Нелюбимая дочь виконта

Глава 44. Козел отпущения

У задней двери гостиной, в полумраке коридора, прислонившись к холодной стене, стоял виконт Юлиан Дагмара. Он слышал всё — каждое слово. Сбивчивый рассказ Алиты особенно привлёк его внимание. Виконт не мог понять, что стало с его жалкой и наивной дочерью. Откуда в ней такое красноречие: и вчера за ужином, и сегодня? Она специально накручивает свою бабку, или ему только кажется?

Однако стоило мужчине услышать угрозы госпожи Боше, как все посторонние мысли вылетели у него из головы. Юлиан Дагмара резко побледнел. Даже в ушах зазвенело.

Глупость. Чудовищная глупость.

Он мысленно проклинал Хлою. Не за жадность — её он мог понять. Он проклинал жену за тупость, за беспомощность, за то, что она попалась в ловушку, как последняя дура, вытащив на белый свет все свои грязные махинации.

Она не просто присвоила наследство первой жены, но и устроила цирк, который теперь угрожал погубить всё, чего он, Юлиан Дагмара, добивался годами: положение при дворе, доверие наследного принца, будущее всего рода Дагмара.

Да, он сам, как опекун Алиты, передал её наследство в управление Хлое, доверяя её деловой хватке. Разумеется, он знал о планах жены оставить лавки в наследство Элизе. В конце концов, Алита не станет поднимать шум, ведь всегда была такой же неприхотливой, как и её мать.

Но Хлое стало этого мало — она задумала избавиться от падчерицы. И, разумеется, провалилась. С треском, раз об этом стало известно старухе Боше.

Теперь ему придётся выбирать между позорным скандалом и возможностью сохранить хотя бы видимость репутации. Без жертвы здесь определённо не обойтись.

С этими мыслями виконт распрямил плечи, стёр с лица все эмоции, оставив лишь маску суровой решимости, и толкнул дверь в приёмную гостиную.

Госпожа Боше встретила его с мрачным лицом.

— Ваша милость, — с холодной учтивостью склонила она голову, в то же время прожигая мужчину презрительным взглядом. — Как хорошо, что вы здесь. Прошу, ответьте: знали ли вы, что ваша супруга не только не заботится о моей внучке, но и присвоила себе её наследство, а также пыталась очернить Алиту в глазах людей, едва не заклеймив её отравительницей? Таковы порядки в особняке Дагмара? Притеснение законной дочери в угоду новой жене?

Флоренс Боше было нечего терять. Она изливала на голову зятя всю грязь, свидетельницей которой сегодня стала. Его репутация её не волновала. Даже если он ни в чём не замешан, сам факт его равнодушия по отношению к Алите — очевиден.

Бледный, как привидение, виконт молча смерил едва стоящую на ногах Хлою полным убийственной ярости взглядом. Естественно, он всё знал, но теперь, когда правда всплыла наружу, ни признавать её, ни молчать было нельзя.

Мысленно потешаясь над этим «дешёвым» отцом, Алита без особого интереса ждала его выступления. Она уже знала, чем всё закончится.

— Госпожа Боше, вина целиком лежит на мне, — тяжело выдохнув, опустил он голову. — Я был слишком занят делами королевского двора и упустил из виду, что происходит в моём собственном доме.

Виконт действовал, как настоящий придворный, как будто признавал обвинения, но при этом ловко снимал с себя прямую ответственность.

— Виконтесса довольно опытна в управлении внутренними делами. Зная об этом, я позволил ей распоряжаться наследством Алиты. Но она, по доверчивости, поручила управление лавками своему брату, господину Стоуну. Кто же мог предположить, что этот негодяй осмелится присвоить их себе? Даже названия сменил. К счастью, продать он их ещё не успел. Я сейчас же велю своим слугам гнать его в шею. А документы на собственность будут возвращены Алите. Девочке уже восемнадцать — не дело ей отдавать управление наследством посторонним. С сегодняшнего дня она будет управлять лавками сама.

Как ни жаль было виконту расставаться с этой золотой жилой, другого выхода у него не имелось. Вину с себя он снял, даже с Хлои частично, сделав козлом отпущения её родного брата. Предъявить этому идиоту чета Боше всё равно ничего не могла. Лавки ещё не проданы. Прямых доказательств воровства у них нет. Даже в счетных книгах одни убытки. А смена названия… Подумаешь, пустяк. Надзорный магистрат такими мелочами не занимается.