимая дочь виконта

Глава 7. Заботливая мачеха

Закончив одевать хозяйку, горничная приступила к прическе. Белую повязку решено было снять. Выменянная у лекаря мазь оказалась и вправду чудесной: оставшаяся после удара о стол небольшая рана успела слегка затянуться. К тому же ее удачно скрыла длинная челка.

— Милли, мне будет нужна твоя помощь.

— Разумеется. Что прикажете, мисс?

Алита приблизилась к рабочему столу, взяла перо, быстро что-то написала на клочке бумаги и сунула его в руки горничной.

— Поезжай сейчас же вот по этому адресу. На двери будет вывеска «Аптека Олсенов». Встреться с хозяином. Скажи, что его ожидает «пациентка с хронической мигренью». Ей срочно нужна его консультация. Если потребует оплату вперед, отдай ему мой серебряный гребень — тот, что с перламутровой ручкой. И вели, пусть поторопится. Запомнила?

— Да-да. Но, мисс… — растерянно прошептала Милли, сжимая в ладони бумагу с адресом. — Этот лекарь… он не из тех, кого обычно приглашает виконтесса.

— Именно потому он мне и нужен, — слегка приподняла уголки губ Алита. — И еще… подай мне мою шляпу. Ту, что с черной вуалью. Полагаю, сегодня она мне пригодится.

Милли быстро исполнила поручение. Уже через минуту Алита примеряла перед зеркалом старомодный головной убор с широкими полями, что когда-то принадлежал ее матери.

— Но вы же просто идете в сад, зачем вуаль? — действия хозяйки все больше и больше загоняли горничную в тупик. — Солнце не такое уж и яркое. А если из-за раны, то ее совсем не видно.

— Солнце бывает обманчиво, — загадочно ответила Алита, поправляя вуаль. — Оно может ослепить тебя в самый неподходящий момент.

Завершив все приготовления, Милли убежала исполнять приказ хозяйки, а Алита направилась в гостиную в одиночестве.

Там ее поджидала целая делегация. Помимо Элизы и Вивиан, а также кучки их служанок, в дубовом кресле, словно королева на троне, с прямой спиной восседала мачеха Алиты — Хлоя Дагмара.

Несмотря на возраст — ей недавно исполнилось сорок, — женщина была невероятно красива. Ни единой морщинки или седого волоска. Увидев ее издалека, можно было легко принять за ровесницу дочери: те же пышные белые локоны, нежные розовые губы, блестящие зеленые глаза.

Одета она сегодня была в изысканное платье цвета спелой сливы. На лице играла мягкая улыбка. Увидев Алиту, Хлоя промокнула платочком абсолютно сухие глаза.

— Бедное мое дитя, подойди поближе, дай матушке на тебя взглянуть.

Голос мачехи не источал столько сладости, сколько голос ее дочери. Всего было в меру. Игра — безупречная, без малейшей искусственности. Достаточно умная, эта женщина также прекрасно умела контролировать взгляд: в нем ощущались забота и внимание. Что уж там посторонние — сама Алита, не знай она правды, обязательно заглотила бы наживку, приняв ее доброе отношение за чистую монету.

Сейчас же девушка, вместо того чтобы броситься в распахнутые объятия, осталась стоять на месте. Изображая смущение, Алита слегка опустила голову, украдкой разглядывая своего самого коварного противника.

Мачеха не смогла скрыть легкого удивления и чуть приподняла брови, но быстро взяла себя в руки, сделав вид, что не обратила внимания на странное поведение падчерицы.

— Как ты себя чувствуешь, милая? Я так волновалась, всю ночь места себе не находила, — снова прикрыв платком глаза, Хлоя издала приглушенный всхлип.

На обращенных к ней лицах служанок читалась неподдельная жалость. В то время как, поглядывая на Алиту, они едва сдерживали злость. Как можно вести себя столь холодно с мачехой, когда та так искренне заливается слезами?

Никому из них даже в голову не пришло, что это — как по нотам разыгранный спектакль. Любящая мать, узнав о несчастье, случившемся с дочерью, провела бы ночь у ее кровати. А Хлоя в комнату падчерицы даже не заглянула.

Таких мелочей было много. В прошлой жизни, привыкнув ко всеобщему безразличию, Алита их даже не замечала. Сейчас же они с упорной настойчивостью бросались ей в глаза.

— Матушка, прошу, не плачьте, — прикусив дрожащую нижнюю губу, принялась успокаивать ее Алита. — Я знала, что вы будете переживать, и ждала вашу личную горничную Софи, чтобы передать, что со мной все в порядке. К сожалению, она так и не заглянула. Видимо, была очень сильно занята.

В помещении повисла оглушающая тишина. Жалость в глазах присутствующих сменилась удивлением. В них застыл немой вопрос: действительно, раз виконтесса так волнуется, почему не навестила падчерицу или не отправила человека, чтобы узнать о ее состоянии?